Солнце клонилось к закату. В удушливом небе клубились кроваво-красные облака, словно стая свирепых зверей, оскаливших пасти и мчащихся в галопе. Внезапно ослепительная молния распорола тьму, озарив небо, будто настал белый день, и тотчас следом грянул оглушительный раскат грома — казалось, весь мир содрогнулся.
В свете молнии с неба обрушились дождевые капли величиной с боб, густые, как пушечные ядра. Они барабанили по земле, по деревьям, по домам, издавая трескучий звук. С воем налетел ураган, сотрясая всё вокруг; ветви деревьев бешено плясали на ветру, словно их вот-вот вырвет с корнем. Между небом и землёй царил хаос: гром и молнии перемежались, ливень хлестал, будто настал конец света, заставляя человека ощутить невероятную, ни с чем не сравнимую мощь природы.
У подножия горы, в горной впадине, огромный баньян раскинул свои ветви, словно зонт, и наслаждался очищающей силой бури. Его ствол был таким толстым, что его едва могли обхватить несколько человек; кора — грубая и плотная, словно отметины, оставленные годами, свидетельствовала о древности и стойкости дерева.
Крона баньяна, похожая на гигантский зелёный зонт, простиралась во все стороны, укрывая огромный участок земли. Листва была густой и пышной, сплеталась слоями, образуя как бы зелёное облако, застывшее в воздухе.
Одни ветви извивались, словно молодые драконы, другие — устремлялись прямо в небо; формы их были разнообразны, живописно перемежались. Воздушные корни свисали, словно толстые канаты, с высоты; некоторые уже глубоко ушли в землю, став частью опоры этого гиганта. На западном ветру листья и ветви тихо колыхались, издавая шелест, будто рассказывая истории веков.
По соседней казённой дороге донёсся топот копыт. Группа людей в одеяниях Стражей в парчовых одеждах преследовала престарелого старца. Их было, пожалуй, человек пять-шесть; все они были одеты в Одеяния с летучей рыбой, на поясе у каждого висел Меч вышитой весны. Лица их были холодны и свирепы, в глазах мерцал жестокий свет.
Старик был весь в ранах, кровь непрерывно сочилась из ран, но он, собрав последние силы, бежал вперёд. Шаги его были шатки, он качался из стороны в сторону — каждый шаг давался ему с огромным трудом. В его взгляде читались стойкость и отчаяние: несмотря на тяжёлые раны, вера, жившая в его сердце, не позволяла ему просто сдаться.
Стражи не отставали; звук их шагов, словно похоронный звон, отдавался эхом на выщербленной временем казённой дороге. Они размахивали мечами, снова и снова нападая на старика, пытаясь загнать его в угол. Старик уклонялся, прятался, используя окружающую местность, чтобы избежать убийц, но его силы таяли, скорость падала.
В этой напряжённой погоне фигура старика казалась такой одинокой и трагической; его стойкость и беспомощность невольно трогали сердце. А те стражники были словно безжалостные демоны, поклявшиеся отправить его на тот свет. В панике, не разбирая дороги, он сам не заметил, как оказался под баньяном.
— Старый пёс, одумайся! — Один из них, похожий на главаря, опередил остальных и применил приём «Погоня за злом в холодную ночь». Сверкнул холодный блеск, пролетел поток ци, рассекая капли дождя пополам. Раздался лишь жалобный вскрик — и старик рухнул наземь, изрыгая кровь. Казалось, вот-вот он испустит дух.
В этот миг под порывом ветра к нему прилетела ветка баньяна. Старик, не раздумывая, ухватился за неё, словно за соломинку, и одновременно взмахнул мечом, пытаясь оказать последнее сопротивление.
В отчаянной попытке он изо всех сил дёрнул ветку. То ли от чрезмерного усилия, то ли из-за сильного ветра, он вдруг взлетел в воздух и закачался на огромном баньяне, словно на качелях. Кто бы мог подумать, что это движение спасёт ему жизнь.
Раздался оглушительный грохот, сверкнула красная вспышка, сопровождаемая странной молнией, и с небес свалился «великий герой» в синем одеянии. С шумом он рухнул на могучий баньян; густые ветви, словно природная мягкая постель, подхватили его. Но из-за слишком сильного удара он потерял сознание.
Странное дело — молния ударила не в баньян, а как раз в пустое место рядом, будто этот великий герой обладал невероятной внутренней силой, которая экранировала разряд и заставила его отклониться.
Дождевая вода проводит электричество — и нескольким стражникам не повезло. Молния ударила, они не успели уклониться — и вмиг были поражены наповал. Не успев даже вскрикнуть, все они — и люди, и кони — рухнули на землю и застыли неподвижно.
Старик от испуга выпустил ветку, с глухим стуком упал на землю и, ничего не понимая, уставился на бездвижных стражей, а затем перевёл взгляд на загадочного «героя», лежащего на дереве. Он никак не мог прийти в себя. «Что же это за мастер, который сумел в мгновение ока сразить нескольких сильных противников? Видно, его боевое искусство необычайно».
— Благодарю великого героя за спасение! Осмелюсь спросить, как ваше благородное имя? — Старик с трудом поднялся и, следуя законам поднебесной, забыв о собственных ранах, под проливным дождём сложил руки в поклоне и молвил.
Но герой на дереве, казалось, был чрезмерно надменен — делал вид, что ему нет дела, и как ни в чём не бывало лежал на ветвях. Откуда же ему было знать? Этого человека звали Цинь Чуань, и он вовсе не был каким-то мастером — всего лишь неприметным садовником. И надменным он не был — просто от удара при перемещении между мирами он потерял сознание.
При вспышках молний, то появлявшихся, то исчезавших, то ярких, то тусклых, мы наконец разглядели старика. Его тело было изранено, но та неземная, просветлённая стать, что была ему присуща, по-прежнему притягивала внимание.
Его белые, как иней, волосы развевались на ветру под дождём; следы времени чётко отпечатались на лице, но не умаляли мужественного изгиба бровей и твёрдости духа. Глаза его были глубоки, как холодный омут, и излучали спокойствие и невозмутимость человека, познавшего всё на свете.
Одеяние на нём давно превратилось в лохмотья, было всё в пятнах крови, но осанка оставалась прямой, как сосна; казалось, никакая боль не могла сломить его дух. В руке он крепко сжимал верный меч, сопровождавший его долгие годы; хотя лезвие было уже слегка повреждено, в его руке меч всё ещё источал незримую убийственную ауру.
— Великий герой! Великий герой! Благодарю за дарованную жизнь! — Старик снова сложил руки в поклоне.
Молния полоснула по небу, ледяная вода хлестала Цинь Чуаня по лицу, резкий гром грохотал в ушах. Наконец он очнулся; сквозь сон поднял голову, взглянул на старика под деревом и ещё не знал, что он перенёсся в другой мир.
Он всё ещё думал, что снимают кино! Огляделся по сторонам, но не увидел ни камер, ни съёмочной группы. И тут, пока он недоумевал, раздался оглушительный рёв — и перед ним предстал тигр с белым лбом и висячими ушами. Его огромное тело, словно холм, источало силу и величие.
Его шкура была подобна золотой парче, переливалась роскошным блеском, на ней в живописном беспорядке располагались чёрные полосы, словно таинственные письмена, придавая ему ещё более свирепый и властный вид. Голова была массивной и грозной; на лбу отчётливо виднелся знак «царя», подчёркивающий его высокое положение властелина всех зверей.
Его глаза, величиной с медный колокол, были холодны и остры, излучая устрашающий блеск. Казалось, этот взгляд пронзает насквозь, и никто не смел встретиться с ним. Клыки его были остры, как ножи, и сверкали холодом — казалось, они готовы в любой миг разорвать добычу.
— Р-р-р! — рёв тигра снова пронзил тьму, разнёсся по всей долине.
Старик, хоть и обладал непревзойдённым боевым мастерством, но сейчас был совершенно измождён. От страха он осел на землю, словно сдался. А Цинь Чуань от этого рёва опешил и окончательно проснулся.
Больше книг на Рулейт.ру
http://tl.rulate.ru/book/202062/23485094
Готово:
