— Ну ты у нас теперь фигура заметная, то одна награда, то другая. Еще парочка таких дел – и в звании меня догонишь.
— Наставник, я же всего лишь младший лейтенант.
— И что с того? Я свои погоны майора только к сорока одному году выслужил.
— Ну, тогда я буду уступать вам дорогу.
— Да ну тебя.
Переулок тянулся бесконечной лентой, то тут, то там раздавался стук в двери. Открывали в основном старики или квартиранты. На вопросы о выстрелах все как один отвечали либо «не слышали», либо «слышали, но побоялись высунуть нос». На двенадцатом доме пожилой мужчина вспомнил, что днем видел группу людей, направлявшихся на север, они были пьяны и сильно покачивались при ходьбе.
— Сколько их было?
— Человека четыре или пять, точно не скажу.
К северу располагался совсем ветхий частный сектор, часть домов там давно забросили, а пустующие дворы стояли без присмотра.
Чжан Чуань бросил взгляд на часы.
Два часа сорок минут ночи.
Его ладони начали покрываться холодным потом.
Ровно в три часа они подошли к неприметному глухому забору.
Двор за ним был небольшим, кирпично-деревянный дом стоял с темными окнами. Чжан Чуань замер у ворот и отчетливо уловил внутри едва заметный шорох – тихий звук, будто ножка стула проскрежетала по полу.
Он прильнул к щели в воротах, но внутри царила кромешная тьма.
Постучал. Тишина.
Постучал громче. Снова никто не отозвался.
— Наставник, — шепнул Чжан Чуань, — внутри кто-то есть.
Хао Сяолян подошел ближе, прислушался и мгновенно посерьезнел:
— Вызывай подкрепление.
Гаова тут же зажала тангенту рации.
Чжан Чуань отступил на пару шагов, оценивая высоту забора. Обычная глинобитная стена высотой около метра восьмидесяти, без битого стекла поверху. Он убрал пистолет в кобуру, разбежался, уцепился руками за край и легко взлетел наверх.
Залег на заборе, осторожно высунув голову.
В окне главного дома промелькнул слабый отсвет – похоже на экран мобильного телефона. Свет на мгновение вспыхнул и тут же погас.
Но этой секунды Чжану Чуаню хватило, чтобы разглядеть силуэт лица за стеклом.
И это лицо смотрело прямо на него.
Он тут же пригнулся.
— Наставник, они там, — прошептал он. — Меня заметили.
Хао Сяолян извлек табельное оружие и помог Чжану Чуаню спуститься на землю. Оба рассредоточились по сторонам от ворот.
Через три минуты подоспела подмога – шестеро оперативников районного отдела с пистолетами и автоматами наготове.
Хао Сяолян быстро распределил роли: штурмовая группа ломает дверь, двое заходят с флангов, остальные перекрывают задний двор.
Чжан Чуань вызвался:
— Наставник, я зайду через соседний двор и буду держать под прицелом окна.
Хао Сяолян кивнул:
— Будь предельно осторожен.
Чжан Чуань перемахнул через забор соседнего участка. Этот дом явно пустовал уже давно, оконные рамы покрылись толстым слоем пыли. Он присел под окном, взвел курок и навел ствол на темный оконный проем подозреваемых.
У ворот раздался зычный голос Хао Сяоляня:
— Внимание! Находиться внутри! Работает полиция! Всем приготовиться к проверке, откройте дверь!
В ответ тишина.
— Повторяю, откройте дверь! Это последнее предупреждение!
Снова молчание.
Хао Сяолян резко взмахнул рукой. Двое оперативников с тяжелым тараном наперевес с силой обрушили его на деревянную дверь…
Раздался оглушительный грохот.
Дверные петли со свистом вырвало из косяка.
В то же мгновение створка окна в доме подозреваемых приоткрылась.
В проеме показалась рука.
В руке был зажат пистолет.
Чжан Чуань не медлил ни секунды.
Он плавно нажал на спусковой крючок.
Резкий выстрел из пистолета Тип-64 разорвал ночную тишину переулка. Рука стрелявшего дернулась, оружие со звоном вывалилось на землю, а из глубины дома донесся истошный крик боли.
— Полиция! Руки за голову! Не двигаться!
Чжан Чуань ворвался в комнату через окно, выбив раму ногой. В полумраке он разглядел мужчину, который сидел на полу, зажимая окровавленную кисть руки. Второй подозреваемый забился в угол, обхватив голову руками и мелко дрожа. На кане в глубине комнаты, раскинувшись в разные стороны, спали еще трое мужчин – храп стоял такой, что заглушал крики, а в воздухе висел тяжелый перегар.
В комнату ворвались лучи тактических фонарей со стороны выбитой двери:
— На пол! Всем лежать! Руки за голову!
Под прицелом десятка стволов раненый продолжал выть от боли, парень в углу окончательно потерял самообладание, а троица на кане наконец начала приходить в себя. Спросонья они уставились на ворвавшихся оперативников, совершенно не понимая, что происходит.
Раздался сухой щелчок наручников.
Чжан Чуань поставил пистолет на предохранитель и вышел во двор.
Хао Сяолян стоял посреди двора, держа в руках найденное оружие – кустарную копию пистолета Тип-54 с полным магазином и патроном в патроннике, который так и не успели выпустить.
Он посмотрел на пистолет, затем перевел взгляд на Чжана Чуаня.
И не произнес ни слова.
Но Чжан Чуань без труда прочитал все по его глазам.
Это был чистый, первородный страх.
Если бы Чжан Чуань не настоял на своем участии, если бы не заставил взять оружие, если бы не полез на забор контролировать окна…
Тот выстрел из окна пришелся бы прямо в лицо Хао Сяоляню.
Чжан Чуань не стал разбрасываться громкими словами. Он просто встал рядом с наставником, молча наблюдая, как пятерых подозреваемых грузят в патрульные машины.
— Наставник, — тихо спросил он, — возвращаемся?
Хао Сяолян долго молчал, прежде чем ответить:
— Да, возвращаемся.
Патрульные машины с включенными сиренами медленно покидали Бэйхэлян. На востоке уже занималась бледная зимняя заря, освещая унылый пейзаж за окном: серые крыши лачуг, голые деревья и скованные льдом сточные канавы.
Чжан Чуань сидел на заднем сиденье, прислонившись лбом к холодному стеклу.
В управлении допрос начался без промедления.
Двое, что были порезвее, раскололись практически сразу: днем они собрались выпить, уговорили на пятерых четыре бутылки крепкого алкоголя. Когда расходились, стрелок по фамилии У, которого дружки величали У-цзы, вместе с приятелем по фамилии Сунь пошел в сторону дома. По пути они зацепились языками с тремя местными парнями, завязалась потасовка, один из хулиганов полоснул Суня ножом. Тогда У-цзы выхватил ствол и расстрелял всех троих на месте.
— Откуда оружие? — Спросил Хао Сяолян.
— Несколько лет назад привез контрабандой с границы, все это время припрятанным держал.
— А после убийства что делали?
— Да прибежали обратно в дом, У-цзы орет, что делов натворил. Ну а мы пьяные в стельку были, соображали плохо, вот и решили переждать.
Остальные трое собутыльников протрезвели только к семи часам утра следующего дня. Узнав, что их приятель завалил троих человек, они мгновенно обмякли, у них буквально подкосились ноги. В допросной поднялся страшный вой: парни наперебой кричали, что ничего не знали, в драке не участвовали и вообще сразу заснули, как только вернулись.
Оперативно-следственная группа развернула бурную деятельность.
Благодаря показаниям У-цзы удалось выйти на след преступной группировки, стоявшей за ним. Пять человек, пять нераскрытых дел прошлых лет. Под их контролем находились три банных комплекса, четыре зала для игры в маджонг, автомастерская и около десятка машин с поддельными номерами, использовавшихся для выбивания долгов.
Последовали обыски, изъятия, аресты счетов.
Спустя месяц в актовом зале городского управления полиции состоялось торжественное собрание.
Начальник управления лично вручал награды.
Бату, Хао Сяолян и Чжан Чуань получили ордена за заслуги второй степени. Первый отдел по раскрытию тяжких преступлений и районный отдел уголовного розыска удостоились коллективных наград третьей степени.
Зал взорвался аплодисментами.
Чжан Чуань стоял на сцене с сияющей медалью на груди и почетной грамотой в руках.
Он бросил взгляд в зрительный зал: Лю Цян отчаянно хлопал в ладоши, Гаова тепло улыбалась, а старина Чжэн ободряюще показывал большой палец.
Бату стоял по правую руку от него – как всегда невозмутимый, но в глазах его читалась гордость.
По левую руку стоял Хао Сяолян. На висках сорокаоднолетнего наставника уже отчетливо проступала седина.
Чжан Чуань невольно вспомнил свою прошлую жизнь.
Тогда, после ранения Хао Сяоляня, он пришел навестить его в больничную палату. Наставник лежал весь в трубках, опутанный проводами датчиков, но все равно слабо улыбался и хрипел: «Да ладно тебе, ерунда, царапина». Позже, когда его перевели на бумажную работу в архив, он при каждой встрече добродушно отмахивался: «Все в порядке», – а затем с жадностью расспрашивал о новых делах.
Чжан Чуань тогда был молод и глуп, принимая это «все в порядке» за чистую монету.
И лишь много позже понял, что за этой улыбкой скрывалось лишь нежелание обременять близких своими проблемами.
— Эй, ты чего завис? — Хао Сяолян слегка толкнул его локтем.
Чжан Чуань вернулся в реальность.
— Да так, ни о чем, — улыбнулся он. — Наставник, сегодня вечером ужин за мой счет.
Хао Сяолян пристально посмотрел на него и вдруг весело рассмеялся:
— Идет! В этот раз заставим тебя раскошелиться на что-нибудь действительно стоящее.
Чжан Чуань тоже искренне рассмеялся.
http://tl.rulate.ru/book/203643/24250086
Готово:
