Утренний туман ещё не рассеялся, и в лесу стояла серая, обманчивая мгла.
Юй Туньчжоу дождался, пока Дингуан закончит утренние занятия, и заставил его разжечь огонь, чтобы сварить кастрюлю каши с соленой рыбой.
Каша аппетитно булькала, зерна разварились до мягкости. В самом конце он нарвал во дворе свежей зелени и бросил в котел. Яркие изумрудные пятна, плавающие на поверхности густого варева, добавили красок, а по двору разлился дразнящий аромат.
Осилив две миски, Юй Туньчжоу погладил живот, чувствуя, что все еще голоден, – внутри словно зияла пустота. Тогда он просто взял с карниза соленую рыбу, отварил ее, смыл лишнюю соль и доел остатки.
Лишь когда целая рыба-дракон исчезла у него в желудке, он сыто рыгнул, ощутив привкус соленой рыбины, и сам пришел в изумление.
Что это был за вид рыбы-дракона? Мясо оказалось невероятно сытным. Если подумать, где они находятся, вполне возможно, что в ней даже текла кровь истинного дракона.
Раньше одной такой рыбы хватало им с Дингуаном на три-четыре дня – только поэтому под карнизом их скопилось столько запасов.
Кто бы мог подумать, что сегодня он в одиночку съест целую!
Дингуан, держа в руках щербатую керамическую миску, остолбенел:
— Старший брат, после начала тренировок все становятся такими обжорами? Если так пойдет, то потом, когда ты будешь ходить в туалет…
Лицо Юй Туньчжоу потемнело, и он без колебаний щелкнул маленького монаха по лбу.
Тот потер макушку и, глядя на старшего брата, по-стариковски вздохнул.
Жаль только, Учитель всегда твердил, что у старшего брата нет предрасположенности к буддийскому пути, и хоть он и хотел наставить его на путь истинный, в обитель того было не пустить.
Светало. Юй Туньчжоу, следуя привычке, вышел во двор и выполнил комплекс Тайцзи.
На этот раз он не просто отрабатывал движения – между взлетами и падениями кулаков он пытался постичь таинства, открывшиеся ему во время вхождения в медитацию, и старался вплести в технику дыхание.
Тонкая нить тепла глубоко в даньтяне разливалась по меридианам, омывая конечности, и даже обычные удары приобретали силу, а каждый шаг по земле становился тверже прежнего.
Более того, то ли из-за внутренней энергии, то ли из-за прогресса в медитации, контроль над собственным телом вышел на новый уровень.
Стоило перенести вес, как мышцы ног, поясница, позвоночник – каждое микродвижение оказывалось словно под «прицелом» сознания, четко отражаясь в сердце Юй Туньчжоу.
Он пребывал в состоянии легкого транса, словно заново открывая для себя возможности собственного тела.
Всего одно движение, одна стойка – а внутри происходит столько перемен! Это открыло ему глаза: все эти годы он тренировался лишь поверхностно, даже не коснувшись истинной сути.
Он быстро погрузился в процесс и лишь когда солнце поднялось в зенит, вытер пот со лба.
Увы, повторить то дивное состояние, в котором он пребывал прошлой ночью, не удалось.
В этот момент он внезапно ощутил, что тонкая, как паутинка, внутренняя энергия в даньтяне стала почти вдвое толще и куда активнее, чем утром. Она словно превратилась в пламя, на которое плеснули масла, и теперь задорно пульсировала, стремясь вверх.
Неужели это из-за рыбы-дракона?!
Юй Туньчжоу вспомнил ту самую рыбину, вкус плотного мяса которой все еще ощущался на языке.
«Неудивительно, – подумал он, – что те старые хрычи, которые раньше и смотреть на меня не хотели, вчера не выдержали и открыли свои „золотые“ рты, выпрашивая еще пару штук».
Он чувствовал, что энергия продолжает расти и не собирается останавливаться. Очевидно, польза от одной рыбы-дракона была куда больше, чем он предполагал.
Приведя себя в порядок, Юй Туньчжоу собрался спуститься с горы – нужно было продолжить поиски сокровищ в старом особняке.
Поглощение Ци нельзя было практиковать постоянно – в техниках говорилось, что это повреждает исток внутренней энергии.
Он решил оставить практику на глубокую ночь, заменяя ею сон, к тому же так было проще войти в состояние медитации.
Наказав Дингуану заранее поставить вариться рис, Юй Туньчжоу осмотрел огород. Грядки с зеленью выглядели крепкими, остальные овощи тоже росли хорошо. Убедившись, что все в порядке, он в одиночку зашагал вниз.
Спустившись с горы…
Издалека Юй Туньчжоу заметил у реки мужчину и женщину. Оба были разодеты в роскошные шелка, выглядя здесь, в глухой горной деревушке, словно пересаженные из сада редкие цветы.
Он не собирался обращать на них внимания и направился прямиком в город.
К его удивлению, они направились прямо к нему и уверенно преградили дорогу.
— Ты и есть Юй Туньчжоу?
Юноша во главе группы был надменен, опоясан нефритом, от него веяло высокомерием человека, привыкшего к роскоши, но глаза оставались подозрительно спокойными – он внимательно разглядывал Юй Туньчжоу.
Девушка, стоявшая в метре от него, с чертами лица, напоминающими феникса, выглядела обольстительно, но не вульгарно. Ее манеры были безупречны, вот только взгляд был рассеянным, устремленным куда-то в сторону реки.
— Я Чжан Цинхэ, это Цао Цзяньцзя. Мы ищем тебя ради той рыбы-дракона, что у тебя в руках.
Чжан Цинхэ перешел к делу, сохраняя невозмутимость:
— Называй цену. Мы можем отдать тебе технику Поглощения Ци низшего ранга в обмен.
Юй Туньчжоу покачал головой:
— Вы опоздали. Чэнь Сюанье из Северной Чэнь уже обменял ее на технику Поглощения Ци, забрав всю долю рыбы-дракона на месяц вперед.
— Чэнь Сюанье? — Чжан Цинхэ нахмурился. — Тот опальный принц Северной Чэнь? И какую же технику он тебе дал?
— Его предложение было куда щедрее вашего: технику Поглощения Ци высшего ранга, — честно ответил Юй Туньчжоу.
— Высшего ранга? — Зрачки Чжан Цинхэ сузились.
Юй Туньчжоу сделал шаг, намереваясь обойти этих двух «сторожевых псов».
Чжан Цинхэ внезапно протянул руку, преграждая путь, и усмехнулся:
— Сегодня рыба-дракон достанется мне, Чжан Цинхэ, во что бы то ни стало!
— Ты, похоже, не очень хорошо знаком с правилами городка. Старшим здесь запрещено вмешиваться, но нам, кандидатам в бессмертные, это не возбраняется!
— Если не отдашь рыбу по-хорошему, я тебя побью. Буду бить, пока не отдашь!
Юй Туньчжоу невольно опешил.
Настолько прямолинейно и грубо?
Будут бить, пока он не отдаст?
Это было ожидаемо: тридцать девять семей городка считали его своим точильным камнем, но он не думал, что день столкновения настанет так скоро.
Он начал всерьез оценивать мужчину и женщину перед собой. Чжан Цинхэ хоть и выглядел надменно, но его взгляд был цепким – взглядом хищника, выбравшего добычу. Девушка по имени Цао Цзяньцзя явно была отвлечена.
Не двое против одного, шансы есть…
У Юй Туньчжоу мелькнула мысль, и он резко посмотрел за их спины, округлив глаза от испуга.
Чжан Цинхэ подсознательно обернулся.
Играл он посредственно, но здесь это сработало как нельзя лучше.
Юй Туньчжоу неожиданно подпрыгнул, и теплая энергия в даньтяне вспыхнула, наделив его силой. Вчера прошел дождь, горная почва была влажной, поэтому в воздух взметнулась не пыль, а целое облако грязи.
Грязь ударила прямо в лицо. Обернувшийся Чжан Цинхэ был в шоке, а Цао Цзяньцзя, до этого витавшая в облаках, от ужаса потеряла лицо.
Кто медлит, тот проигрывает. Пока они в смятении отступали, пытаясь увернуться, Юй Туньчжоу, не издав ни звука, ринулся вперед. Энергия в даньтяне взорвалась, согревая все тело и многократно увеличивая скорость и мощь.
Внезапный удар ногой в пах!
Учитывая знатное происхождение этой парочки и их возможную боевую подготовку, Юй Туньчжоу не стал щадить сил.
Бить в пах – значит не знать пощады, от боли враг сразу лишится сил.
В следующее мгновение Цао Цзяньцзя увидела, как взбешенный Чжан Цинхэ согнулся пополам, а его лицо вмиг приобрело цвет печени.
Раздался истошный, совсем нечеловеческий вопль, от которого пришедшую в себя девушку пробрала дрожь.
Они обучались боевым искусствам в своих кланах и знали основы, но кто бы мог подумать, что Юй Туньчжоу окажется настолько подлым – всего одна горсть грязи сбила их с толку.
Особенно этот удар…
Кто в клане станет прибегать к таким уличным, недостойным приемам?!
Подлый деревенский олух!
Добившись успеха, Юй Туньчжоу, пользуясь тем, что Чжан Цинхэ инстинктивно схватился за пах, ткнул пальцами ему в лицо.
В прошлой жизни, в приюте, он часто дрался и усвоил: кто первый ударил, тот и победил. Без покровителей, если сам не будешь бороться за жизнь, кто за тебя заступится?
Однако в последний момент Юй Туньчжоу все же проявил сдержанность: сложил пальцы в кулак и вместо глаз ударил в нос.
Он опасался: если ударит слишком сильно, кто-то нарушит правила. Даже если старик Мо вмешается, а вдруг не успеет?
Юй Туньчжоу нанес удар, мышцы и кости сами собой напряглись, кулак резко ускорился и с хрустом вошел в переносицу юноши.
Удар в переносицу – и в голове помутилось от боли.
Цао Цзяньцзя, собиравшаяся помочь, не успела среагировать.
В этот миг Чжан Цинхэ видел лишь тьму, слезы и сопли хлынули из глаз. Он не знал, что защищать: верх или низ. Он повалился на землю, как вытащенная из воды рыба, содрогаясь от боли – сил даже на ругательства не осталось.
Из городка кто-то хмыкнул, не боясь обидеть соседа, и прокомментировал:
— Какая искусная техника «забить случайными ударами».
— Хао-эр, если бы все тридцать восемь юных талантов были такими же, как этот парень из клана Чжан, тебе не о чем было бы беспокоиться.
В соседнем особняке, скрестив руки за спиной, стоял мощный мужчина. Он сердито фыркнул, разгневанный тем, что его отпрыски оказались ни на что не годны, а еще больше – тем, что Юй Туньчжоу посмел пойти против высших.
Другие соседи кивали, одобряя: хороший точильный камень.
А старик, тайно наблюдавший за сценой, нахмурился, удивленный физической мощью парня.
Обычный человек, даже попав в уязвимое место, не смог бы так быстро лишить отпрыска семьи Чжан способности сопротивляться.
Похоже, рыба-дракон за эти три года вскормила в деревенском мальчишке крепкий дух, он все-таки обрел толику удачи.
Действительно, нельзя позволить ему встать на путь совершенствования, иначе это принесет лишь лишние перемены.
…
Еще до того, как Чжан Цинхэ рухнул на землю, Юй Туньчжоу уже точно выбрал цель и бросился к Цао Цзяньцзя.
Девушка напряглась. Техника Юй Туньчжоу была лишена всякого изящества, сплошные грязные приемы, если она просто…
Ветер ударил в лицо – Юй Туньчжоу бросился на нее, как тигр с горы, скорость и сила значительно превзошли ожидания девушки!
Разрыва в скорости и силе не было, но Цао Цзяньцзя вынуждена была лишь обороняться.
На женщинах Юй Туньчжоу не использовал удар в пах, предпочитая бить по лицу.
Кулаки со свистом рассекали воздух.
Цао Цзяньцзя пыталась поймать момент для контратаки, но, обнаружив, что этот негодяй снова держит в руке горсть грязи, а его ботинки увязли в липкой жиже, лишь в ужасе отпрянула.
После нескольких обменов ударами Цао Цзяньцзя, увернувшись от брызг грязи, без колебаний развернулась и бросилась наутек.
Она двигалась, словно облако, с легкостью, напоминающей технику легких шагов, и вскоре оставила Юй Туньчжоу позади, бросив своего временного союзника Чжан Цинхэ.
Юй Туньчжоу смотрел ей вслед с тяжелым сердцем.
Какая скорость!
Судя по бою, у нее определенно была клановая подготовка, просто не хватало опыта реальной битвы, да и избалованность осталась – иначе как она могла испугаться горсти грязи?
В этот раз он перехватил инициативу, но в следующий раз все может быть иначе.
К тому же он опасался, что станет всеобщим врагом в городке.
Тех, кто готов общаться с ним, вроде Се Линьчуаня, было немного, а таких, как Чжан Цинхэ, куда больше.
В этом бою всплеск энергии оказался очень кстати. Если бы второй удар, направленный в Чжан Цинхэ, был медленнее и Цао Цзяньцзя успела бы его заблокировать, а Чжан Цинхэ пришел бы в себя, исход был бы непредсказуем.
Надо быстрее проработать технику Поглощения Ци, укрепить дух и тело. Даже если не сможешь победить, нужно хотя бы уметь убежать.
Кроме того, раз уж он занял выгодную позицию, нужно закончить дело «красиво», чтобы другие не думали, что его легко взять голыми руками.
Размышляя, Юй Туньчжоу присел рядом с Чжан Цинхэ и потянулся к его одеждам, надеясь, что из того можно «выбить» что-нибудь ценное.
Чжан Цинхэ, стиснув зубы от боли и не в силах сопротивляться, смотрел, как рука Юй Туньчжоу проникает за пазуху.
Вскоре Юй Туньчжоу вытащил нефритовый кулон с передаваемыми воспоминаниями.
Чжан Цинхэ не выдержал и, пересиливая боль, прошипел:
— Ты совсем не знаешь правил? Это секреты наследования клана, ты смеешь их брать? У тебя хватит жизни ими воспользоваться?
Юй Туньчжоу был спокоен, вытирая о шелк Чжан Цинхэ грязь со своих рук. Ткань была мягкой и гладкой – обычный человек и за несколько жизней такую не купит.
Он не обратил на это внимания и небрежно размазал грязь по лицу юноши.
Грязные пятна на бледных щеках выглядели как кляксы на белоснежной бумаге – очень броско.
На виске Чжан Цинхэ забилась жилка.
Юй Туньчжоу вдруг спросил:
— Как думаешь, если я сейчас сломаю тебе горло, успеет ли твой старший вмешаться?
Чжан Цинхэ процедил сквозь зубы:
— Можешь попробовать!
— Не бросайся угрозами, когда уже проиграл. Право на угрозы есть только у победителя.
Юй Туньчжоу напомнил ему по-дружески, прямо глядя в глаза. Его взгляд был холоден и спокоен, но в нем читалась пугающая искренность:
— У меня нет высокого происхождения, нет шанса войти в прославленные врата, а у вас есть все это. Раз вы рождены «выше других», почему же не цените свою жизнь, а лезете меняться ею со мной?
Адамово яблоко Чжан Цинхэ дернулось, но он не смог вымолвить ни слова, так как Юй Туньчжоу уже сжал его горло.
Грубая кожа, испачканная землей – казалось, небольшое усилие, и хрящ сломается.
Юй Туньчжоу чувствовал под ладонью быстрые сокращения кадыка и тепло кожи, и это заставило его на миг потерять связь с реальностью.
В приюте, в прошлой жизни, был период, когда его часто травил мальчишка постарше: отбирал еду, рвал книги, толкал в грязь и смеялся. Он жаловался учителям, ходил к директору, но все говорили, что это детские шалости. Только маленький Юй так не считал.
Однажды ночью он, отчаявшись, украл вилку и пробрался к кровати того мальчишки, приставив острые зубья к горлу. Проснувшись от холода металла, мальчишка смотрел с ужасом, не смея крикнуть, потому что вилка уже проколола кожу.
В ту ночь он то ослаблял, то усиливал хватку – каждый раз все глубже…
Юй Туньчжоу, конечно, не собирался его пугать по-настоящему, он просто колебался и боялся. Восьмилетний ребенок, собравшийся дать отпор травле, так и не смог воткнуть вилку до конца: боялся, что его, как в телевизоре, заберет полиция, и не хотел стать злодеем.
Пока не услышал плач. Тот мальчишка, обычно такой задиристый, дрожал, как осиновый лист, и умолял, всхлипывая: «Юй Туньчжоу, прости, я больше не буду тебя обижать».
Так и сейчас.
Чувствуя под рукой, как дрожит горло Чжан Цинхэ, он видел в его глазах нескрываемый страх.
Тот уже не был уверен, успеет ли старший его спасти. А взгляд Юй Туньчжоу был настолько холодным, что юноше пришлось принять жестокую реальность: этот парень, кажется, действительно может и, что важнее, готов обменять свою жизнь на его.
Юй Туньчжоу пришел в себя, глядя на Чжан Цинхэ, и увидел ровно то, что хотел. В той старой истории его тронула не извинения и не слезы врага, а капли красного на кончиках зубьев вилки. Оказывается, достоинства без крови не бывает.
Хочешь достоинства – заставь других проливать кровь.
«Закон равен, нет высших и низших», – подумал он, постепенно усиливая давление.
Он хотел проверить, следит ли кто-то за этим местом.
Конечно же, следили.
Могучая фигура, словно железная башня, внезапно возникла перед Юй Туньчжоу, непоколебимая, как гора. Мужчина с мрачным лицом поднял Чжан Цинхэ – Юй Туньчжоу даже не успел среагировать.
— Рано или поздно у вас будет время свести счеты, — бросил мужчина, взглянув на Юй Туньчжоу, и холодно хмыкнул:
— Но не сегодня!
Юй Туньчжоу глубоко вдохнул:
— Каковы же правила в этом городке? Любой может прийти, чтобы создать мне проблемы, а когда я его уложу, придет старик и влезет в дело?
— Смеешь так со мной говорить? — Взревел здоровяк.
В ту же секунду на него обрушилось невидимое давление, тяжелое, словно гора, пригибающая к земле и мешающая дышать.
Юй Туньчжоу не отступил, а двинулся навстречу. В голове пульсировала одна мысль: нельзя отступать, когда отступать нельзя!
Стиснув зубы под гнетом, он произнес по слогам:
— Старший так разгневан… я сказал что-то неверное, или же сказал правду?
Со стороны городка кто-то разразился неприкрытым хохотом:
— Хорош парень, острый на язык! Но на этот раз – да, ты сказал сущую правду!
Здоровяк по имени Чжан Пу помрачнел, но не стал направлять гнев на Юй Туньчжоу, лишь холодно бросил в сторону городка:
— Подстрекать других – это не великое умение. Есть силы – выходи, подеремся!
Тем не менее, давление на плечи Юй Туньчжоу не исчезло, а стало медленно усиливаться, словно проверяя его предел.
— Хватит, хватит! Что это за выяснение отношений, — вмешался мужчина в соломенной шляпе. Он подошел, обнял Юй Туньчжоу за плечи и по-приятельски надел ему на голову свою шляпу. Тяжелая энергия мгновенно рассеялась.
Это был старик Мо. Он уставился на здоровяка и закричал:
— Эй, по фамилии Чжан, не стыдно ли тебе обижать ребенка? Ты ведь взрослый человек, где твоя честь?
Чжан Пу замер. При его статусе и силе давить деревенского мальчишку без рода и племени было не по правилам, и будь это предано огласке, он бы сам себя застыдил.
Подумав об этом, он с ненавистью взглянул на Чжан Цинхэ в своей руке – решил, что разберется с этим дураком позже – и холодно хмыкнул:
— По фамилии Мо, чего ты на меня пялишься? Не нравится – выходи из Дунтяня, померимся силами снаружи!
Старик Мо вытаращил глаза:
— А если я тебя забью до смерти, а твоя жена на меня повесится, мне что делать?
Чжан Пу не стал тратить время на глупые пререкания и нетерпеливо бросил:
— Ладно, довольно пустословия. Говори, как будем решать, наш клан Чжан из Юйхэ признает поражение.
Старик Мо, обнимая Юй Туньчжоу за плечи, расхохотался:
— Может, дадите Картину Созерцания? И разойдемся.
Чжан Пу остался холоден и не ответил.
Старик Мо прищурился:
— Что такое, старина Чжан? Боишься, что наш Туньчжоу еще не начал совершенствоваться, а уже двумя ударами уложил твоего соклановца? А если начнет – одним ударом прикончит?
Чжан Пу внезапно произнес:
— Ты должен понимать важность Картины Созерцания. Если только он не войдет в мой клан Чжан из Юйхэ, никакой надежды.
Старик Мо втянул воздух и прошептал Юй Туньчжоу:
— Туньчжоу, этот старый хрыч, помешанный на репутации, положил на тебя глаз, хочет сделать зятем.
Лицо Чжан Пу дернулось:
— По фамилии Мо, имей совесть.
Старик Мо вздохнул с видом человека, делающего огромное одолжение:
— Ладно, считайте, что вы в выигрыше. Этот бой спровоцировал ваш парень, Юй Туньчжоу принял вызов, и ваш в итоге проиграл. По правилам, нужно за это платить.
— Решено: ваш клан Чжан обучит Юй Туньчжоу «Ляньчжэнь».
Юй Туньчжоу не стал вмешиваться – он доверял старику Мо.
Чжан Пу нахмурился, помедлил, но согласился:
— Хорошо.
Чжан Цинхэ, висевший у него в руке, хотел что-то сказать, но стоило Чжан Пу встряхнуть рукой, как тот потерял сознание. Выглядел он спокойно, казалось, ничего страшного не случилось.
Чжан Пу указал пальцем на Юй Туньчжоу. Скорее даже не указал, а приложил палец к межбровью мальчика.
Техника мгновенно отпечаталась в сознании Юй Туньчжоу.
[Ляньчжэнь].
Лишь на мгновение – до того, как он успел ее осознать – те самые золотые символы, словно только этого и ждали, набросились на новую информацию.
…
…
Цао Цзяньцзя вернулась в особняк своей Секты. При мысли о случившемся ее грудь тяжело вздымалась.
Чжан Цинхэ – полный идиот! Клялся, что все решит, а в итоге был повержен за два удара!
Городок невелик, и ничто не ускользнет от глаз старших. Они опозорились на весь мир!
Едва переступив порог и войдя в сад, Цао Цзяньцзя замерла. Внутри уже ждала женщина-даос. Ее лицо ничего не выражало, но от нее исходило леденящее намерение меча, пригвоздившее девушку к месту.
Глядя на ученицу, почти сбежавшую с поля боя, даосская монахиня по имени Цинчжи закипала от ярости.
Мечевой культиватор испугался грязи и отступил?
Какой же это смех!
И это тот лучший «мечевой росток», о котором говорил Глава Секты?
Неудивительно, что он в конце добавил: «Делай с ней что хочешь!»
Если бы она давно не отринула земные потребности, ей бы хотелось прямо сейчас бросить Цао Цзяньцзя в выгребную яму.
Сегодня поесть дерьма куда лучше, чем в будущем сгинуть безвестно.
Она что, думает, Битва за Дао Лофу – это детские игры?
Даоска Цинчжи произнесла безэмоционально:
— С сегодняшнего дня все твои слуги покидают Обитель Лофу. Отныне ты отвечаешь за свою еду и чистоту сама. Особенно за «ночной горшок» – после каждого использования должна мыть его до блеска.
Ночной горшок?!
Цао Цзяньцзя изменилась в лице – как она, знатная леди, может прикасаться к столь мерзкому предмету?
Девушка набралась смелости:
— Госпожа Цинчжи, я скоро начну Поглощение Ци и открытие меридианов, по правилам мне нужно переходить на бигу, питаться пилюлями, горшок мне не пригодится.
— Какое еще бигу? — Сухо отрезала Цинчжи. — Ты пришла сюда за удачей боевого пути и бессмертным фундаментом, обычная еда тебе не повредит.
— Я прикажу присылать тебе овощи, будешь готовить сама.
— И еще: я в саду на заднем дворе вскопала грядку, овощи растут плохо. Будешь заниматься удобрением, как закончишь дневные занятия.
У Цао Цзяньцзя голова пошла кругом. Она чувствовала, что попала не туда – все было совсем не так, как она представляла себе битву за Дао.
— Удобрением? — Тупо переспросила девушка.
— Не понимаешь? — Усмехнулась Цинчжи. — Учись: каждый день собирай содержимое своего горшка, бери ковшик и равномерно смешивай с почвой. Вот тебе и путь удобрения.
Цао Цзяньцзя дрожала. Одно лишь представление об этом вызывало у нее ужас, она готова была закричать.
Цинчжи отчеканила:
— Если овощи в моем саду не вырастут, я заставлю тебя спать в обнимку с горшком, вдыхая этот «аромат» каждую ночь!
http://tl.rulate.ru/book/204290/25199280
Готово:
