Глава 28. Непроглядная глубина.
Честно говоря, когда она только увидела ту толстую девчонку-духа, то решила, что её тайна раскрыта этим оборотнем, — потому что та, едва завидев Чжу Ли, сразу полезла к ней, будто старательно что-то вынюхивая.
По идее, с её телом и состоянием энергии не должно быть проблем; не то что какой-то мелкий дух-оборотень — даже «Духовный практик» ранга «Истинного Владыки» без особых способностей не смог бы разглядеть её секрет.
Иначе Орден оборотней не рискнул бы посылать тех четверых «оборотней» с человеческими телами внедряться в секты. Раз их не могли раскусить, то у Чжу Ли, обладающей куда лучшей приспособляемостью, и подавно не было причин быть раскрытой.
К счастью, она быстро поняла, что дух-оборотень в облике толстушки, похоже, просто любит нюхать её запах, а тайну не обнаружил.
Сначала она решила, что эта толстая девчонка — «дух, привязанный к предмету», потому что большинство человекоподобных духов-оборотней — это либо «злые духи», возникшие из-за поглощения слишком многих тёмных душ, либо «духи, привязанные к предмету», образовавшиеся слиянием с другими душами, — а толстушка явно не злой дух, так что вероятнее всего была «духом, привязанным к предмету».
Но основа «духа, привязанного к предмету» — это душа, сформированная человеческими страстями. Если ребёнок умирает в таком юном возрасте, душа вряд ли возникнет, а если и возникнет, то в девяносто девяти случаях из ста это будет злой дух.
Поэтому ей самой было очень любопытно узнать об этом духе-оборотне-толстушке.
Когда она согласилась пообедать с Чэнь Ко в машине, то сделала это в основном, чтобы понаблюдать за его «миской» и за этим духом-оборотнем-толстушкой.
А после обеда она окончательно убедилась: эта толстушка — чистокровный дух-оборотень.
Судя по состоянию её духа, она явно не сливалась ни с какими другими тёмными духами или душами, её духовное тело было абсолютно чистым, но при этом невероятно мощным и глубоким — непроглядная глубина.
То, что предмет обретает дух, развивает разум и возвышается до духа-оборотня, само по себе редкость. А рукотворный предмет, породивший духа-оборотня — редкость из редкостей. А чтобы рукотворный предмет породил духа-оборотня, который, не сливаясь ни с какими другими душами или тёмными духами, исключительно собственным совершенствованием достиг такой чистоты и мощи — это редкость из редкостей из редкостей…
Такие «духи-оборотни», рождающиеся с исчезающе малой вероятностью, обычно обладают сильнейшей волей и чувством собственного достоинства. Их крайне трудно подчинить, и по большей части они держатся подальше от людей, избегая практиков.
Поэтому, увидев эту толстушку в кабинете, она ни на секунду не подумала о чистом «духе-оборотне» — она считала, что у Чэнь Ко не хватит силы подчинить такого духа.
Но после обеда, особенно узнав, что эта миска была с Чэнь Ко с детства, и увидев в Духовном зрении, как дух-оборотень-толстушка ест синхронно с ним, она вспомнила один термин:
Одомашнивание духа!
Это означало, что уровень культивации у Чэнь Ко был куда выше, чем казался на первый взгляд. Он не только мог сдерживать того могущественного духа, но и помогал ей совершенствоваться и расти.
С другой стороны, «одомашнивание духов» было прямо запрещено правилами всех «именитых ортодоксальных сект».
В случае необходимости она, возможно, могла бы использовать это обстоятельство.
Раньше она считала Чэнь Ко «гаечным ключом», которым можно расшатать «секту». Но теперь стало ясно, что Чэнь Ко, скорее всего, не просто «гаечный ключ», а целый кран.
Впрочем, если отбросить в сторону принадлежность к секте, уровень культивации, силу и прочее, а судить только о самом Чэнь Ко, то это короткое сегодняшнее знакомство показало ей, что этот человек… вполне сносный.
Она могла по духовному восприятию определить его желания и реакции, так что все изменения в Чэнь Ко, будь то в машине или в ресторане, были ей известны.
Однако в его словах и поступках не было ни малейшего намека, даже взгляд оставался вполне приличным, он не пользовался начальственным положением для двусмысленных намеков — очевидно, сдерживал свои желания.
Хотя она не совсем понимала, почему духовный практик так легко поддается желаниям, даже сильнее, чем обычные люди, по крайней мере, в поведении Чэнь Ко не вызывал у неё отвращения — это было весьма ценно.
С другой стороны, её очень во многом устраивали взгляды и суждения Чэнь Ко о разных вещах.
Особенно его фраза: «Верно, когда имеешь мало, особенно дорожишь, да?» Она тоже восприняла это близко к сердцу, прочувствовала на себе.
Да и сам ужин прошел без всякой начальственной помпезности. Самым дорогим из четырех блюд оказалась тушеная свинина по-домашнему, и в конце концов они доели все блюда и весь рис из маленького деревянного ведерка.
Чэнь Ко вовсе не проявлял за столом той сдержанности и чопорности, которую она привыкла видеть у боссов и начальников. Это скорее напомнило ей школьные и студенческие времена, когда они с соседками по комнате ходили есть.
Из-за этого она, обычно не любившая жирное мясо, съела несколько кусков тушеной свинины и на полторы миски риса больше обычного.
Она даже заподозрила, не было ли у той миски, у «демона чаши», какого-нибудь пассивного заклинания или способности, усиливающей аппетит, когда Чэнь Ко ест.
И то, как он заметил, что её обувь и носки промокли, подарил ей туфли, выбрал недорогие и сразу взял деньги — это было очень приятно: не возникло неприятного ощущения, что тебя заставляют быть должной.
А по дороге домой он явно пытался найти темы для разговора, чтобы снять неловкость и не дать возникнуть тишине в салоне — это тоже заставляло её забывать, что перед ней её начальник, духовный практик непостижимой силы. Это казалось даже милым, как та толстушка, что сидела на заднем сиденье, цеплялась за её кресло и все время её обнюхивала.
Если бы Чэнь Ко не был из секты, если бы они оба были обычными людьми, Чжу Ли думала, что они могли бы стать друзьями.
Жаль, что в конечном счете они находятся по разные стороны баррикад.
Чжу Ли тихо вздохнула, отложила ручку, вырвала из блокнота лист, плотно исписанный иероглифами, и слегка встряхнула рукой — невидимое пламя превратило его в пепел.
…
На следующий день Чэнь Ко только пришёл в офис и взялся за горячий чай, который принесла его маленькая секретарша, как та вернулась и, толкнув дверь, вошла.
— Господин Чэнь, на ресепшене сказали, что пришли трое, спрашивают вас. Говорят, что они из «Секты Маоци», старший назвался Яном.
— Из «Секты Маоци», по фамилии Ян? — Чэнь Ко поставил чашку и усмехнулся:
— Знаю, кто это. Веди их сюда.
— В переговорную или сразу в кабинет? — Спросила Чжу Ли.
— Прямо в кабинет. И ещё, завари несколько чашек чая… хотя нет, дай им минералки.
Вскоре Чжу Ли провела троих в кабинет Чэнь Ко.
Старший из них, выглядевший лет на сорок с лишним, с тремя длинными прядями бороды, был тем самым Ян Нинпу из «Секты Маоци», который недавно безуспешно пытался изгнать злого духа из семьи Е.
— Ай-яй, да это ж старина Ян! Каким же ветром занесло к нам нашего Великого Истинного Мужа Яна? Проходи, проходи, садись, — Чэнь Ко с улыбкой поднялся из своего начальственного кресла и пригласил их присесть на диван в углу кабинета.
— Какой из меня «Истинный Муж»! — Горько усмехнулся Ян Нинпу. — Не называй меня так, я ведь даже не «Ци-практик», разве могу носить такое звание?
Когда Чжу Ли вышла и закрыла за собой дверь, Ян Нинпу и его два ученика отвели взгляды от двери, посмотрели на Чэнь Ко и, покачав головами, вздохнули:
— Да, стиль у тебя теперь совсем другой, раздобыл такую красивую секретаршу.
— Да какая разница, красивая или нет, — отмахнулся Чэнь Ко. — Я просто плохо различаю лица, нанимаю сотрудников в основном по способностям. Давай, старина Ян, пей водичку. «Yibao» — и название подходит к нашей компании, правда? Обычно я подаю «Yibao» только самым дорогим гостям, сам я обычно пью «Binglu».
Ян Нинпу, не зная, смеяться или плакать, принял от Чэнь Ко бутылку минералки, покачал головой и сказал:
— Кажется, я поторопился с выводами. Ты ни капли не изменился.
http://tl.rulate.ru/book/205708/25584671
Готово:
