Глава 10. Человек подсознательно ищет ответы
Омо Линтон едва ли задумывался о том, какой резонанс со временем вызовут его брошенные вскользь, почти машинальные слова. Как только репортер рассыпался в вежливых благодарностях, юноша поспешил скрыться из виду, не желая затягивать эту случайную встречу.
Уходя, Омо успел заметить, какой натянутой и блеклой стала улыбка журналиста. Мысленно прокручивая в голове свое короткое выступление и оценивая драгоценные минуты, потраченные на этот спонтанный монолог, он пришел к выводу, что извлек из ситуации неплохой урок. Этот опыт определенно пригодится ему в будущем.
«Если, конечно, меня вообще еще хоть раз в жизни решат расспросить на камеру», — иронично подумал он.
Ладно, нечего об этом думать. Омо сосредоточил все свое внимание на дороге, но выбраться со школьного двора оказалось задачей не из легких. На площади перед пунктом проведения экзаменов колыхалось необозримое людское море. Юноша крепче сжал рукоять раскрытого зонта, пробиваясь сквозь плотные ряды взволнованных граждан, и каждый шаг давался ему с колоссальным трудом.
В конце концов, это был Гаокао — великий и ужасный единый госэкзамен. Совершенно естественно, что толпы родственников, друзей и групп поддержки оккупировали каждые пять сантиметров пространства у ворот, готовые с распростертыми объятиями встретить своих измученных детей. На этом пестром и шумном фоне Омо выглядел редким исключением из правил. Его приемный отец вечно пропадал на работе, отличаясь к тому же феноменальной толстокожестью в вопросах семейной заботы, а единственный друг, способный встретить его после испытания, прямо сейчас сам отбывал своего рода «тюремный срок» в одной из суровых экзаменационных аудиторий.
По правде говоря, с тем колоссальным багажом знаний, которым обладал Би Цзэ, ему вообще можно было не являться на этот экзамен. Тот все равно планировал откровенно бездельничать и бить баклуши вплоть до следующего года, так что текущие результаты ни на что не влияли. Однако этот несносный парень загорелся безумной идеей: «Хочу, — говорит, — лично прочувствовать, что такое экзамены в ином мире, а заодно провести разведку боем перед следующим годом!» Против такого аргумента Омо при всем желании не нашелся что возразить.
Оставалось лишь искренне надеяться, что его приятель сейчас не страдает в этих казематах сильнее, чем он сам.
«Кстати, а этот придурок вообще взял зонт? Впрочем, плевать. Инопланетяне от одного подмокания под дождем простуду не подхватят», — меланхолично рассудил Омо.
— Извините, разрешите пройти... Пожалуйста, позвольте протиснуться, — механически, словно заведенная кукла, повторял юноша, упрямо прокладывая себе путь сквозь плотную стену из чужих спин и плеч.
В эти минуты он до глубины души завидовал врожденному таланту своего приемного отца к туманной трансформации — вот бы сейчас тоже уметь обращаться в бесплотную дымку. Омо, конечно, мог бы использовать направленный тепловой импульс, чтобы реактивным прыжком взмыть высоко в небо и перелететь всю эту толпу, но подобное шоу гарантированно привлекло бы внимание школьной охраны и породило бы массу ненужных слухов.
«Будто снова прорываюсь сквозь толпу разъяренных домохозяек на распродаже в супермаркете», — горько усмехнулся про себя Омо.
Подобный суровый опыт он накопил еще с раннего детства. К своим годам юноша превратился в настоящего, закаленного в боях ветерана магазинных войн, чья идеальная координация и феноменальное терпение закладывались под безжалостным давлением локтей воинственных бабушек и дедушек.
Последнее качество — умение держать баланс — чертовски помогало ему в повседневной жизни. Например, когда в переполненном автобусе или вагоне метро не оставалось свободных мест, Омо мог спокойно стоять, не держась за поручни или ремни под потолком, чему Би Цзэ всегда отчаянно завидовал.
Хотя, если бы этот лоботряс проявлял хоть немного больше усердия на практических занятиях, он бы и сам так умел. Лименская средняя школа регулярно проводила базовые курсы по управлению духовной энергией и тренировки по боевым искусствам, где умение твердо стоять на ногах и держать баланс считалось незыблемой основой основ. К несчастью, когда Би Цзэ слышал любые наставления, где упоминалась «база», его мысли тут же улетали в сторону ближайшей кондитерской, поскольку это слово ассоциировалось у него исключительно с десертами.
Омо было искренне любопытно взглянуть, во что превратится этот парень после целого года непрерывного и бесцельного прозябания.
Обычно приближение дедлайна способно пробудить в человеке скрытые резервы и даровать силы для преодоления любых преград, но ключевое слово здесь — «обычно».
В конце концов… можно ли вообще считать Би Цзэ нормальным человеком?
«Не удивлюсь, если он прямо посреди класса встанет в знаменитую пафосную позу Гайнакса, после чего крышу школы разнесет гигантская летающая тарелка и утащит его в неизведанные космические дали», — иронизировал Омо.
Едва эта мысль оформилась в его голове, юноша наконец-то вырвался из душных тисков человеческого затора. Он замер на мгновение, обернулся и с легким утомлением посмотрел на колыхающуюся позади живую стену, после чего разочарованно покачал головой.
Когда же Омо повернулся обратно к дороге, его взгляд наткнулся на молодого человека под зонтом, который пристально, не мигая, наблюдал за ним. В ту же секунду, когда их глаза встретились, незнакомец смутился и попытался изобразить на лице подобие приветливой улыбки, которая, впрочем, вышла крайне натянутой и вымученной.
— Привет, — неловко взмахнул рукой парень, делая шаг навстречу.
Это лицо казалось Омо смутно знакомым, балансируя на грани между мимолетным знакомством и полным забвением. Его внезапное появление здесь вызвало у Линтона легкое удивление. Первое, что пришло в голову — Би Цзэ эти два дня не только страдал над экзаменационными бланками, но и умудрялся расширять свой круг общения, активно обзаводясь новыми связями.
Перед ним стоял Дэвид Мартинес — тот самый кибернетический пришелец из другого мира, с которым у Омо состоялся короткий разговор несколько дней назад. Юноша не оставил в памяти Линтона столь же глубокого следа, как загадочная Грей, но Омо отчетливо помнил, что этот парень на удивление быстро нашел общий язык с Би Цзэ.
Именно поэтому Омо подсознательно решил, что гость пришел встретить их общего инопланетного друга. Тем не менее вежливость требовала взаимности, и оставлять приветствие без ответа было нельзя.
— Здравствуйте, — Омо едва заметно склонил голову. Заметив, как сильно скован и зажат его собеседник, он мысленно принял решение поскорее откланяться, пока они оба не утонули в пучине неловкого молчания.
Однако юноша не учел одного: едва он сделал движение, собираясь пройти мимо, Дэвид резко вскинул руку в умоляющем жесте, словно пытаясь удержать уходящего:
— Постойте, подождите минуту!
Омо замер на месте. В его карих глазах застыл немой, холодный вопрос. Встретив этот тяжелый, проницательный взгляд, Дэвид совсем стушевался и смущенно потер ладонью затылок.
— Мы… можем немного поговорить? — наконец выдавил он.
Омо бросил быстрый взгляд в сторону школьных ворот, где толпа становилась все более шумной и неуправляемой из-за нескончаемого потока выходящих учеников. Затем он поднял руку и указал кончиком зонта на небольшое уютное кафе на противоположной стороне улицы.
— Давай перейдем туда, — спокойно предложил Омо. — Если ты ждешь Би Цзэ, оттуда открывается отличный вид на центральный вход, так что точно его не пропустишь.
— Э-э… — Дэвид бросил неуверенный взгляд на аккуратную стеклянную витрину заведения. В своем родном мире он никогда не посещал места подобного уровня, поэтому в его душе закралось понятное сомнение. Однако, помедлив секунду, он все же кивнул: — Хорошо, давай.
— Там подают не только кофе, — ровным тоном добавил Омо, шагая впереди и мягко рассекая дождевую изморось. — Так что расслабься.
— Ну и отлично, — Дэвид заметно выдохнул, но уже в следующее мгновение замер как вкопанный, пораженный внезапной догадкой. — Погоди… Неужели это было настолько заметно?
— Я слышал, что родина господина Мартинеса в кругах исследователей считается практически синонимом и эталоном культуры киберпанка.
— Можно просто Дэвид, — торопливо перебил его парень. — Я не из… ну, в общем, не из уроженцев Дальневосточного округа, так что к официальным обращениям не привык.
— Хорошо, Дэвид, пусть будет так, — легко согласился Омо, не став настаивать на формальностях. — Так вот, Дэвид, до меня доходили слухи, что твой родной город — это едва ли не живое воплощение эстетики высоких технологий и трущоб.
Эту информацию Омо почерпнул из недавних ленивых бесед с Би Цзэ, которые они вели по вечерам.
— Что ж, некоторые действительно отзываются о нашем доме именно так, — негромко произнес Дэвид, и в его памяти невольно всплыли последние несколько дней, которые он провел бок о бок с Мэйном и остальными членами банды.
Люси, Ребекка, Дорио, Фалько… Все они были живы, здоровы и находились рядом. Эти дни текли так мирно и сладко, словно прекрасный, несбыточный сон, заставляя его почти забыть о той кошмарной цене, которую пришлось заплатить, и о том, каким именно образом он очутился в этом измерении.
Вспоминая сейчас свое самое первое появление перед этим студентом по имени Омо Линтон, Дэвид чувствовал удушающий прилив стыда. Ему казалось, что в тот момент его собственный разум и воля будто деградировали до уровня испуганного первоклассника, впервые оказавшегося в чужой школе.
Именно поэтому, прослышав от Би Цзэ, что на этой неделе Омо предстоит сдавать Гаокао — важнейший, определяющий всю дальнейшую судьбу экзамен для местных подростков, Дэвид наступил на горло собственной гордости и решил прийти сюда.
В его мыслях крутились разные сценарии. Он думал, что если Омо будет окружен толпой ликующих родственников и друзей, то он просто понаблюдает со стороны и найдет другой, более уединенный момент для выражения благодарности. А если парень окажется совсем один…
Но даже в самых смелых фантазиях Дэвид не мог предположить, что все обернется именно так.
Этот странный парень читал его мысли, словно раскрытый журнал с крупным шрифтом. И хотя их возраст практически совпадал — а если подходить к вопросу с математической точностью, Дэвид был даже немного моложе своего собеседника, — парень из Найт-Сити свято верил, что пережитые им ужасы, кровь и потери полностью закалили его характер, соткав образ зрелого, умудренного опытом мужчины.
Однако реальность оказалась суровее: их встреча длилась всего пару минут, а Омо уже полностью доминировал в разговоре, подавляя его своей невозмутимостью.
Дэвид покорно следовал за Линтоном шаг в шаг, слушая, как тот размеренно и четко раскладывает по полочкам причины, по которым так легко раскусил его состояние:
— Кибернетические импланты и глубокая модификация тела. Скорее всего, ты слишком сильно привык к благам удаленной голосовой связи и мгновенному обмену мыслями через нейроинтерфейсы. Из-за этого ты совершенно перестал уделять внимание контролю над собственной мимикой и выражением лица.
В глубине зрачков этого черноволосого и кареглазого юноши на мгновение вспыхнул едва уловимый, таинственный огонек, заставивший сердце Дэвида испуганно пропустить удар. В этом взгляде сквозило нечто такое, от чего по спине побежали ледяные мурашки. Несмотря на то что между Омо и обитателями его родного мира не было практически ничего общего, Дэвид совершенно неосознанно вспомнил одного конкретного человека, обладавшего четырьмя кибернетическими глазами.
Почему именно его?
Что могло быть общего у этого спокойного, вежливого студента с безжалостным, расчетливым и леденящим душу предателем по имени Фарадей, который когда-то растоптал его доверие и скормил корпорациям?
Возможно, виной всему была та страшная технологическая смерть и последующее внезапное воскрешение в ином мире, но Дэвид никак не мог избавиться от гнетущего чувства нереальности происходящего. Его сознание штормило, мысли путались, бросая из крайности в крайность. Это состояние не укрылось от глаз Мэйна и остальных друзей: они искренне сопереживали ему и настоятельно советовали почаще выходить на улицу, гулять и проветривать голову. В конце концов, этот новый мир был в тысячу раз чище, безопаснее и лучше, чем прогнивший до основания Найт-Сити.
Это была чистая правда — здешняя реальность превосходила его родину по всем параметрам. Вот только Дэвид с горечью признавал, что его израненная психика так и не сдвинулась с мертвой точки.
В его сознании раз за разом, словно зацикленная брейнданс-запись, всплывала непреодолимая, сокрушительная стена в лице Адама Смэшера. Он снова и снова видел страшную смерть Ребекки, и каждая деталь этого кошмара кричала о том, что трагедия произошла исключительно из-за его собственной глупости и роковой ошибки в расчетах.
В глубине души Дэвид понимал, что предательство Фарадея не было первопричиной их краха. Найт-Сити никогда не испытывал дефицита в подобных подонках — не продал бы Фарадей, нашелся бы кто-то другой, столь же циничный и жадный.
Проблема крылась не в городе. Проблема была в его собственном восприятии, в его слепоте и самоуверенности, которые укоренились в нем еще задолго до финала.
http://tl.rulate.ru/book/204803/25747616
Готово:
