Чжан Чуань облокотился на спинку дивана, разглядывая залитый солнцем двор. Несколько горшков с кливиями, которые дедушка бережно растил последние двадцать лет, сегодня утром тоже перевезли сюда. Теперь они выстроились ровным рядком на широком подоконнике, радуя глаз сочными зелеными листьями.
После обеда Сяосюэ обнаружила на заднем дворе настоящее сокровище.
В небольшом дворике двадцать третьего дома мать планировала разбить грядки, отец предлагал выложить все плиткой, но Сяосюэ это мало волновало – заметив в углу молодую абрикосину толщиной с руку, она тут же объявила это дерево своей личной собственностью.
— А осенью можно будет собирать абрикосы? — Спросила она, задрав голову.
— Весной дерево зацветет, — ответил Чжан Чуань, — а летом плоды уже созреют.
— Тогда давай прямо сейчас посадим еще одно?
— Сейчас не сезон для посадки деревьев.
Сяосюэ немного расстроилась, но быстро переключилась на новое развлечение. Тетя привезла из степных районов полугодовалого щенка монгольского мастифа – пушистый черный комок с лапами толще, чем запястье девочки. Два этих существа тут же принялись кувыркаться на траве заднего двора, оглашая окрестности заливистым лаем и звонким смехом.
Мать стояла на террасе и долго наблюдала за ними.
Чжан Чуань подошел и встал рядом.
— Мам.
— Да?
— Теперь во дворе всегда будет шумно и весело.
Мать промолчала, лишь уголки ее губ слегка приподнялись.
К вечеру с работы вернулся дядя.
Когда он вошел, тетя уютно устроилась на диване перед телевизором, а на журнальном столике красовалась тарелка с фруктами. Дядя бросил на нее короткий взгляд, ничего не сказал, нацепил фартук и сразу ушел на кухню.
Уже через десять минут по дому поплыл аппетитный аромат жареного зеленого лука.
Чжан Чуань пришел от дедушки с бабушкой и заглянул в приоткрытую дверь. Тетя кивнула в сторону кухни и заговорщически прошептала:
— Проголодался? Твой дядя готовит жареный рис, на тебя тоже хватит.
Чжан Чуань скромничать не стал, прошел в дом и уселся за стол.
На ужин был рис с яйцом, тушеные сезонные овощи и легкий суп с водорослями. У дяди был настоящий кулинарный талант: рисинка к рисинке, яйцо распределено идеально ровно, а зелень осталась сочной и приятно хрустела. Тетя уплетала за обе щеки и быстро опустошила две пиалы.
— Очень вкусно, — похвалила она.
Дядя, не поднимая головы, молча наложил ей еще порцию.
В половину десятого вечера Чжан Чуань вернулся к себе.
Он открыл дверь и на ощупь нашел выключатель.
Вспыхнул свет.
В просторной пустой квартире площадью двести тридцать квадратных метров с белыми стенами и серой плиткой стояло отчетливое эхо. В гостиной сиротливо притулился единственный диван, в спальне – кровать, а на письменном столе лежали ноутбук и стопка учебников для заочного отделения. За окном открывался прекрасный ночной вид на жилой комплекс «Лижи Хуаюань», где в окнах домов один за другим загорались теплые огоньки.
Он остановился у окна и закурил.
Снизу доносился едва различимый смех Сяосюэ. В окне кухни тети все еще горел свет – должно быть, дядя прибирал посуду после ужина. На балконе дедушкиного дома за шторами угадывались силуэты листьев кливии.
По дорожке внизу мать вела Сяосюэ в сторону двадцать третьего дома. Девчушка сжимала в руке стебелек тростника, весело вприпрыжку бежала рядом, а ее хвостик забавно покачивался в свете уличных фонарей.
Он закрыл окно.
Следующий месяц Чжан Чуань провел в режиме полной беззаботности – ему не приходилось ни готовить, ни убирать, ни ходить за продуктами.
На завтрак он отправлялся к родителям. Мать просыпалась в половину седьмого, чтобы сварить кашу, а он ровно в семь переступал порог дома и сразу садился за стол. Сяосюэ на противоположной стороне стола уплетала паровые булочки и невнятно бормотала, что брат снова пришел нахлебничать. Мать в ответ лишь мягко журила ее:
— Твой брат много работает, ему нужно хорошо питаться.
Обедал он в столовой на работе. А вот с ужином все зависело от удачи: если дядя был дома, Чжан Чуань шел к тете, если дядя задерживался – отправлялся к дедушке с бабушкой, а если в обеих квартирах было пусто, то возвращался к родителям.
Бабушка пару раз в шутку ворчала на него:
— Ты что, устроил тут себе общественную столовую?
Чжан Чуань с улыбкой чистил для нее мандарин.
— Бабушка, я же просто прихожу составить тебе компанию и поговорить.
Бабушка забирала дольки мандарина из его рук и больше не ворчала.
В середине октября дядю отправили в командировку на двухнедельные курсы повышения квалификации.
В первый же вечер тетя постучала в дверь к дедушке с бабушкой.
— Пап, мам, у вас ужин готов?
Бабушка выглянула из кухни:
— Ты же вроде сама умеешь готовить?
Тетя совершенно искренне парировала:
— Одной есть скучно.
Бабушка вздохнула и достала из шкафа еще один комплект приборов.
На второй вечер тетя пришла ужинать к родителям Чжан Чуаня.
А на третий вечер она объявилась на пороге пустой квартиры племянника, держа в руках два контейнера с едой из ресторана.
— Твоего дяди нет дома, — пожаловалась она прямо с порога, — а твоя мама сказала, что ты еще не ужинал.
Чжан Чуань забрал пакет с едой и налил ей стакан воды.
Тетя опустилась на диван и окинула взглядом практически пустую гостиную.
— И когда ты собираешься обставить эту квартиру?
— Да я не тороплюсь.
— Не торопишься? Тебе уже сколько лет?
Чжан Чуань предпочел промолчать.
Тетя посмотрела на него несколько секунд и вдруг сменила тему:
— На следующей неделе дядя возвращается, приходи к нам на ужин.
— Приду.
Тетя поднялась, дошла до двери и обернулась:
— Живешь один, так хоть дверь не забывай запирать.
Дверь закрылась.
Чжан Чуань открыл коробку с едой. Рис с обжаренной свининой и зеленым перцем еще исходил паром.
Он устроился на своем одиноком диване перед панорамным окном, за которым расстилался сияющий огнями город, и неторопливо съел все до последней крошки.
Бабушка позже сетовала в разговоре с матерью Чжан Чуаня:
— Знала бы, что так будет, ни за что бы не согласилась на переезд. Дачуань каждый день ходит ко мне обедать, тетка его тоже постоянно прибегает. Я на этой пенсии устаю больше, чем когда на работу ходила.
Мать с улыбкой ответила:
— Ну так скажите им, чтобы не приходили.
Бабушка на мгновение замолчала.
— Да ладно уж, — вздохнула она. — Пусть приходят, так хоть веселее.
Больше всех радовалась Сяосюэ.
Когда они жили в старом доме, по выходным родителям приходилось уходить в клинику, и ей приходилось идти вместе с ними. Ей оставалось только делать уроки в кабинете, насквозь пропитанном запахом дезинфицирующих средств, читать комиксы и разглядывать золотых рыбок в аквариуме. Отец лишь изредка оборачивался на нее в перерывах между лечением зубов пациентов.
Теперь все изменилось.
Утром в выходные она могла спокойно смотреть мультфильмы в гостиной у дедушки с бабушкой. Дедушка в очках читал рядом газету, а бабушка хлопотала на кухне, откуда доносился умопомрачительный аромат наваристого супа. В обед ей больше не нужно было давиться покупными обедами в пластиковых контейнерах – на столе всегда были свиные ребрышки в соусе, свежие овощи и сколько угодно риса. После обеда она бежала к тете играть с Батором. Щенок монгольского мастифа рос как на дрожжах: из маленького пушистого комочка он превратился в крупного пса, который от радости мог запросто повалить девочку на траву.
Вечером Чжан Чуань после работы заходил за ней в двадцать третий дом.
— Чем сегодня занималась?
— Смотрела мультики, играла с Батором и помогала бабушке чистить фасоль.
— А уроки сделала?
— …Осталось совсем чуть-чуть.
Чжан Чуань вел ее за руку к родительскому дому.
Сяосюэ подняла на него глаза:
— Брат, а мы теперь всегда будем жить здесь?
Чжан Чуань посмотрел на нее сверху вниз.
— Да, теперь всегда здесь.
— И больше никогда не переедем?
— Никогда.
Сяосюэ довольно закивала головой, и ее хвостик весело закачался в лучах заходящего солнца.
Она крепче сжала его ладонь.
В ноябре на Лучэнь опустился первый снег.
В двадцать третьем доме комплекса «Лижи Хуаюань» горел теплый желтый свет, в чайной комнате двадцать четвертого дома поднимался легкий пар, а на балконе двадцать второго дома в тишине продолжали расти нежные кливии.
Двадцать первый дом по-прежнему казался пустым. Белые стены, серая плитка, один диван, письменный стол и стул. На столе аккуратно лежали учебники заочного отделения Китайского университета уголовной полиции, а закладка сиротливо виднелась на тридцать седьмой странице.
Чжан Чуань стоял у окна.
На дорожке внизу мать вела Сяосюэ к двадцать третьему дому, тетя с дядей выходили из машины, а на балконе дома дедушки и бабушки горел приветливый свет.
За окном хлопьями валил густой снег.
Он засунул руки в карманы брюк, развернулся и медленно пошел к письменному столу.
http://tl.rulate.ru/book/203643/24250099
Готово:
