«Воинское дело и впрямь не чета прочему!»
Сюй Ян на себе ощутил, что за диковина эта Большая стойка черепахи и змеи.
Тело его, закалённое в шахте, выдерживало по часу-два кирки без передышки. А вот этой стойки хватало на две-три минуты — и казалось, будто его вот-вот разорвёт на части: мышцы сводило болью, в груди жгло так, что не вздохнуть.
Сунь Тао поправлял всех десятерых по очереди; за полчаса до Сюй Яна он подошёл дважды.
Сам Сюй Ян и со счёта сбился, сколько раз вставал в стойку. Чуть силы кончались — он отдыхал, приходил в себя и снова брался за своё.
Раз десять, не меньше, он отстоял, а полоса Большой стойки на панели всё ещё держалась на «нуле».
К этому времени он уже выдохся вконец — устал сильнее, чем за целый день в забое, да и в животе подвело.
— Все прекращайте. Время обедать, — объявил Сунь Тао.
Сперва прощупывание у Хуанов, потом долгие тренировки здесь — и вот наконец полдень.
При слове «обед» все разом приободрились и зашагали за Сунь Тао к трапезной.
По дороге Сунь Тао принялся показывать им Зал Могучей дали.
— Вот это зал снадобий. У кого положены чаши укрепляющего отвара — после обеда зайдите сюда, запишите свои имена. В час приёма отвара вас будут оповещать. Само собой, за это платят Хуаны. А есть лишние деньги — можешь докупить и сам, подробности спросишь тут же…
Сунь Тао нарочно вёл их кружным путём, и к трапезной Сюй Ян с прочими успели разобраться, что к чему в Зал Могучей далие, и уяснить, какие тут услуги.
Скоро Сюй Ян узнал, каков обед на его лян серебра.
Чаша говядины, чаша похлёбки на мозговых костях, чаша зелени с тофу, а риса и пампушек — ешь сколько влезет, хоть до отвала.
Кроме Лу Жэня, у всех еда была одинаковая — на лян серебра.
А у Лу Жэня еда, по правде, не сильно отличалась от их собственной.
У них рис без счёта, овощи в меру; у Лу Жэня — мяса без счёта, хоть одним мясом наедайся.
Да и мясо у него было всякое: курятина, утятина, рыба, говядина, свинина — и вдобавок чаша бычьей крови со снадобьем, что славно питает ци и кровь.
— Основа хороша — так и кормят лучше нашего. Где справедливость?
Многие с завистью косились на еду Лу Жэня. При такой кормёжке он скоро оторвётся от остальных.
Кто-то из любопытства разузнал, и вышло, что еда Лу Жэня стоит три ляна серебра в месяц.
Сюй Ян взял свою порцию, сел за первый попавшийся стол и принялся уплетать большими кусками.
Несколько кусков — и он ощутил перемену: ясно почувствовал, как живот, словно иссохшая земля, жадно вытягивает из пищи все соки. Прежде такого с ним не бывало.
«И правда, главное — есть. Недаром наставник Линь так говорил».
За его стол подсаживались другие — все из тех, кого спонсировали Хуаны. Никто не разговаривал — все, точно изголодавшиеся черти, набивали рты.
Жуя, Сюй Ян приглядывался к трапезной. Народу в Зал Могучей далие оказалось немало — человек сорок с лишним.
Больше всего во внешнем дворе — почти тридцать. Во внутреннем, похоже, с десяток.
Обед пролетел быстро, все наелись до отвала. Памятуя слова Линь Чэна, Сюй Ян тоже ел, не сдерживаясь, пока живот не отказался принимать и не подступила лёгкая дурнота.
«Вот бы всё мясом наедаться!»
Хоть и мутило, но будь там ещё мясо, он, кажется, мог бы есть и есть — тело само воротило от риса.
Передохнув в трапезной с четверть часа, когда вздувшийся живот немного отпустило, все десятеро поднялись и пошли в зал снадобий записываться. Им сказали: укрепляющий отвар можно будет пить после ужина.
Поразмыслив, Сюй Ян выложил лян серебра — добавил себе укрепляющего отвара.
У него было два ляна пять цяней; вчера вечером Чжоу Шуньчан дал пять цяней, нынче ещё лян — всего четыре ляна. Лян на отвар он потянуть мог.
Так в этом месяце он будет пить шесть чаш укрепляющего отвара — как и Чжан Юн.
— Мои-то не знали, что меня отберут, денег не дали. Завтра тоже принесу и добавлю отвара, — встрял Ло Дэху.
Он, мол, просто без денег пришёл, — да кто ж не знал, что и этот лян Сюй Яну дал дядя.
Сюй Ян покосился на этого пройдоху и ничего не сказал.
Выйдя из зала снадобий, десятеро отыскали во внешнем дворе тенистый угол и присели отдохнуть.
Сюй Ян привалился к стене, закрыл глаза — переваривал еду и заодно восстанавливал силы.
— Поспать бы! — сказал кто-то.
После утренних трудов вздремнуть в полдень — самое то. В Зал Могучей далие были и лежанки для учеников, да только не даром, а Хуаны за это не платили.
— Как у вас с Большой стойкой? Запомнил уже кто-нибудь её целиком? — Ло Дэху завёл речь о стойке.
— Я ещё не всю запомнил! — тихо сознался некто по имени Цянь Цзясин, и тут же ещё несколько человек признались, что тоже запомнили не всю.
— Я запомнил всю. Только когда стою, всё ещё сбиваюсь, выходит с огрехами.
Заговорил парень по имени Чжан Хун — последний из троих с «третьего класса, низ» основой.
При этих словах те, кто не осилил и целой стойки, изумлённо уставились на него: вот что значит разное восприятие.
Учат всех вместе, а толк выходит у каждого свой.
— Я тоже всю запомнил, — холодно обронил Чжан Юн.
Как-никак вторая основа из десяти, он не желал уступать Чжан Хуну. Молодость есть молодость — кому не хочется блеснуть перед другими.
— И я. Часть уже отрабатываю, — подал голос Лу Жэнь.
Сейчас он так и сиял, будто помолодел, — ни тени усталости.
В этом и была причина, отчего Хуаны так ценили его основу!
Нагрузка у всех одна, остальные едва живы от усталости, а он не только не устал, но и становится всё бодрее.
Пропасть между ними начала проступать.
— А ты, Сюй Ян? — Ло Дэху толкнул привалившегося к стене Сюй Яна, что сидел с закрытыми глазами.
Тому помеха пришлась не по нраву.
Прежде он смотрел на Ло Дэху просто как на шута, а теперь тот стал ему даже неприятен.
Сюй Ян открыл глаза, скользнул взглядом по этому развязному малому и равнодушно бросил:
— Всю запомнил.
Скрывать он не стал — такая мелочь того не стоила. Просто не любил людей без всякого обхождения.
Никто и не удивился — основа-то его шла в третьем эшелоне.
— Предлагаю: кто уже всё запомнил, пусть пособит тем, кто ещё нет. Я ведь говорил — мы братья, надо друг другу помогать, — Ло Дэху посмотрел на Чжан Юна и прочих.
На деле и он сам запомнил Большую стойку не всю, так что затея эта была целиком ради него самого.
Только об этом он умолчал — во-первых, стыдно ронять честь третьего эшелона; во-вторых, скажи он прямо, все поймут, что у него корысть; а в-третьих, так он заодно покупал расположение тех, кто стойку не осилил.
И верно: стоило ему договорить, как те с благодарностью на него поглядели.
— Можно! — первым отозвался Лу Жэнь.
У Ло Дэху уголок рта дрогнул в едва заметной усмешке: утром он вытолкнул Лу Жэня вперёд — и вот, отдача не заставила себя ждать.
— Лу Жэнь, ну ты широкая душа! — он вскинул большой палец, и Лу Жэнь расплылся в улыбке.
— Хочешь учить — учи сам, меня в это не впутывай. Мне некогда нянчиться с другими, — Чжан Юн на Ло Дэху не повёлся, хоть Лу Жэнь уже и согласился.
— И я. Хотите, чтоб я поучил, — по десять вэней, — с улыбкой бросил Чжан Хун, будто в шутку.
Но он вовсе не шутил — говорил всерьёз.
Во-первых, не хотел в открытую задевать Ло Дэху и Лу Жэня; во-вторых, хотел подзаработать — он-то уже понял, что значат деньги.
«Лу Жэня Ло Дэху вытолкнул вперёд, чтоб тот возомнил себя вожаком, да только разумением слабоват. Чжан Юн нравом холоден, очень рассудителен. Чжан Хун скользкий. А Ло Дэху корыстный, и хитрости в нём хватает», — слушая их, Сюй Ян в общих чертах разложил по полочкам, кто чего стоит.
— Не хотите учить — не надо, чего разглагольствовать. Есть вожак Лу, обойдёмся и без вас. К тому же днём старший Сунь Тао снова придёт учить Большой стойке. Я лишь хотел, чтоб мы, братья, сдружились покрепче, — раз за разом нарываясь то на Чжан Юна, то на Чжан Хуна, Ло Дэху начал злиться. На этот раз Сюй Яна он спрашивать не стал.
Сюй Ян мысленно покачал головой. Какие там братья — и дня не прошло, а уже сеют рознь.
Ло Дэху тоже был свой человек в своём роде: не прыгай этот пройдоха туда-сюда, отношения между десятью не разладились бы так скоро. Притёрлись бы понемногу — глядишь, со временем и впрямь сдружились бы, пошли бы рука об руку. А теперь — едва ли.
http://tl.rulate.ru/book/203166/24287756
