В конце марта ветер в Лучэн начал становиться мягче.
Чжан Чуань стоял у ворот того самого склада в тысячу квадратных метров, что примостился у государственной трассы. Ключ привычно провернулся на кончике пальца. Жестяная дверь распахнулась с глухим трением, и скопившаяся за зиму пыль взметнулась в лучах солнца.
Маски, белый уксус, дезинфицирующие средства – все стояло ровными рядами, словно безмолвные часовые.
Он вошел внутрь, и звук его шагов гулко разнесся по помещению.
Третьего апреля в газетах стали появляться заметки о «пневмонии неизвестного происхождения». Крошечные абзацы ютились где-то между прогнозом погоды и спортивными новостями.
Седьмого апреля провинция Гуандун стала главным ключевым словом в вечерних новостях.
Двенадцатого апреля в Лучэн выявили первый завозной случай с подозрением на заражение.
Тринадцатого апреля во всем городе ввели чрезвычайное положение. Мэр выступил по телевидению и впервые официально произнес слова «атипичная пневмония». На прилавках аптек стремительно редели запасы масок, ценники на белый уксус продавцы перечеркивали маркерами и писали новые цифры поверх старых, а дезинфицирующий раствор «84» теперь можно было достать целыми коробками только через знакомых.
Четырнадцатого апреля Чжан Чуань позвонил Бату.
— Капитан, вы в отделе? — Спросил он.
— В отделе, — голос Бату не выражал никаких эмоций. — Что-то случилось?
— Хочу привезти вам кое-что.
Он поехал на своем «Чероки» – заднее сиденье и багажник были забиты под завязку. Первым делом Чжан Чуань отправился к дому капитана, где выгрузил две коробки масок, десять коробок дезинфектора и двадцать канистр белого уксуса.
Бату стоял у подъезда и долго молча смотрел на эти коробки.
— Когда это ты успел запастись? — Наконец спросил он.
— Еще перед Новым годом, — Чжан Чуань вытащил из багажника последнюю канистру уксуса. — Когда занимался овощными теплицами в Гуяне, случайно познакомился с человеком, который поставляет медицинское оборудование.
Бату больше ни о чем не спрашивал.
Он достал одну маску, посмотрел на нее на просвет – трехслойная, с фильтром из мельтблауна, от нормального производителя. Капитан удовлетворенно кивнул.
— Сколько с меня? Я отдам деньги.
— Не нужно. Вы лучше побыстрее свяжитесь с кем надо, решите, куда это все распределить, — Чжан Чуань захлопнул багажник. — Мне еще нужно завезти ребятам из отдела, начальнику управления и наставнику. Вы предупредите их там, пожалуйста, чтобы меня на проходной не мурыжили лишними вопросами.
Бату пристально посмотрел на него.
— Хорошо.
Пятнадцатого апреля Чжан Чуань крутился как белка в колесе с утра до самого вечера.
Дом начальника управления. Дом наставника. Двор съемной квартиры Гаова. Дом родителей Лю Цяна. Дом родителей старины Чжэна. Старая трехэтажка, где жили дедушка с бабушкой – он затащил коробки на третий этаж. Бабушка, открыв дверь, застыла в изумлении на три секунды, а потом схватила его за руку и потянула в квартиру.
— Ну что за ребенок! Эти вещи сейчас на вес золота, почему себе ничего не оставил…
— У меня еще есть, бабушка, — он мягко высвободил руку и аккуратно составил коробки в кладовку.
В половину седьмого вечера Чжан Чуань приехал к тетке.
Дверь открыл дядя. Увидев коробки с масками, уксусом и дезинфектором, он ничего не сказал, лишь молча отступил в сторону, пропуская племянника. Тетка высунулась из гостиной и – удивительное дело – обошлась без привычного шума, просто молча смотрела на него несколько секунд.
— Сколько у тебя еще осталось на складе? — Спросила она.
— Немного.
— Тебе самому-то хватит?
— Хватит.
Тетка кивнула и расспрашивать больше не стала.
Шестнадцатого апреля Лучэн официально закрыли на карантин.
Город оказался под замком. В аэропорту, на вокзалах, автовокзалах и на въездах с автострад выставили блокпосты. Людей на улицах становилось все меньше, автобусы ходили полупустыми, а сквозь их окна были видны водители в двойных масках.
Весь отдел уголовного розыска перешел на военное положение.
Багажник «Чероки» Чжан Чуаня опустел. То, что он раздал коллегам, родственникам, друзьям, друзьям друзей и тем, кто выходил на него через десятые руки, было лишь каплей в море от его запасов.
Оставшуюся часть товара он распределил через семь оптовиков.
Не то чтобы он не хотел продавать в розницу – так прибыль была бы куда выше. Но у него просто не оставалось на это ни сил, ни времени. На передовой борьбы с эпидемией весь отдел уголовного розыска дежурил круглыми сутками. Ему приходилось мотаться на вызовы, стоять на поездах и вместе с Бату патрулировать блокпосты. Интернет-кафе закрылось, и Цзо Лай вместе с несколькими администраторами остался дежурить прямо в помещении. Уведомление о зачислении на заочное отделение лежало мертвым грузом в ящике письменного стола – времени дойти до учебного пункта и зарегистрироваться так и не нашлось.
Двадцатого апреля со склада ушла последняя партия.
Покупателем оказалась женщина лет сорока, менеджер по закупкам одной из аптечных сетей Хух-Хото. Она была в респираторе N95 и вела с ним переговоры, держась на расстоянии трех метров. В итоге, вернув все вложенные средства и получив чистую прибыль, Чжан Чуань заработал десять миллионов юаней.
Она спросила, нет ли еще товара, но Чжан Чуань ответил, что все закончилось.
В ночь, когда деньги поступили на счет, он сидел в машине и смотрел на экран телефона с СМС-оповещением от банка. Сумма на экране превышала все, что он видел за предыдущие двадцать лет вместе взятые.
Он положил телефон экраном вниз на пассажирское сиденье.
За окном обычно оживленная сталелитейная улица стояла абсолютно пустой. Лишь изредка проезжали патрульные машины, беззвучно вращая красно-синими маячками.
Двадцать второго апреля Бату на утреннем совещании объявил: весь личный состав управления уголовного розыска временно зачисляется в городской противоэпидемический отряд особого назначения. Дежурство круглосуточное, проживание и питание прямо в отделе, покидать пост без экстренной необходимости строго запрещено.
Чжан Чуань заехал домой собрать сменную одежду. Мать стояла в прихожей и молча смотрела, как он укладывает в дорожную сумку бритву и зарядные устройства.
— Твое интернет-кафе… — тихо начала она.
— Закрыто.
— А те товары…
— Все распродал.
Мать ненадолго замолчала.
— Денег-то хватает?
Чжан Чуань застегнул молнию на сумке.
— Вполне.
Он подошел к двери и начал обуваться. Мать все так же стояла в прихожей, сжимая в руках нераспечатанный шарф темно-синего цвета – она связала его еще до Нового года и планировала подарить на праздник.
— Мама, я пошел.
— Береги себя.
Он ушел не оборачиваясь.
Двадцать пятого апреля число подтвержденных случаев в городе выросло до тридцати двух, а с подозрением на инфекцию перевалило за сотню.
Здание управления уголовного розыска наполовину превратилось в оперативный штаб. В кабинете Бату разложили походную раскладушку, а пепельницу приходилось вытряхивать каждый час. По коридорам то и дело пробегали эксперты-криминалисты в тройных масках, телефоны разрывались от звонков, а принтеры строчили бумагу со звуком пулеметных очередей.
Чжан Чуаня, Лю Цяна и Урину распределили на один блокпост в одну смену.
Урина впервые надевала защитный костюм, и молния застряла на полпути. Лю Цян, еле сдерживая смех, возился с ней несколько минут. Облачившись в обмундирование, она оглядела свой раздутый белый силуэт и застыла на пару секунд.
http://tl.rulate.ru/book/203643/24250096
Готово:
