Глава 14: «Я останусь, чтобы помочь ему»
— Можно обедать.
Пятеро человек около сорока минут хлопотали на кухне, и, одновременно используя две плиты и паровой шкаф, приготовили четыре блюда, один суп и порцию паровых маньтоу.
Сушеные бобы, куриные крылышки в коле, тушеная говядина, яичница с помидорами, а также большая миска кукурузного супа с редисом и свиными ребрышками.
Все это – простая домашняя еда.
Чэнь Чжиюань подумал, что если бы кто-то помогал мыть и готовить овощи, он один, вероятно, смог бы приготовить эти блюда.
В другом мире, чтобы заработать, Чэнь Чжиюань делал все: возделывал поля, помогал поварам, доставлял еду, работал на стройке…
Именно благодаря этим накоплениям он позже, поймав волну, смог создать большое дело.
Это подтверждает старую поговорку: «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда».
Причина, по которой он не остался на кухне, заключалась в двух вещах: во-первых, людей было достаточно, а во-вторых, Чэнь Чжиюань не хотел привлекать к себе внимание. Как счастливый участник, он знал, что излишняя показуха наверняка вызовет недовольство.
На прямоугольном обеденном столе с каждой стороны было по пять мест.
Пять участниц сели в один ряд, а участники-мужчины – напротив.
Характер каждого проявлялся в полной мере: экстраверты и уверенные в себе люди, такие как Ван Хаоюй, Чжао Мин и Чжан Шухань, без церемоний заняли центральные места.
А Чэнь Цзэлинь и Чэнь Чжиюань сели по краям – один слева, другой справа.
Ситуация с девушками была примерно такой же: актриса Цзян Илин сидела в самом центре, остальные – по бокам, и Цзян Нин, естественно, выбрала крайнее место.
Однако сидеть таким образом означало, что тем, кто сидел по краям, было немного трудно дотягиваться до блюд.
У мужчин руки длиннее, они могли дотянуться с трудом, а девушкам приходилось вставать.
Чжан Шухань первым поднял стакан с водой:
— Спасибо за ваш труд.
— Лишь бы не придирались.
— Что вы, никогда.
— Ну, давайте, выпьем!
— Кто это все приготовил?
Ван Хаоюй улыбнулся:
— Я обжарил бобы, приготовил куриные крылышки в коле, а потом еще и тарелку говядины с перцем поджарил.
Спортсмен Чжао Мин скромно сказал:
— Я приготовил яичницу с помидорами и суп.
— Тогда я приступаю!
Увидев, как кто-то взял палочки для еды и попробовал блюдо, Чэнь Чжиюань втайне подумал: «Следующий этап – это, наверное, актерская игра».
— Как на вкус?
— Очень хорошо.
— Эта говядина такая нежная.
— Крылышки тоже неплохие.
Не ругать повара на развлекательных шоу – старое правило.
Если кто-то скажет, что невкусно, обязательно найдется зритель, который начнет нападать: «Сам-то сделай, если можешь, а не можешь – не придирайся!»
Чтобы избежать такой ситуации, все не сговариваясь выбирали похвалу.
Таким образом, они и лицо сохраняли, и зрителей не злили.
Чэнь Чжиюань и впрямь поверил в это. Он взял палочки для еды, подхватил куриное крылышко, положил в рот и дважды пожевал.
Черт!
Внутри не пропиталось.
Если бы это были кончики крыльев, они бы легко приготовились, но если это средняя часть куриного крыла, то ее нужно жарить подольше, или сделать надрезы на поверхности, чтобы оно лучше пропиталось.
Очевидно, Ван Хаоюй ничего этого не сделал.
Внешний вкус был едва удовлетворительным, внутри же вкус совершенно отсутствовал, а опустив взгляд, можно было увидеть белое мясо.
Поскольку куриные крылышки в коле стояли с самого края, Цзян Нин, увидев, как Чэнь Чжиюань взял кусочек, тоже взяла палочки для еды и приготовилась взять себе.
Но в этот момент кто-то легонько пнул ее по ботинку под столом.
Цзян Нин инстинктивно подняла голову и посмотрела на Чэнь Чжиюаня напротив.
Чэнь Чжиюань, боясь быть обнаруженным, лишь незаметно покачал головой.
Цзян Нин была очень умна и тут же опустила палочки.
Чэнь Чжиюань положил недоеденное куриное крылышко в миску, снова взял палочками яичницу с помидорами и, смешав с рисом, попробовал – вкус был неплох.
Похоже, Чжао Мин все-таки готовил.
На протяжении всего этого Цзян Нин наблюдала за Чэнь Чжиюанем, и после того, как он попробовал, он тоже едва заметно кивнул.
Только тогда Цзян Нин последовала его примеру, взяв палочками свою порцию.
Все на словах хвалили еду, но на деле никто больше не брал бобы после первого укуса.
Куриные крылышки в коле также остались нетронутыми.
Ван Хаоюй сам это понял и поэтому завел другую тему за обеденным столом.
Чэнь Чжиюань молча, понемногу съел полмиски риса, чувствуя себя немного голодным, и палочками взял еще один сдобный маньтоу.
У домработницы Цзян Нин был диплом повара, и Чэнь Чжиюань еще кое-как мог съесть полмиски риса с этими блюдами, но Цзян Нин вообще ничего не могла проглотить.
Увидев это, Чэнь Чжиюань спросил:
— Хочешь маньтоу?
Маньтоу лежали на другом конце обеденного стола, Чэнь Чжиюаню нужно было поднять руку, чтобы дотянуться, а Цзян Нин, чтобы взять их, пришлось бы встать, но ее характер не позволял ей этого.
Она как раз мучилась этим вопросом, когда Чэнь Чжиюань спросил ее, и Цзян Нин тут же кивнула.
Тогда Чэнь Чжиюань снова протянул руку и сразу взял два маленьких сдобных маньтоу, положив их в миску Цзян Нин напротив.
— Спасибо~
[О черт, черт, черт, черт! Кажется, он очень умело ухаживает за девушками.]
[Пёс Чэнь снова нашел возможность проявить себя.]
[С женской точки зрения, Чэнь Чжиюань действительно очень обаятелен.]
[Хорошо, что он всего лишь обычный человек.]
Ван Яо, обедая в отеле, все еще смотрела стрим.
Еще несколько минут назад, увидев, что ее доченька почти не притронулась к еде, она поняла, что вкус блюд, должно быть, весьма посредственный.
Она беспокоилась, не будет ли ее доченька голодать во время программы, но, к счастью, Чэнь Чжиюань в этот момент положил ей два сдобных маньтоу.
Ван Яо вздохнула с облегчением и в глубине души почувствовала симпатию к Чэнь Чжиюаню.
Ван Яо не возражала против дружбы Цзян Нин и Чэнь Чжиюаня.
Когда-то, выбирая Цзян Цзинмина, он для людей ее круга был всего лишь «бедным парнем».
Только благодаря твердому решению Ван Яо быть с Цзян Цзинмином, они пришли к тому, что имеют сейчас.
В возрасте чуть за двадцать, без поддержки семьи, мало кто может добиться успеха. По мнению Ван Яо, хороший человек важнее всего остального.
В большом дворе царили строгие правила.
Ван Яо никогда не думала о том, чтобы выдать свою дочь замуж в богатую семью из столицы и жить по чужой указке.
Жизнь – всего лишь тридцать тысяч дней, и самое главное – быть счастливым.
Наскоро пообедав, те, кто не готовил, теперь должны были остаться, чтобы убрать обеденный стол и вымыть посуду.
Чэнь Чжиюань знал, что этого не избежать, и поэтому вызвался:
— А может, я помою посуду? Когда много людей, только путаница.
— Тогда мы поможем отнести посуду на кухню.
— Хорошо~
Вскоре раковина была завалена грязной посудой.
Утром съемочная группа сообщила, что в обед будет два часа свободного времени, и после обсуждения группа решила прогуляться по острову.
Цзян Нин же не очень хотела идти.
Ей не нравились многолюдные места.
Прежде это было неизбежно, но теперь она хотела остаться здесь.
Но Ван Хаоюй, увидев, что Цзян Нин сидит на диване и не собирается выходить, спросил:
— Цзян Нин, ты не идешь?
Цзян Нин не знала, какой предлог найти.
Голос Чэнь Чжиюаня быстро раздался из кухни:
— О, она останется, чтобы помочь мне.
Несколько мужчин-участников, казалось, имели что-то против.
«Вы только приехали на остров, разве это не нарушение правил?»
Но Чэнь Чжиюань быстро добавил:
— Цзян Нин, если хочешь пойти, я и один справлюсь.
Цзян Нин тут же приняла решение:
— Я останусь, чтобы помочь ему.
Раз Цзян Нин так сказала, участникам-мужчинам ничего не оставалось, как уйти со всеми остальными.
Чэнь Чжиюань надел фартук, резиновые перчатки и быстро принялся мыть посуду на кухне, делая это невероятно ловко.
Цзян Нин немного посидела на диване, затем внезапно подошла и тихо спросила:
— Чем я могу тебе помочь?
— Я сам справлюсь. Я так сказал, потому что видел, что ты не хочешь идти. Кстати, с таким характером, как ты вообще попала на шоу знакомств?
— Мама заставила меня прийти.
— Вот как… Кажется, у них там были претензии ко мне. Я чувствую, что зрители программы тоже, наверное, меня ругают.
Цзян Нин с любопытством спросила:
— Почему?
— Потому что… я попал на эту программу по счастливой случайности, а ты такая красивая, и все будут думать, что мы вместе не очень… подходим друг другу.
Цзян Нин выпалила:
— Моя мама говорит, что главное – это добродетель.
— Спасибо тебе.
— Если я так скажу, не скажут ли они, что я «маменькина дочка»? — Только тогда Цзян Нин вспомнила, что рядом есть видеокамера.
Чэнь Чжиюань, моя посуду, покачал головой и улыбнулся:
— Нет, если мама сама по себе очень хорошая, то быть «маменькиным сыном» – это не плохо.
Ван Яо, взволнованная, хлопнула по столу в отеле.
Баллы!
Много баллов!
Этот ребенок так хорошо умеет говорить.
…
http://tl.rulate.ru/book/206991/26330171
Готово:
