Госпожа Ю думала о том, что дворы в поместье так огромны, а цветы и травы в них пышно разрослись.
К тому же уже сгущались сумерки.
Темнота, ни зги не видно.
Если бы лекарь Симэнь не обнаружил ее супруга, боязно было даже представить, как долго он пролежал бы здесь, никем не замеченный.
А ведь ночь глубока, роса тяжела, да и супруг уже в годах… Боязно было…
Она не смела развивать эту мысль.
Ей оставалось лишь низко поклониться и поспешно позвать служанку:
— Скорее! Иньдеэр! Живо неси мою лакированную шкатулку, выбери там пятьдесят лянов казенного серебра высшей пробы, нужно отблагодарить господина Симэнь!
Господин Симэнь замахал руками, всем видом выражая благородство, и кивнул на лежащего на кровати Цзя Чжэня:
— Мы с братом Чжэнем – закадычные друзья, с первой же встречи словно родные братья!
— Подобная мелочь – сущий пустяк, с которым я должен был помочь. Если возьму серебро, разве не стану я посмешищем для всех?
В этот момент хмель начал отпускать господина Симэнь.
Воспоминания, что было вылетели из головы, хлынули обратно.
Все началось месяц назад.
Цзя Чжэнь, этот старый развратник, услышал от какой-то столичной куртизанки о славе «инструктора Хун», что слыл искусным любовником в уезде Цинхэ.
Проезжая через уезд, Цзя Чжэнь из любопытства пожелал встретиться.
Стоило им выпить по три чашки крепкого вина, как он ухватился за рукав Симэнь Цина, умоляя открыть секреты мужского здоровья.
А господин Симэнь был парнем не промах!
Увидев, что сам господин из столичного дворца Жунго приехал засвидетельствовать почтение, он расцвел.
Разумеется, он без колебаний поделился парой своих методик.
Однако спустя месяц Цзя Чжэнь вернулся, но уже с просьбой о помощи.
В тот раз Цзя Чжэнь был куда радушнее, чем в первый.
Приняв на грудь несколько чарок горячей фэньцзю, он, морщась от улыбки, впился в Симэнь Цина крючковатым взглядом, словно пытаясь выскрести из него всю подноготную:
— Брат Симэнь! Не ради похвальбы говорю, но с твоей наружностью и статью – не то что в уезде Цинхэ, даже в столичных цветниках ты был бы первым красавцем!
— Тьфу, как жаль, что у меня в поместье одни олухи, и никто из них не сравнится с тобой даже в малом!
— Слышал ведь о моей невестке Ван Сифэн? «Вторая госпожа Лянь», ха! Она ведь славится красотой, да и нрав у нее весьма пылкий, а пара ее глаз с опущенными уголками способна вытрясти душу из любого!
— Только беда: на днях привязалась мигрень, от боли на кровати извивается, а все лекари в поместье лишь руками разводят.
Симэнь Цин, будучи похотливым демоном, услышав про «красоту» и «глаза с опущенными уголками», да еще в ярком описании Цзя Чжэня, почувствовал, будто кошка скребет по сердцу, и заволновался.
Он тут же подхватил тему, стараясь говорить легко:
— О? Несчастье для такой красавицы. Досадно, что я не превзошедший Хуа То, иначе с радостью облегчил бы ее страдания.
— Ха! Хороший мой брат, только этого я и ждал! — Цзя Чжэнь ударил себя по бедру, заставив посуду на столе зазвенеть. — Я именно это и предлагал! А что, если ты притворишься целителем «превзошедшим Хуа То», и я представлю тебя как знаменитого лекаря, которого я специально пригласил? Я гарантирую, что ты без труда попадешь внутрь!
Цзя Чжэнь подался ближе, дыша перегаром прямо в лицо Симэнь Цину, и, понизив голос, подмигнул:
— И заодно… хе-хе… посмотришь на нее внимательно. Если удастся хотя бы коснуться ручки или закинуть словечко… когда вернешься и расскажешь мне, я щедро награжу!
Симэнь Цин уже грезил о глазах Ван Сифэн и ее «пылком нраве».
Где уж там думать о чем-то ином? Он решил, что Цзя Чжэнь такой же пройдоха, как и он сам.
Тот указал путь к красавице, и Симэнь Цин, ударив себя в грудь, поклялся:
— Брат Чжэнь, не беспокойся! Дело за мной! Поверь, эта Острая Фэн сама вложит мне в руки свои запястья для пульса!
Он поспешно согласился, уже предвкушая, как под личиной «превзошедшего Хуа То» будет крутить шашни со второй госпожой в глубине дворца Жунго.
Но Ван Сифэн была женщиной тертой.
В этом поместье Цзя Чжэнь, старый хрыч, вечно заглядывал ей под юбки.
А его никчемный сын Цзя Жун то и дело отпускал сальные шуточки, пытаясь облапать ее или задеть словом.
С трусливым характером Цзя Жуна это наверняка было делом рук Цзя Чжэня, который таким образом прощупывал почву.
И вот теперь явился этот лекарь, присланный Цзя Чжэнем для лечения мигрени.
Услышав это, Ван Сифэн лишь холодно усмехнулась.
Затаив мысль вывести этого лекаря на чистую воду, она, хоть и была поражена его статной наружностью, заставила его выпить несколько больших чаш крепкого вина.
Не успела она разоблачить его, как прибежала служанка и доложила, что Цзя Чжэнь направился к Башне Небесных Ароматов.
В поместье всем было известно, что Цзя Чжэнь не сводил глаз с Цинь Кэцин.
Даже госпожа Ю втайне насторожилась и отправила Цинь Кэцин подальше, под предлогом болезни поселив в Башне Небесных Ароматов.
Так и случились все последующие события.
Господин Симэнь, вспомнив фрагменты прошлого, увидел, что Цзя Чжэнь все еще лежит на земле.
А вот Цзя Цян творил там что-то непристойное.
Похоже, пока богомол ловил цикаду, за ним уже охотился иволг.
Поместье Цзя и впрямь оказалось местом до крайности гнилым.
Внезапно он почувствовал на себе тяжелый взгляд.
Поднял голову и увидел пару прекрасных глаз Ван Сифэн.
Взгляд ее был подернут рябью, с едва заметной усмешкой.
Подумал: здесь дольше задерживаться нельзя.
Поспешил откланяться:
— Теперь, когда угрозы миновали, я откланяюсь. Ночь глубока, не стоит задерживаться.
Госпожа Ю засуетилась:
— Да-да-да! Благодарю вас, лекарь, за великое благодеяние! Не знаю, чем и отплатить, но когда господин проснется, он вас щедро одарит!
— Кэцин! Быстрее! Проводи лекаря! И запомни: выводи через боковую калитку, потихоньку, чтобы никто не узнал!
Цинь Кэцин, словно получив освобождение от тяжкой ноши, расправила плечи и, опустив голову, ответила:
— Слушаюсь.
Она уже собралась вести Симэнь Цина к выходу, но перед уходом не удержалась и бросила взгляд на Цзя Чжэня; в ее глазах, помимо тревоги, застыл ужас пережитого.
И тут раздалось резкое: «Стоять!»
Ван Сифэн, чуть приоткрыв алые губы, преградила им путь.
Она изящно шагнула вперед, с загадочной улыбкой взирая на лицо господина Симэнь.
Раз этот негодник связан с Цзя Чжэнем, так просто она его не отпустит.
Ее взгляд с опущенными уголками пронзил его насквозь, а на губах заиграла полуулыбка, ледяная, как зимний ветер:
— Ну что же, «искусный» лекарь, какой важный вид! Как только порог нашего дворца Жунго переступили, даже пульс мне не проверили, а уже собрались бежать?
Она слегка нахмурилась и проговорила звонким голосом:
— Как назло, моя злосчастная мигрень, словно взбесившись, разболелась еще сильнее! Словно сотни стальных игл в мозгу копошатся!
Она говорила, грациозно приближаясь еще на шаг, кончиками пальцев потирая виски, при этом поглядывая на него свысока.
— Хоть вас и прислал брат Чжэнь, но поместье Цзя не проходной двор для всяких шарлатанов.
— И к тому же, никто не видел, как брат Чжэнь оказался на полу.
— Все мы знаем лишь с ваших слов.
Госпожа Ю, по своей мягкосердечности, послушала Ван Сифэн и тоже сочла ее слова весьма разумными.
Господин Симэнь глубоко вздохнул:
— А что скажет вторая госпожа Лянь? Что мне сделать, чтобы вы мне поверили?
— Все просто, — Ван Сифэн улыбнулась, и ее прекрасные глаза, словно крючки, впились в лицо Симэнь Цина.
Она сделала шаг в сторону.
Отражение ее массивной прически, очерченное светом свечи, причудливо колыхалось на стене.
— Голова у меня болит невыносимо. Если сможешь унять боль, значит, все сказанное – правда. А если окажешься бессилен… хе-хе…
— То придется тебя, «искусного лекаря», сдать властям!
— Пускай чиновники разбираются!
http://tl.rulate.ru/book/204317/25535792
Готово:
