Нью-Йорк, Манхэттен, 2008 год.
Этот город прямо сейчас стирали с лица земли.
Алекс Мерсер вел военно-транспортный самолет в сторону открытого океана. Под фюзеляжем, удерживаемая стальными тросами, висела ядерная бомба с тикающим таймером обратного отсчета.
Цифры сменяли друг друга, и каждая секунда была словно лезвие гильотины, неумолимо падающее вниз.
Его руки неподвижно лежали на штурвале. Глаза, состоящие из биомассы вируса «Черный свет» и отливающие серебристо-голубым сиянием, пристально смотрели вдаль сквозь лобовое стекло.
Внизу расстилалась морская гладь — огромное черное зеркало, подернутое холодным лунным блеском.
— Еще шестьдесят секунд, — негромко произнес он.
В кабине пилота он был один.
Капитан Кросс, этот Высший Охотник в человеческой шкуре, остался гнить в обломках сбитого вертолета. Между его отрубленной головой и туловищем теперь было добрых двадцать метров. Алекс никогда не любил рисковать, особенно когда дело касалось монстров, способных восстать из мертвых.
Впрочем, сейчас это уже не имело значения.
Ядерная бомба, море, время — в этом самолете остались только эти три вещи. И он сам.
Он вспомнил о Дане.
Она была единственным человеком, которому он доверял после того, как его забросило в этот мир. Нет, точнее будет сказать — единственным, кому доверял Прототип Алекс Мерсер.
Он уже не видел разницы. Воспоминания перемешались, словно краски на палитре — черное, серое, белое — превратившись в неразличимый ком.
Иногда он чувствовал себя тем самым человеком, Алексом Мерсером — эгоистичным, безумным ученым, ставившим опыты на живых людях. А иногда понимал, что он лишь вирус, нечто, принявшее человеческий облик и пожирающее других, чтобы подтвердить собственное существование.
Дана была единственным якорем между этими двумя ипостасями. Кем бы он ни был — человеком или монстром — для нее он всегда оставался «братом».
У него не было ответов на все эти вопросы.
Но, возможно, само уничтожение Манхэттена и станет ответом.
— Тридцать секунд.
Самолет вышел в заданный квадрат над океаном.
Он нажал на рычаг сброса. Под действием гравитации бомба соскользнула назад, ее тяжелое металлическое основание со скрежетом проехалось по полу грузового отсека.
На дисплее таймера продолжали мелькать цифры:
19.
18.
17.
Они казались осколками какого-то гигантского разбитого циферблата, и каждая секунда что-то провозглашала.
Алекс не стал разворачивать самолет.
Он знал, что уже не успеет.
Какова максимальная скорость этого транспортника? Семьсот километров в час? Каков радиус поражения ядерного взрыва?
Цифры больше не имели для него значения.
Он сидел в кресле пилота и, запустив руку в карман, достал помятую фотографию. Ее края были пропитаны кровью, ставшей темно-бурой.
На снимке была молодая женщина с каштановыми волосами и яркой, искренней улыбкой.
Дана.
— Прости, — сказал он.
Это слово он произносил крайне редко. Он даже не знал, кому оно адресовано: Дане или самому себе.
Бомба окончательно покинула самолет.
Обратный отсчет: пять, четыре, три...
Он не успел услышать грохота взрыва.
В то же мгновение ослепительно белая вспышка поглотила всё. Она была ярче любого света, который он когда-либо видел.
Этот свет не исходил из какой-то одной точки — он хлынул одновременно со всех сторон, будто весь мир внезапно бросили в горнило плавильной печи.
Это не было ощущением жара. Это было ощущением аннигиляции.
За сотую долю секунды его тело разорвало на мириады фрагментов. Каждая частица плоти была развеяна чудовищной энергией ядерного распада.
Черная кожаная куртка, серая толстовка, белая рубашка — всё, что имитировал вирус, мгновенно обратилось в прах.
Его последней угасающей мыслью было:
«Значит... я снова умер?»
http://tl.rulate.ru/book/202894/23828477
Готово:
