Глава 1. Перерождение в клане Учиха, пять лет
Боль.
Это было первым, что ощутил Учиха Хикари, мучительно выныривая из вязкого небытия. Не острая, пронзающая насквозь агония, а тупая, изматывающая ломота, пульсирующая глубоко в каждом суставе, словно его кости методично, дюйм за дюймом, отбивали тяжелым кузнечным молотом.
Он попытался пошевелиться, но тело, казавшееся чужим и неподъемным, наотрез отказывалось подчиняться. Веки налились свинцом, приковав его к темноте. Сквозь мутную пелену полубессознательного бреда в разуме вспыхивали и гасли странные, разорванные видения.
Беловолосый мальчишка на залитой солнцем тренировочной площадке, в чьем взгляде читалось недетское упрямство. Светловолосый юноша с теплой улыбкой, ласково треплющий его по макушке. Крошечный черноволосый мальчик, с разбегу бросающийся в его объятия и лепечущий звонким, сладким голоском: «Братик!».
А затем — ревущее пламя. Огненный шторм, пожирающий небеса. Раздирающие горло крики, полные предсмертного отчаяния вопли, и во всепоглощающем мраке — пара зловеще мерцающих багровых глаз.
Хикари резко, со свистом втянул в себя воздух и распахнул глаза, судорожно хватая ртом спасительный кислород.
Но вместо привычного, покрытого трещинами и плесенью потолка его крошечной съемной квартиры, взор наткнулся на совершенно незнакомую обстановку.
Плетеный татами под спиной. Раздвижные бумажные седзи. Приземистый комод из темного дерева. В спертом воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат сандаловых благовоний, густо приправленный горечью целебных трав. Бледные лучи утреннего солнца пробивались сквозь рисовую бумагу дверей, рассыпаясь по полу причудливыми, размытыми тенями.
Хикари ошеломленно пялился на эту традиционную японскую идиллию, чувствуя, как в голове воцаряется звенящая пустота.
Казалось бы, всего три минуты назад — если это вообще можно было измерить жалкими тремя минутами — он сидел в своей убогой пятнадцатиметровой каморке, убивая очередную бессонную ночь за чтением фанатских романов по вселенной Наруто. Под рукой остывала картонная бадья с разбухшей лапшой быстрого приготовления, а холодный синий свет монитора безжалостно подчеркивал глубокие черные мешки под воспаленными глазами.
Он как раз с раздражением строчил гневный комментарий к прочитанному: «Что за бред графомана? Если бы клан Учиха был настолько всемогущим, они бы уже давно подмяли под себя весь мир шиноби, и не пришлось бы вырезать их под корень!»
А затем — внезапный провал во тьму.
И вот он здесь.
— Какого… — бессознательно сорвалось с его губ, но вместо привычного хриплого баритона комнату огласил невероятно милый детский голосок, нежный и мягкий, словно у него во рту перекатывался маршмэллоу.
Мальчик оцепенел.
Очень медленно, преодолевая нарастающий ужас, он опустил взгляд на собственное тело. Из широких рукавов торчали пухлые, белые и нежные ручонки, короткие, как свежие побеги лотоса. На нем было надето просторное синее кимоно. А на груди, прямо у сердца, красовался символ красно-белого веера.
Веер.
Герб печально известного клана Учиха.
В этот момент разум Хикари окончательно дал сбой, отказываясь обрабатывать реальность. Он резко рывком сел, отчего во всех ноющих мышцах вспыхнула боль, заставившая его болезненно скривиться, — и, спотыкаясь на непослушных, ватных ногах, побрел к тусклому медному зеркалу в углу комнаты.
Из зазеркалья на него обреченно взирал мальчишка лет пяти с потухшим взглядом мертвой рыбы. Черные, шелковистые волосы торчали во все стороны непокорным вороньим гнездом. Личико было бледным, но удивительно чистым и аристократично-утонченным. Вот только выражение на этом детском личике было настолько измученным и лишенным всякой жажды жизни, что он напоминал офисного клерка, отпахавшего трое суток без сна и кофе.
Не веря своим глазам, Хикари изо всех сил ущипнул себя за пухлую щеку.
Больно.
Затем с силой оттянул мочку уха.
Снова больно.
— Это не сон, — пробормотал он, и в его тонком голоске проскользнула паническая дрожь. — Я, мать его, действительно переродился?
Исекай. Попаданец. Переселение душ.
Он встречал эти слова в тысячах новелл, сотни раз с упоением фантазировал о подобном перед сном. Но теперь, когда этот фантастический бред стал его леденящей кровь реальностью, Хикари осознал, что понятия не имеет, что делать дальше.
Он стоял истуканом перед зеркалом, неотрывно глядя в чужое, но теперь уже свое собственное лицо, пока мысли в голове превращались в вязкую, липкую кашу.
— Система? — неуверенно позвал он в пустоту комнаты.
Тишина.
— Дух древнего мастера? — с надеждой спросил он.
Снова никакой реакции.
— Золотой палец? Панель характеристик? Ежедневная лотерея за вход? Хоть что-нибудь полезное?!
Мир оставался глух к его мольбам.
— Папочка, ну дай мне хоть какой-нибудь рояль в кустах... — жалобно заскулил мальчик и, обреченно выдохнув, сквозь зубы выругался:
— Проклятье.
Хикари с глухим стуком рухнул обратно на татами, обхватив голову крошечными ручонками, и с головой погрузился в классический философский кризис любого уважающего себя попаданца — «Святую Троицу Вопросов».
Кто я? «Судя по всему, мелкий сопляк из клана Учиха. Обрывки воспоминаний прошлого владельца тела до сих пор кружат в голове, как осенние листья, и, кажется, пацана звали Хикари».
Где я? «Очевидно, что в мире Наруто, прямо в сердце квартала Учиха. Но вот в какой именно временной эпохе?»
И, наконец, что мне делать? «Да дьявол его знает!»
Сделав глубокий вдох, отдающий пылью и сандалом, он изо всех сил попытался взять себя в руки. Как прожженный ветеран книжных форумов, он проглотил немыслимое количество подобного чтива. Само по себе перерождение не так уж и страшно. Страшно оказаться в теле статиста без читерской системы. Попаданец без «золотого пальца» — это просто агнец на заклание, пушечное мясо. Особенно в таком кровожадном мире, как вселенная шиноби, где дети гибнут быстрее, чем успевают научиться читать.
— Спокойно. Только без паники, — пробормотал Хикари, легонько похлопав себя по бледным щекам. — Для начала нужно собрать воедино все факты.
Он закрыл глаза и принялся методично просеивать хаотичный вихрь чужих воспоминаний.
Итак, прежнего владельца тела звали Учиха Хикари. Возраст — пять лет. Сирота. Мать, Учиха Миюки, приходилась родной сестрой самой Учиха Микото. Отец был уважаемым Джонином клана, а мать носила ранг Чунина. Оба сложили головы на очередной кровавой миссии, оставив сына на произвол судьбы. И теперь он жил на попечении своей тети, Микото.
Осознав, кто именно является его опекуном, Хикари лихорадочно бросился копаться в воспоминаниях.
«Где Учиха Итачи? Почему его нигде нет?» — мысленно возопил он, и его глаза едва не вылезли из орбит от ужаса.
Вскоре память услужливо подкинула образ будущего палача клана. Оказалось, что величайшему «любящему сыну» и психопату сейчас исполнился едва ли один год от роду. Он еще даже ходить толком не умел!
Хикари почувствовал, как огромный валун свалился с его плеч. Какое облегчение! У него в запасе есть целых двенадцать лет, чтобы нарастить клыки и когти. Если за эти двенадцать лет он не сможет выковать из себя монстра, способного выжить в резне, то он действительно заслуживает смерти.
Выдохнув, он продолжил анализ.
В последнее время настоящий Хикари серьезно болел. Изматывающая лихорадка сжигала его изнутри на протяжении трех дней, удерживая в липком бреду. И лишь сегодня утром жар наконец спал, но ослабленный организм ребенка так и не пришел в сознание. Именно в этот критический момент, на грани жизни и смерти, в его тело и вторглась чужая душа.
— Классическое перерождение через смертельную болезнь, — криво усмехнулся Хикари, чувствуя сухость на губах. — У других героев лихорадка открывает скрытые таланты, ну а мне она просто подарила вторую жизнь. Вполне справедливый обмен.
Он снова попытался размять затекшие конечности. Ноющая боль никуда не делась, но стала куда более терпимой, чем в первые секунды пробуждения. Тело все еще было хрупким и истощенным после тяжелого недуга.
Внезапно перед его внутренним взором вспыхнула еще одна картина. Пара кроваво-красных глаз. Три черных томоэ, медленно и завораживающе вращающихся в багровом омуте. Воспоминание о Шарингане главы клана.
Хикари невольно содрогнулся, почувствовав, как по спине пробежал ледяной пот. Шаринган. Проклятый клан Учиха. Ночь резни. Эти зловещие образы закружились в его голове безумным калейдоскопом, пока не застыли, сфокусировавшись на одном единственном лице.
Круглое личико того самого черноволосого младенца. Нежное, невинное, милое, доверчиво тянущееся к нему с лепетом «братик». Учиха Итачи. Грядущий палач, который в возрасте тринадцати лет хладнокровно вырежет всех своих родных, до последнего старика и младенца. Но прямо сейчас этот монстр во плоти был всего лишь пускающим слюни годовалым карапузом.
— Теперь я здесь, — тихо, но с ледяной решимостью прошептал Хикари, медленно сжимая пухлые детские кулачки. — И я не позволю этому случиться.
Ночь резни? Отменяется. Данзо? Эта старая мумия будет гнить в самой глубокой темнице. Обито? Пусть только сунется со своим Девятихвостым, я выбью из него всю дурь. Великий Мадара? К тому моменту, как ты соизволишь воскреснуть, я уже стану богом этого мира!
От этих дерзких мыслей на душе стало на удивление легко. В конце концов, попал так попал. В прошлой жизни его все равно ничто не держало. Родителей давно не стало. Девушка? Смешно сказать, у загнанного в угол офисного раба банально не было времени на личную жизнь. А рабская работа с девяти утра до девяти вечера шесть дней в неделю — это не то сокровище, по которому стоит лить слезы.
Зато теперь всё иначе! Он переродился в элитном клане Учиха, у него есть крыша над головой, престиж и даже Система…
Стоп. А где Система?
— Папочка-Система?! — в панике предпринял последнюю, отчаянную попытку докричаться до своего законного рояля Хикари. — Дедушка-Артефакт?! Духи предков?! Эй, тут есть кто живой?!
Ответом ему служил лишь безразличный шелест ветра за окном. Самодовольная улыбка медленно, болезненно сползла с его лица, уступая место гримасе чистого ужаса.
— Да вы издеваетесь… — упавшим голосом прохрипел он. — У меня что… реально нет Системы?!
http://tl.rulate.ru/book/204584/24911550
Готово:
