Чёрное пламя Аматэрасу тщетно полыхало на покрове чакры, издавая лишь яростное шипение. Густой дым и треск огня заполняли пространство, но пламя так и не смогло пробиться сквозь плотную защиту тёмно-синего цвета. В конце концов, огонь ослабел, превратился в тонкую струйку сезого дыма и окончательно развеялся в воздухе.
Хаято стоял на прежнем месте, не получив ни единой царапины. Слегка склонив голову набок, он с нескрываемым любопытством наблюдал за Итачи. Сила глаз в Мангэкё Шарингане стремительно истощалась. Кровь из левого глаза ещё не успела засохнуть, а из правого уже начали сочиться тонкие алые нити.
Грудь Итачи тяжело вздымалась, дыхание стало прерывистым и рваным. Лицо, всегда хранившее ледяное спокойствие, теперь было бледным как полотно. Но взгляд его по-прежнему был намертво прикован к Хаято — к этому безумцу, стоявшему перед контейнером. И к тому, кто находился внутри, в питательном растворе.
Саске. Его младший брат.
Лишённый конечностей, превращённый в живой обрубок, Саске плавал в жидкости, и его пустые глаза смотрели прямо на него. На своего единственного брата. На брата, который сейчас был абсолютно бессилен.
Пальцы Итачи медленно сжались в кулаки. Ногти впились в ладони, и на пол упали первые капли крови. Одна. Две. Три. Они разбивались о камни, расцветая багровыми пятнами, похожими на цветы сливы. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного — этого удушающего чувства полной беспомощности.
Цукуёми была разорвана. Аматэрасу заблокировано. Все средства исчерпаны, а этот безумец всё ещё стоял там, сияя ослепительной улыбкой и оставаясь невредимым. А Саске лежал у его ног, пребывая в состоянии, которое было хуже самой смерти.
Хаято смотрел на Итачи, наслаждаясь тем, как с его лица исчезает былая невозмутимость. Уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая зубы в оскале. Он сделал шаг к контейнеру. Один. Второй. Третий. Звук его сапог, бьющих по каменным плитам, отдавался глухим эхом. Каждый этот звук словно вонзался в самое сердце Итачи.
Остановившись у ящика, Хаято занёс ногу и небрежно поставил её на край, глядя на Итачи сверху вниз.
— Хочешь получить Саске назад? — Его голос прозвучал хрипло и вкрадчиво, почти нежно, словно он шептал слова любви.
Итачи не ответил. Он лишь стоял, не отрывая взгляда от ноги, попирающей контейнер с братом. Хаято склонил голову, и от его лучезарной улыбки веяло могильным холодом.
— Это очень просто... — Он сделал паузу, смакуя момент. — Опустись на колени. И умоляй меня.
Сасори, прислонившийся к колонне, издал низкий холодный смешок.
— А это становится интересным, — произнёс он бесстрастным тоном, словно оценивал произведение искусства. — Заставить Учиху Итачи встать на колени... Этот безумец действительно много на себя берёт.
Какузу стоял в тени, его зеленые глаза внимательно следили за происходящим, не выражая никаких эмоций.
— Скука, — пробормотал он, но взгляда от Итачи так и не отвёл.
Орочимару облизнул губы, в его змеиных зрачках вспыхнул азартный блеск.
— Неужели встанет? Неужели он это сделает? — Его голос был сиплым и вязким. — Гордость клана Учиха... склонится ли она?
Бива Джузо, сжимая рукоять Кубикирибочо, нахмурился. Он смотрел на Итачи, на его мертвенно-бледное лицо и плотно сжатые кулаки.
— Проклятье, — он выплюнул зубочистку. — Смотреть на это больнее, чем убивать.
На возвышении Пейн, Путь Небес, бесстрастно взирал на сцену сверху. В его Риннегане не было ни капли сочувствия, но взгляд был прикован к Итачи. Конан стояла рядом, бумажные листы за её спиной едва заметно трепетали. Она смотрела на Итачи, и в её глазах промелькнуло нечто сложное. Была ли это жалость? Никто не знал.
Все взгляды сошлись на одном человеке. Учиха Итачи. Палач собственного клана. Хладнокровный отступник. Непоколебимый гений. Сейчас он стоял на краю пропасти. Его гордость, его маска, вся его жизнь — всё было поставлено на карту.
Встать на колени?
Его взгляд промелькнул мимо Хаято и остановился на контейнере. На фигуре, плавающей в жидкости. Саске. Младший брат, которого он когда-то носил на спине. Мальчик, к которому он заходил каждую ночь, чтобы убедиться, что тот спит спокойно. Единственный, кого он оставил в живых в ту кровавую ночь. И теперь этот мальчик был у ног безумца. По его вине. Потому что он поверил Хокаге. Потому что доверил жизнь брата верхушке Конохи.
В горле Итачи встал комок. Что-то давило изнутри, не давая ни вздохнуть, ни закричать. Хаято, любуясь его страданиями, улыбнулся ещё шире.
— Ну же? — Его голос был тихим, словно он дразнил загнанного зверя. — Не хочешь?
Он приподнял ногу, занося её над контейнером, готовясь обрушить удар.
— В таком случае я просто...
— Подожди, — прервал его Итачи. Его голос звучал так, будто наждачной бумагой провели по стеклу.
Хаято замер. Нога повисла в воздухе. Он посмотрел на Итачи, не меняя выражения лица.
— М-м?
Итачи стоял, низко опустив голову. Его лица не было видно, но тело била дрожь. Едва заметная, но несомненная. Человек, который вырезал свой род, не дрогнув ни единым мускулом, теперь дрожал. Прошла секунда, вторая, третья... И затем его колени медленно подогнулись.
Он опустился на одно колено перед безумцем, который попирал ящик с его братом. Черная челка закрывала глаза, скрывая всё, что он чувствовал в этот миг. Но слова, вырвавшиеся из самой глубины его естества, были полны невыносимой боли:
— Верни... верни мне Саске.
Голос был хриплым и надтреснутым, словно каждое слово разрывало ему связки.
Смешок застыл на губах Сасори. Зелёные глаза Какузу слегка расширились. Зрачки Орочимару сузились в тонкие щели. Джузо замер, даже не заметив, как выронил новую зубочистку. На возвышении в глазах Пейна впервые промелькнул какой-то отблеск. Конан застыла, перестав шелестеть бумагой.
Все они смотрели на человека, стоявшего на коленях. Великий гений Учиха, безжалостный предатель, убийца — он преклонил колено перед врагом. Ради жизни брата.
Хаято на мгновение опешил. Его нога так и осталась висеть в воздухе. Он смотрел на склоненную голову, на сжатые кулаки, на капающую кровь. Прошло несколько мгновений тишины, а затем...
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Раздался неистовый, взрывной хохот!
Звук был оглушительным. Хаято смеялся так сильно, что согнулся пополам, его тело сотрясалось, а на глазах выступили слезы.
— Итачи встал на колени! Учиха Итачи на коленях! Ха-ха-ха-ха!
Смех эхом разносился по башне, ударяясь о каменные своды и взрываясь в каждом углу. Он смеялся до икоты, до слез, словно окончательно лишился рассудка.
— Хорошо, очень хорошо! — Он выпрямился, утирая слезы, и улыбнулся так лучезарно, словно был самим воплощением доброты. — В конце концов, я ведь не чудовище.
Его голос стал легкомысленным и игривым.
— Раз ты так просишь, забирай его.
Он убрал ногу, а затем... резко ударил по контейнеру!
Ящик взлетел в воздух, кувыркаясь. Бледно-зеленая жидкость выплеснулась из-под крышки, прочертив в воздухе дугу. Зрачки Итачи сузились до предела. Он резко вскинул голову, вскочил и протянул руки. Контейнер летел прямо к нему.
— Лови своего драгоценного братика! — Смех Хаято громом прогремел за спиной.
Итачи поймал ящик. Вес груза отдался в предплечьях, заставив его слегка пригнуться. Он опустил взгляд внутрь. Саске всё ещё был там. Изувеченное тело, бледное лицо и пустые глаза, смотрящие на него. Смотрящие на брата, который только что унизился перед врагом. Смотрящие на брата, который наконец-то обнял его. Губы мальчика едва заметно шевельнулись, беззвучно произнося:
— Ни... сан...
Пузырьки воздуха поднялись на поверхность и лопнули. Пак. Пак. Пак. Каждый этот звук был подобен удару кинжала, вонзающемуся в сердце Итачи. Он прижал контейнер к себе, снова опускаясь на колени, и безмолвно плакал, глядя на то, что осталось от его брата.
Хаято стоял неподалеку, наблюдая за этой сценой. Его улыбка стала такой мягкой, что от неё мороз шел по коже.
— Наслаждайся, Итачи, — прошептал он. — Ведь именно это и называется... — Он выдержал паузу. — Живым адом.
http://tl.rulate.ru/book/203897/24433360
Готово:
