Ночь истребления клана… быть может, она гораздо ближе, чем можно было представить!
Он обязан прояснить ситуацию.
Хотя на собрания клана допускались только те, кто пробудил как минимум три томоэ, сейчас было не до формальностей.
Тенши подавил хаос в своих мыслях и решительно направился к входу в подземное святилище Учиха.
Чем ближе он подходил к скрытому проходу, тем ощутимее становилось гнетущее напряжение в квартале — внешнее спокойствие при скрытой боевой готовности.
Казалось бы, тихие улочки и тренировочные площадки, но в восприятии Тенши незримые взгляды наблюдателей никуда не исчезли.
У входа двое охранников из клана Учиха тут же сделали шаг вперед, преграждая путь в узкий коридор.
— Стоять! — рявкнул один из них, остро взглянув на Тенши.
Второй узнал его, и его тон стал чуть мягче, но в нем все еще слышался непреклонный отказ:
— Учиха Тенши? Почему ты снова здесь? Разве мы не говорили тебе уже много раз? Собрания клана открыты только для обладателей трех томоэ!
Хотя Тенши и обладал посредственными способностями, в клане он был довольно «знаменит».
Он даже превосходил радикалов по уровню производимого впечатления!
Радикалы хотя бы оперировали фактами и пытались доказать свою правоту аргументами. Этот же парень постоянно нес околесицу, на пустом месте нагнетал тревогу и обвинял верхушку Конохи в несуществующих преступлениях. Можно сказать, что Учиха Тенши был таким «оригиналом», перед которым пасовали даже радикалы.
Он не боялся говорить что угодно, вплоть до обвинений в адрес главы клана и Шисуи. Из-за того, что его речи порой звучали слишком уж абсурдно, его не раз принудительно отправляли под арест! Если бы не тот факт, что он, в сущности, переживал за интересы клана, руководство давно бы убрало этого безумца.
Сердце Тенши пылало тревогой, у него не было ни времени, ни желания оправдываться. Он остановился, глубоко вздохнул, и черные томоэ в его глазах внезапно завертелись!
В полумраке коридора вспыхнул алый свет — три томоэ медленно вращались в его глазах.
Оба стражника сперва опешили, а затем на их лицах одновременно отразилось изумление и радость.
— О! Ты тоже пробудил три томоэ?! — тон охранника, преграждавшего путь, мгновенно стал восторженным.
— Отлично! — возбужденно выдохнул второй. — Наш клан Учиха стал еще сильнее!
— Скорее, проходи внутрь! Собрание уже началось. Я немедленно доложу о том, что ты пробудил глаза!
Их отношение изменилось на сто восемьдесят градусов! Ничего не поделаешь: клан Учиха превыше всего ценил силу и полезность. Тем более в нынешние неспокойные времена статус сильных бойцов становился как никогда высоким. А обладатель трех томоэ был ценным ресурсом, который редко встречался даже среди гениев Учиха!
Тенши кивнул, деактивировал Шаринган и, не теряя времени, быстро прошел мимо расступившихся стражников, ступив в глубокий коридор, ведущий к подземному святилищу.
Свет позади него поглотила тьма, и только слабые отголоски споров да тусклое освещение указывали путь вперед.
С каждым шагом вниз его сердце становилось все тяжелее. То, что он вот-вот увидит — это, возможно, картина последних судорог клана Учиха, стоящего на краю обрыва?
Тенши прошел через холодный коридор и ступил в подземный зал.
Ху-ху…
Жаровни на стенах и по бокам платформы полыхали огнем. В тусклом желтом свете собрались около тридцати членов клана Учиха, и атмосфера была пропитана тяжелым напряжением.
Тенши проигнорировал несколько удивленных взглядов, брошенных в его сторону, и нашел место в углу.
Собрание шло полным ходом, и предметом споров оставались все те же старые вопросы: дискриминация и давление со стороны деревни, урезание полномочий Полицейского отряда, выбор дальнейшего пути.
Глава клана, Учиха Фугаку, стоял во главе собрания. Его лицо было непроницаемо, он слушал выступления, бессознательно постукивая пальцами по тыльной стороне ладони. Он по-прежнему не спешил высказывать свое мнение, сохраняя вид осторожного человека, наблюдающего за всей картиной в целом.
Тенши в душе усмехнулся: другие могли не знать, что на уме у этого главы клана, но он-то видел его насквозь!
Фугаку был всего лишь некомпетентным трусом без собственного мнения, который боялся и волков, и тигров — он не решался ни на что, но и не мог бездействовать…
Дурак, возложивший все надежды и перспективы развития клана на плечи других!
Та-та…
В момент, когда один из представителей радикального крыла горячо высказывался, из коридора донеслись отчетливые шаги.
Все голоса мгновенно смолкли, взгляды обратились к входу. Фигура молодого человека постепенно проступала из тени…
Итачи, с «открытым» истинным пониманием ситуации, медленно вошел в зал.
Он был в форме АНБУ, лицо холодное, словно вода, под глазами залегли тени, а всё его существо было окутано чем-то вроде мертвенного, гнетущего мрака.
Итачи словно не замечал всеобщего внимания, прошел в сторону и остановился. Он слегка опустил взгляд, казалось, существуя отдельно от этого шумного собрания.
Тенши, сжавшись в тени угла, тихо наблюдал, медленно вращая в глазах тремя томоэ.
Он увидел, как в глазах главы клана Фугаку на мгновение промелькнуло сложное чувство — это была не просто отцовская тревога, но и глубокая неуверенность главы клана, осознающего, что связь с сыном может выйти из-под контроля.
Он также видел огонь, готовый вырваться наружу из глаз представителей радикалов.
После короткой тишины Учиха Яширо резко вскочил и в ярости крикнул:
— Итачи! У тебя вообще есть хоть капля уважения к клану?! На сегодняшнем собрании несколько раз подчеркивали его важность, почему ты явился только сейчас?!
— Мало того! Итачи уже неоднократно игнорировал приказы и пропускал сборы клана!
— Что это за день сегодня? Собрание! Собрание, где мы обсуждаем жизнь и смерть нашего клана! Он раз за разом пропускает его, это что за поведение такое?!
— Просто наглец! Похоже, в его глазах больше нет места для клана — остались только деревня да Хокаге?!
Еще несколько радикалов тут же подхватили обвинения.
— Верно! Неужели работа в АНБУ важнее, чем существование самого клана?!
Столкнувшись с градом обвинений, Итачи не проронил ни слова и даже не поднял головы.
На него обрушивались потоки ярости, но он лишь молча стоял на месте.
Его веки были слегка опущены, длинные ресницы отбрасывали на щеки легкую тень, скрывая любые эмоции, которые могли бы промелькнуть в его глазах.
Эта меланхолия и холодность не были игрой — это было отчуждение, пронизывающее его до самых костей.
Давление чакры, которое намеренно или нет источали сильнейшие члены клана, натыкалось на Итачи, словно вязкая тина, не вызывая ни ряби, ни реакции.
Итачи словно стоял в ином мире, отделенный от этих разгоряченных сородичей невидимым, ледяным барьером.
Эта аномальная тишина сделала воздух в зале еще тяжелее, придав ему какой-то зловещий оттенок.
Даже самые радикальные старейшины, после своих криков, столкнувшись с такой непробиваемостью Итачи, ощутили необъяснимый холод и чувство бессилия.
http://tl.rulate.ru/book/203575/24205254
Готово:
