Глава 8. Пренебрежение наставника и странная Команда Семь
Раннее утро. Золотистые лучи восходящего солнца пробивались сквозь густую листву деревьев, рассыпаясь теплыми бликами на доске объявлений перед Академией ниндзя Конохи.
Густая толпа учеников гудела, словно растревоженный улей. Дети толкались, вытягивая шеи и вглядываясь в списки в поисках собственных имен. Сегодня был день распределения — день, который навсегда определит, с кем им предстоит делить тяготы кровавых миссий в ближайшие годы, и кто из наставников-джонинов возьмет их под свое крыло. Во многом именно этот момент закладывал фундамент всей будущей карьеры шиноби.
— Я в Третьей команде! — радостно завопил кто-то в толпе. — Наш командир — Ямаширо Аоба-семпай!
— Какая удача, я попал к Сузумия Шоичи-сенсею! — вторил ему другой голос.
— Восьмая команда… Юхи Энъичи-сенсей, какое счастье! — доносились со всех сторон вздохи облегчения и восторженные крики.
Вдали от этого шумного водоворота, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дерева, в полном одиночестве стоял Учиха Рюу.
Он не обращал ни малейшего внимания на царящий вокруг переполох. Взгляд его темных глаз за стеклами очков был спокоен и сосредоточен: юноша неспешно листал только что полученный свиток с техниками С-ранга — «Стихия Ветра: Великий Порыв. Подробное руководство».
Внезапно утреннюю прохладу разорвал оглушительный, полный первобытной энергии вопль. Воздух буквально пропитался духом кипучей юности.
Было всего шесть утра, когда мимо Академии вихрем пронеслись две невероятно странные фигуры. Двое шиноби, большой и маленький, облаченные в нелепые зеленые трико, наматывали круги вокруг Конохи в рамках своей ежедневной пробежки.
— Когда распускаются свежие листья и приходит новая весна — именно тогда юность пылает жарче всего! — разносился по улице громогласный бас. — Ты чувствуешь эту юность, Гай?!
Они были похожи как две капли воды — словно отлитые в одной форме, с той лишь разницей, что у старшего лицо украшали густые усы.
— Пролитый пот — вот истинное доказательство нашей юности! — откликнулся Майто Гай, чей голос дрогнул от переполнявших его эмоций, а из глаз брызнули искренние слезы. Облегающее трико, казалось, лишь подчеркивало этот безудержный порыв.
Проводив взглядом Майто Дая — человека, который однажды с помощью Восьми Врат едва не стер с лица земли Семь Мечников Тумана, — Учиха Рюу задумчиво опустил глаза.
«Восемь Врат и пылающая юность…» — пронеслось у него в голове.
Совсем скоро, в грядущей Третьей мировой войне шиноби, столкнувшись с элитой Киригакуре, этот чудаковатый отец, защищая отход своего сына, без колебаний откроет Врата Смерти и в одно мгновение уничтожит четверых матерых джонинов.
Его размышления прервал звонкий, полный нескрываемого изумления голос, вынырнувший из толпы:
— Учиха Рюу… Седьмая команда?!
Шум на мгновение стих. Десятки пар глаз, словно по невидимой команде, покосились в сторону одинокой фигуры под деревом.
— Седьмая команда? Разве это не… — зашептались вокруг.
— Командир — Мацумото Рюичи-семпай, верно? Совершенно заурядный джонин.
— И товарищи по команде, кажется, сплошь бесклановые. Никакой поддержки.
— Тц, — злорадно хмыкнул кто-то. — Вот тебе и результат. Вчера он, конечно, блистал на экзамене, но его «мутировавший геном», похоже, никого не впечатлил.
— Говорят, верхушка считает его способности слишком нестабильными, — со знанием дела протянул другой голос. — В реальном бою от них мало толку. Куда надежнее старые добрые базовые ниндзюцу.
— И что с того, что он гений клана Учиха? Все равно сослали к простакам!
Эти перешептывания, липкие и назойливые, как жужжание навозных мух, сочились неприкрытым злорадством. Мол, посмотри-ка на него: вчера ты был героем дня, а сегодня оказался на самом дне, даже ниже нас!
Учиха Рюу спокойно свернул свиток. Привычным жестом поправив очки, он не дрогнул ни единым мускулом лица.
«Седьмая команда, значит?» — Он мысленно обратился к досье, которое еще вчера выудил через информационные каналы клана.
Мацумото Рюичи, тридцать семь лет, выходец из простой семьи. Пять лет назад получил звание джонина исключительно благодаря железной дисциплине, отточенным базовым навыкам и сотням выполненных миссий ранга C и B. Среди элиты Конохи он плелся где-то в самом хвосте. Никакого улучшенного генома, ни одной коронной техники. Характер тяжелый, педантичный; превыше всего ставит зубрежку основ и терпеть не может «пустышек-гениев».
Типичная посредственность. Но в этом был и свой плюс — такой командир считался «безопасным». С началом войны руководство вряд ли доверит его отряду самоубийственные миссии.
А что касается товарищей…
Рюу скользнул взглядом по списку на доске.
Харуно Казуя, двенадцать лет, бесклановый. Теория — выше среднего, практика — удручающе серая. Объем чакры заурядный, талантов не выявлено.
Фудзивара Ицуки, двенадцать лет, бесклановый. Неплох в тайдзюцу, добродушен, к ниндзюцу способностей почти нет.
Идеальная, хрестоматийная массовка.
Похоже, Третий и старейшины Конохи действительно не на шутку встревожились появлением его «мутировавшего генома». Они решили ограничить его, взять под жесткий контроль. Не дали место в команде с наследниками великих кланов, не приставили к выдающемуся наставнику. Вместо этого — швырнули в серую яму Седьмой команды, к бесклановым неудачникам и серости-джонину.
На словах это назовут «закалкой характера», а на деле — просто посадили на короткий поводок.
Уголки губ Рюу едва заметно дрогнули в подобии усмешки.
«Так даже лучше».
Ничем не примечательный учитель и слабые товарищи означали минимум внимания и максимум свободы. А для того, что он задумал, свобода была нужна как воздух.
— Р-рюу-кун… — раздался вдруг поблизости робкий, запинающийся голос.
Повернув голову, Рюу увидел стоящего неподалеку паренька с короткими каштановыми волосами и россыпью веснушек на носу. Тот нервно теребил край куртки. Рядом с ним переминался с ноги на ногу плотно сбитый брюнет с густыми бровями.
— Меня зовут Харуно Казуя, а это — Фудзивара Ицуки, — веснушчатый выдавил из себя неуклюжую улыбку. — Мы… мы твои товарищи по Седьмой команде. Сенсей велел нам собраться на третьем тренировочном полигоне.
— Ясно, — Рюу плавно кивнул и убрал свиток в подсумок. — Ведите.
Его голос звучал абсолютно ровно, без капли высокомерия, но и без тени дружелюбия — так, словно он просто констатировал смену погоды.
Казуя и Ицуки нервно переглянулись. Вчерашний экзамен оставил в их душах неизгладимый след: то, с какой леденящей небрежностью этот парень довел до безумия Учиха Сецуну, вызывало у них инстинктивный, животный страх. Они готовились встретить надменного и жестокого сноба, но…
Кажется, с ним вполне можно разговаривать?
Все трое в полном молчании направились к полигону. По пути Казуя несколько раз набирал в грудь воздух, собираясь завести непринужденную беседу, но, натыкаясь на холодный, отстраненный профиль Учихи, каждый раз со вздохом глотал слова обратно.
Третий тренировочный полигон встретил их унылым запустением. Место выглядело старым, почти заброшенным: краска на деревянных манекенах давно облупилась, а мишени для сюрикенов зияли рваными дырами.
В самом центре площадки, заложив руки за спину, неподвижно стоял суровый мужчина средних лет, облаченный в стандартный жилет джонина.
Мацумото Рюичи.
Внешне он полностью соответствовал своему скучному досье: средний рост, угловатое, словно высеченное из камня лицо, плотно сжатые, упрямые губы и глубокие морщины, лучиками расходящиеся от уголков глаз. Его взгляд, острый и холодный как лезвие куная, прошелся по прибывшим, оценивая каждую деталь.
Заметив приближающуюся троицу, Рюичи сначала посмотрел на Харуно Казую и Фудзивару Ицуки, удостоив их коротким, сдержанным кивком. Но стоило его глазам наткнуться на фигуру Рюу, как густые брови джонина едва заметно сошлись на переносице.
Учиха.
Да еще и пробудивший какую-то неизвестную мутацию генома.
«Сплошная головная боль», — с глухим раздражением подумал Мацумото Рюичи.
Больше всего на свете он презирал именно таких «гениев». Выскочек, которые кичатся своей родословной и врожденными талантами, в грош не ставя изнурительный труд и базовые навыки. Они только и делают, что гоняются за пафосными, разрушительными техниками.
Он внимательно изучил отчет о вчерашнем экзамене. Какое-то там «подчинение пяти чувств», какое-то «гендзюцу без ручных печатей»… Сплошная мишура!
Настоящий шиноби куется не в ярких вспышках. Настоящий шиноби — это выверенное до миллиметра тайдзюцу, это сюрикены, всегда бьющие точно в цель, это безупречный контроль чакры и опыт, кровью и потом добытый на сотнях заданий.
А не эти нелепые фокусы, от которых в реальном бою не будет никакого толка.
http://tl.rulate.ru/book/204910/25224708
Готово:
