— Совсем безнадёжен! Этот мужчина! Как он мог меня так разочаровать!
Когда Лимит принимал ванну, Акуя вдруг шлёпнула лист бумаги на стол в гостиной. Это, конечно, привлекло двоих, всё ещё разбиравших вещи.
— Что случилось, Акуя? — Святая Кэлайэр подошла первой, обеспокоенно.
— Смотрите сами!
Акуя, вся в ярости, скрестила руки на груди. Она, обычно такая жизнерадостная, — если уж у неё такое лицо, значит, дело серьёзное.
— Десять тысяч золотых? На эти деньги можно купить дом в отдалённом районе Королевского города, да? А это ещё и рассрочка, да с такими процентами — они что, насмехаются? Кха-кха-кха. — Дивэйэр, глядя на цену и проценты, решила, что только полный идиот согласится на такие условия.
Даже доход высокорангового авантюриста — чуть больше двадцати золотых в месяц. При таком доходе выплачивать придётся всю жизнь! Что это за «загородная вилла», чтобы стоить таких денег?
— Дивэйэр, рассрочку только что подписал я.
— Ах, э-э... И с какой же целью, Ваше Высочество?...
Рыжая вампирша сразу сникла, её улыбка мгновенно исчезла, и на лице, словно по волшебству, появилось недоумение.
— Потому что Лимит сжульничал! Он посмел подделать Королевский герб и подписал долговую расписку...
— Как же так? Он ведь не из тех, кто способен на такое?
Поспешно вмешалась Кэлайэр. Подделка королевского герба — даже простое подозрение в таком нельзя высказывать легкомысленно.
— А откуда же у него тогда герб?! Вы видели? К тому же он отличается от моего — явно поддельный.
Как и сказала Акуя, на приложении к другому документу стояла печать с гербом дома Лудэвэйси, и на нём было на два-три кольца узоров больше, чем на гербе Акуи, а также изображения меча и дракона.
— Мы помним, что Ваше Высочество обычно доверяли ему хранение герба...? — вспотев, переспросила Дивэйэр.
— Но я сама сожгла свой герб! Я больше не хотела полагаться на семью! Я же вам всем говорила! А герб на этом документе я создала с помощью магии... — Акуя, казалось, говорила это с большой неохотой.
— М-да, мы знаем. Ты на этот раз твёрдо решила... — поддакнула Кэлайэр.
— Но этот глупый пёс Фэймитэ! Он, он! — Акуя в нетерпении топнула ногой. Дело, которое она так решительно задумала, чуть не было похоронено этим дураком-дворецким.
— Похоже, Лимит не слишком-то серьёзно отнёсся к твоему желанию стать независимой, а?
— Я в нём ошиблась.
— Так ты собираешься платить сама? Может, не стоит здесь жить? Можно отказаться? Сколько неустойка? Посмотрю, сможем ли мы собрать. — Кэлайэр засыпала вопросами.
— Нет! Мы просто останемся здесь. Если мы расторгнем договор, это может повредить репутации королевской семьи. К тому же, если документы начнут тщательно проверять и подделка герба вскроется... это только добавит скандала.
Дивэйэр и Кэлайэр прекрасно понимали, что значит подделка королевского герба. Даже Лимит, верой и правдой служивший королевской семье всю жизнь, вряд ли избежал бы смертной казни, как и его непосредственное начальство и близкие — их бы тоже привлекли к ответственности. Вернее сказать, уже за то, что они знали и не доложили, они обе были соучастницами.
— Тогда что делать? Десять тысяч золотых — даже для Исытэцзиня это не маленькая сумма?
Дивэйэр была в замешательстве. Если бы у неё были такие деньги, она бы лучше просидела столетие в своей пещере, чем купила бы такой отдалённый дом. Но ей было ничуть не жаль, скорее наоборот — она была благодарна Лимиту за то, что он заставил Акую взять кредит на этот дом.
— Раз уж мы всё равно авантюристы и берём заказы, чтобы заработать, пусть ежемесячные выплаты вычитают из моего гонорара. В конце концов, это я решила, чтобы он следовал за нами. Если твоя собственная собака натворила дел, ты ведь должен за ней убирать, правда? Я заплачу свою цену и приму последствия.
Акуя произнесла это тяжёлым голосом. Она боялась, что Лимит и раньше подделывал королевский герб для каких-то дел. Ведь он был так близок к гербу, и его хитроумная магия, казалось, подходила для таких вещей.
— Акуя... — Кэлайэр хотела сказать, что ей не нужно так себя мучить, но, чтобы не вызвать её недовольство, ей оставалось только уважать её упорство.
— Вы ничего не говорите Фэймитэ о том, что знаете. Я поговорю с ним сама.
Увидев серьёзный взгляд Акуи, Кэлайэр и Дивэйэр кивнули.
Вскоре наступила ночь. После того как Лимит обустроил комнаты, суета долгого дня наконец закончилась.
К счастью, дом продавался в хорошем состоянии — можно было въезжать хоть сейчас. Нужно было только разложить купленное на рынке постельное бельё.
Ужин, приготовленный Лимитом, был очень простым: он взял на рынке обычное мясо и сделал лёгкое вечернее блюдо. Вообще-то он был не мастер по хозяйству, но после базового обучения на дворецкого смог освоить кое-какую обычную придворную кулинарию. К счастью, кроме Акуи, остальные две ели очень мало, так что Лимиту не нужно было готовить много гарниров.
Странно, но сегодня Акуя не доела свою порцию и весь ужин смотрела на него так, будто чего-то ждала. Неужели она надеялась, что он приготовит праздничный ужин? Лимиту стало немного не по себе. За столом царила какая-то странная гнетущая атмосфера.
После недолгой трапезы все трое разошлись по выбранным комнатам. Лимит, прибрав на кухне, тоже вернулся к себе.
Он, конечно же, занял самую маленькую комнату для прислуги. В ней помещались только стол, низкий шкаф да односпальная кровать. Осталось так мало места, что мог пройти только один человек. Чтобы войти, нужно было открыть дверь, протиснуться боком и, оставаясь в таком положении, закрыть её...
Почему они так издеваются над прислугой, чёрт возьми? Неужели нельзя было сделать все комнаты одинакового размера? Или так у авантюристов из одной команды появляется стимул, когда их делят на высших и низших?
Однако сегодня, убирая комнаты, Лимит убедился: похоже, только главная спальня, которую выбрала Акуа, была самой большой и роскошной. Остальные две тоже были спланированы с чёткой иерархией по площади — одинаковыми они быть никак не могли.
Было видно, что статус у них такой: принцесса Акуя — первая, святая Кэлайэр — вторая, вампирша-подлиза — третья... а прислуга — на самом дне.
Лимит заодно проверил магию защиты, установленную в доме. Это были мощные оборонительные техники, способные выдержать даже нападение красного дракона, а также очень сильная защита от взлома. Это и было причиной высокой цены на дом. Недостаток — далеко от главного города (в каком-то смысле это тоже плюс, потому что сразу видно, не шатаются ли вокруг подозрительные личности).
Раз уж деньги потрачены на такую защиту, Лимиту не нужно было беспокоиться о защите от взлома и охране.
— Кажется, здесь даже уютнее, чем в королевском дворце~ — В королевском дворце дворецкие и горничные обязательно жили с соседом по комнате, чтобы следить друг за другом и доносить, так что никакой приватности не было. Люди в этом мире ещё не придавали такого значения уединению.
Поэтому Лимит не возражал против такой маленькой, уютной комнатки. Наоборот, чем больше комната, тем менее безопасной она ему казалась. Накопив за несколько дней усталость, Лимит лёг на кровать, повернулся на бок и уже собирался заснуть, как вдруг в дверь постучали в самый неподходящий момент. Из-за тонкой, совсем не звукоизолирующей двери донёсся шёпот.
— Фэймитэ, живо ко мне в комнату.
— «Что этой госпоже опять надо?» — хотя первой мыслью Лимита было недовольство, но если она устроит скандал, будут проблемы.
Лимит всё же надел обратно сюртук и перчатки, захватил купленные сегодня на рынке сладости (успокоительное) и, зевая, направился в комнату Акуа.
Акуя ещё не умылась, была всё в тех же чулках на подтяжках и костюме мечника, даже нагрудник не сняла, а оба меча стояли, прислонённые к кровати.
— «Ну и безобразие! Только Нюйпучжан осмелилась бы ей такое сказать!»
— «Неужели без горничной она даже этого сделать не может? Неужели позвала меня ради этого?»
Но, увы, Лимит знал, что таких «бонусных» сцен не бывает. Когда он только начал прислуживать госпоже Акуе, ей было пятнадцать, самый бунтарский возраст. Уже хорошо, что она сейчас не испытывает к нему отвращения. Принцесса! Дочь Императора Меча! Как она могла позволить слуге-мужчине раздевать себя?
Лимит вежливо улыбнулся.
— Раньше ты говорила о независимости, а в итоге даже сама раздеться не можешь?
— Ах ты, остряк, нашёлся. Всего лишь какой-то Фэймитэ.
Акуа сидела на краю кровати, лицо её было свирепым, но для Лимита это было не страшнее, чем злой взгляд котёнка.
— Хочешь десерт? Я сегодня увидел его, когда гулял. Тот самый, который ты всегда хотела попробовать.
— Хочу... — Акуя осеклась. Чуть не попалась на удочку этого типа!
— «Да! Вот именно! Он всегда притворяется невозмутимым, прекрасно зная мои вкусы и интересы. Сначала я думала, что это просто проявление его усердия как дворецкого.»
Но недавно она узнала от Дивэйэр, что такое поведение Фэймитэ называется «подлизывание», и что, если подлизываться умело, можно даже превратить это в ментальный контроль!
В одной книге, которую читала Акуя, описывалась история: юноша, воспитанный знатной дамой, когда та заболела, каждый день подмешивал ей в еду странное снотворное, чтобы завладеть её имуществом и рассудком. И до самой смерти дама доверяла юноше, который втайне уже стал вампиром!
Вот как это работает: заставляя тебя думать, что он понимает твои желания, он использует твою привязанность к нему, чтобы незаметно поменяться с тобой ролями!
Какая страшная история!
Хотя, глядя на зевающего и слегка нарушающего устав дворецкого Лимита, было совершенно невозможно представить их вместе.
Акуя, конечно, не очень-то доверяла Дивэйэр, даже если та была одной из немногих её задушевных подруг и учителем магии. Но если говорить о времени, проведённом вместе, то с Лимитом оно было дольше.
Однако сегодняшний инцидент с поддельным гербом сильно на неё повлиял. Если сегодня он посмел подделать королевский герб, чтобы что-то купить, то завтра он может посметь сделать что угодно!
Уставившись на пирожное, которое Лимит держал в руках, и на его измождённое лицо, Акуя в конце концов безнадёжно вздохнула.
— «Может, не стоило заставлять его следовать за мной? Не прошло и двух месяцев, а он уже в таком состоянии. Лимит и так очень старался.»
— «Может, он просто слишком глуп, до глупости, вот и придумал такой идиотский выход.»
— «Неужели он и правда не понимает, что я хочу порвать с королевской семьёй?»
Лимит развернул обёртку, и перед Акуей предстал торт, украшенный так же изысканно, как произведение искусства — словно из придворной кондитерской. Это почему-то вызвало у Акуи искреннее недовольство.
— Не будешь? Эх, не похоже на тебя, Ваше Высочество Лудэвэйси. Раньше ты не могла устоять перед сладостями. Если не будешь, я съем.
— Хватит!
Акуя в гневе смахнула торт на пол. Пирожное, которое Лимит хранил с помощью магии холода, упало на пол, размазавшись.
—...
— «Всё-таки я отвоевал его у тех, кто страдает от нехватки углеводов. Даже если у неё плохое настроение, не стоило так поступать?» — Лимит был немного обескуражен. Эта работа всегда была такой.
— «Просто кусок торта, не бери в голову.»
Подавив разочарование, Лимит нагнулся и встал на одно колено, готовясь убрать упавший торт.
— Простите, Ваше Высочество Лудэвэйси, я был слишком бестактен. Я знаю, у вас плохое настроение.
— Не называй меня так, когда мы одни. Ты специально?
— Звукоизоляция в этом доме ужасная, у стен могут быть уши. Я не хочу, чтобы пошли слухи о моей непочтительности.
— Ты же выбрал это место из-за хорошей охраны? Сюда даже монстры не забредают, чего бояться каких-то воров? Я правда не понимаю, о чём ты думаешь!
Акуа явно не понимала, о чём говорит Лимит, но интуиция подсказывала ему, что какая-то вампирша точно подслушивает. У этой особы была такая привычка. Может, и святая тоже там.
— Так зачем ты меня позвала? Акуя.
— Так дальше не пойдёт, Лимит.
На такое внезапное заявление Акуа Лимит ничуть не удивился.
Глядя на её серьёзное лицо, он даже подумал, что она милая. Эта избалованная и высокомерная девчонка, оказывается, тоже может испытывать чувство опасности.
— «Сейчас у неё, наверное, период тревоги?» — Двадцать лет. Её старший брат и сестра уже пробудили и унаследовали «право» — самое веское доказательство того, что они дети Императора Меча.
Но у Акуа до сих пор не было никаких признаков пробуждения. Лимит слышал об этом и от самого Императора Меча.
«Акуя не получит силу Императора и не унаследует моё дело. Она отличается от нас. Поэтому, пока не придёт время, ты отвечаешь за её защиту.»
А Император Меча не сказал ей самой об этой «предопределённости».
Так что Лимита ничуть не удивляло, насколько она тревожна и как сильно хочет самоутвердиться.
Видя, что Лимит всё ещё хмурится, Акуя просто подняла ногу.
— Сними мне носки.
— Слушаюсь.
Акуя сама ослабила подтяжки, а Лимит, присев на корточки, медленно стянул длинные носки. Чтобы они были прочными и износостойкими, носки у мечницы Акуа должны были быть очень толстыми.
Однако сочетание высоких сапог и хлопковых носков, даже если ежедневно мыть и менять носки, не спасало сапоги от превращения в рассадник бактерий. Лимиту пришлось задержать дыхание, терпя кислый запах, и ускориться.
Он не хотел, чтобы его нос чем-нибудь заразился. Это было не из-за отсутствия профессионализма или брезгливости к этим прекрасным ножкам, а из-за элементарных знаний гигиены.
Стянув оба белых носка и обнажив бело-розовые ступни, Лимит почувствовал, что сонливость немного отпустила. Какие у неё мягкие мышцы, неужели она так расслаблена?
— Фу-у-ух...
— «Кстати, теперь мне придётся и это всё стирать?» — Лимиту стало немного досадно. Поначалу это могло бы даже немного возбуждать, но мысль о лишней работе вызывала только головную боль.
— «По крайней мере, в Королевском городе мне не приходилось заниматься домашними делами. Может, выучить бытовую магию? Нет, проще нанять горничную.»
— «Чем тратить время на изучение бытовой магии, лучше попытаться тайком выучить технику Владыки Демонов в „Академии“ — как технический задел для будущего убийства Императора Меча.»
— Ты ведь тоже не хочешь этим заниматься, правда? Если придётся делать это каждый день, ты ведь не смиришься?
Акуя спросила неуверенно. Ей казалось это странным: в некоторых вещах у Лимита была очень сильная гордость, но когда она сама оскорбляла его или била, он, казалось, просто терпел.
Будто все эти унижения превращались в какие-то другие чувства... И это ощущение вызывало у Акуи отвращение. Разве так должен вести себя мужчина! А тем более мужчина, который хочет за кем-то ухаживать!
— Э-э.
Очнувшись и подняв голову, он обнаружил, что на него в упор смотрят голубые глаза. Лимиту было некуда деваться от этого взгляда, он был полностью подавлен этими глазами, так похожими на глаза Императора Меча.
Обладательницей таких глаз оказалась Акуа, которую он знал с детства.
Из-за характера Акуи даже эти глаза слегка утратили ту смертоносную ауру, и Лимит вздохнул с облегчением, но в то же время ему стало стыдно. Он боялся Императора Меча.
— Ха-а? Фэймитэ, что это за взгляд?! Тебе что, нравится этим заниматься?! Гадость!
Нога Акуа ткнулась прямо в лицо Лимита и повалила его. Он шлёпнулся задом прямо на раздавленный торт, весь испачкавшись.
— Фэймитэ, я тебя спрашиваю. Откуда взялся этот дом? Говори правду, не вздумай врать.
Акуя решила дать своему дворецкому последний шанс, но Лимит всё ещё упорствовал, делая невинное и растерянное лицо.
— Что опять случилось? С чего вдруг?
— «Точно как в том романе, ей-богу...» — Чувство недоверия и гнева смешалось в душе Акуи, ей было очень тревожно.
— Ты всё ещё прикидываешься дурачком. Да, если вспомнить, ты просто мастер притворяться. Раньше во дворце твои трюки помогали мне обманывать их, но теперь... я думала, что могу тебе доверять.
—...
Лимиту действительно не нравилось слушать такое, особенно когда на него смотрели с таким презрением.
Он и так был уставшим и не мог отдохнуть, хотел угодить, а в итоге весь в креме и фруктах, да ещё и получил пинок по лицу, от которого остался запах пота, но он всё ещё боялся вытереть его.
— «Ради чего я тогда склонил голову перед Императором Меча? Ради чего я всё время думаю об этой дуре-принцессе?..» — Лимит начал сомневаться в своей жизни.
— Зачем ты подделал королевский герб? Этот дом ты взял в долг от имени королевской семьи, не так ли? Зачем ты меня обманул?
— Я не помню, чтобы обманывал тебя... Ваше Высочество.
— «Эта дурочка неужели правда думает, что нашёлся бы добрый человек, готовый подарить ей дом?! Да если бы и нашёлся, разве это не был бы долг в каком-то смысле? И гораздо более серьёзный — долг человеческой благодарностью! Если попадётся плохой человек, его и вовек не расплатишь!»
—... — Снова услышав слово «Ваше Высочество», Акуя чуть не взорвалась. Ей претила эта внезапная дистанция, которую устанавливал Лимит, ведь она считала его своим человеком.
— Ха-а... правда, я... ты меня очень разочаровал, Лимит. Говори, что ты ещё делал с поддельным гербом? Быстро, пока я ещё в настроении.
— Я правда не понимаю, о чём ты говоришь...
— «Подделка королевского герба — это же смертная казнь! Кто на меня это вешает?! Опять эта проклятая вампирша мутит воду? Ей мало, что ли?!»
— Хорошо! Ладно! Ты всё ещё прикидываешься! Правда, молодец! Тебе обязательно нужно, чтобы я послала людей проверить тебя и опозориться перед всеми, да?!
Видя, что Лимит не признаётся, Акуя начала впадать в истерику. Она не понимала, почему так происходит. Неужели все эти годы доверия были лишь её иллюзией и фантазией?!
—... Ваше Высочество, я правда не понимаю, о чём вы говорите.
— Я не понимаю, Лимит... я ведь была так к тебе добра...
— «По крайней мере, если бы Лимит признался, она могла бы, пока ещё не порвала окончательно с королевской семьёй, попытаться скрыть его прошлое.»
— Клянусь, я никогда не делал ничего, что могло бы опозорить Ваше Высочество Лудэвэйси.
— Клянёшься... Такие слова кто угодно может сказать! Все так говорят! Я не хочу это слушать! Хватит! Хватит! Я поняла! Вот твоё истинное лицо, да?! Пять лет! Вы, люди, просто невероятны! Неужели эти никчёмные вещи так важны?! Один за другим, ради так называемого «величия» и «положения» вы готовы на всё?! Даже самыми искренними чувствами можно торговать и предавать?! Очень жаль, но твой план не сработает, потому что я правда собираюсь покинуть королевскую семью! И тебе советую тоже убираться!
— Ваше Высочество Лудэвэйси, что с вами? Успокойтесь, хорошо? Вы сейчас...
Видя, что Акуа срывается, Лимит поспешно подхватил её, пытаясь наложить на неё Заклинание ясности. Это могло помочь ей избавиться от возможного внушения. Хотя это было лишь предположением Лимита, он чувствовал, что с Акуей что-то не так.
— Руки прочь! Не подходи ко мне, низший!
Увидев, что Лимит достаёт посох, Акуа, не раздумывая, выхватила прислонённый к кровати Королевский прямой меч и ловко взмахнула им. Острый клинок перерубил посох, верой и правдой служивший Лимиту все пять лет его службы, и отрезал прядь его чёлки.
—... А?
Глядя, как этот изысканный юбилейный посох (ограниченная серия в 100 штук) Магической академии Утобия разлетается на куски, Лимит на мгновение подумал, что попал под Иллюзию.
Он, как маленький ребёнок, попытался собрать рассыпавшиеся деревянные обломки. Он пять лет наводил на него этот блеск...! И всё пропало!
Это должно было стать стартовым капиталом для его запасного плана. Если бы он больше не мог терпеть гнёт Императора Меча, он мог бы продать этот посох, выручить немного денег и спрятаться в горах. Но теперь и этот путь отрезан.
Нет, даже если он почти отказался от этого выбора, чувства, накопленные за эти пять лет, не были фальшивыми.
«Аньцзелина» была почти частью его самого!!!! Это был посох, которым Лимит пользовался в этом мире дольше всего!!!! А теперь... теперь Аньцзелина мертва! Почему! Почему так!!!
Нарочно?
— «Да, точно... Как бы ни была неуклюжа Акуа, она не настолько небрежна, чтобы оставлять оружие прислонённым к кровати.»
Оружие, испачканное кровью монстров, таит в себе опасность заражения. Даже если его очистили святые, на физическом уровне оно чисто, но психологическую брезгливость трудно преодолеть, правда?
Это как некоторые люди не могут есть свиные кишки. При мысли об этом руки, сжимавшие останки Анцзе, задрожали. В этом посохе хранились все заклинания, которые Лимит помнил и не помнил за эти пять лет. Теперь весь этот пятилетний труд был уничтожен.
— Не смей больше использовать свою магию... Не подходи ко мне, я не хочу тебя ранить...
Акуя на психологическом уровне не могла принять от Лимита никаких усиливающих техник, особенно тех, что влияют на разум. От одной мысли об этом её бросало в дрожь, и руки, сжимавшие прямой меч, тоже дрожали.
Глядя на остриё меча, направленное на него, Лимит почувствовал ледяной холод в душе. Только что погибла половина его самого, а теперь на него ещё и направляют эту опасную штуку.
Сейчас у Лимита не было даже мелка. Он, не сильный в пении заклинаний, был совершенно беспомощен.
Для Лимита меч в руках Акуи сейчас был смертоноснее меча Императора Меча. Потому что Император Меча ни за что не стал бы лишать его жизни — он признавал его ценность.
— Ваше Высочество Лудэвэйси, я не знаю, кто вас настроил, но неужели слова этого человека... важнее пяти лет нашего доверия? — Лимит поднял руки, словно сдаваясь, и настороженно произнёс.
— «По крайней мере, я верил. Хотя у неё был высокомерный и нелогичный характер, когда я встретил юную принцессу, я считал это своим новым рождением. Мне было дано важное поручение — защищать Акую.»
— «Я думал, что не смогу изменить Императора Меча, но если я заслужу доверие его потомка, возможно, я увижу будущее? Возможно, я смогу поверить, что мирное сосуществование с этим миром возможно.»
— Но как же так? Пять лет, целых пять лет отдано — а она всё равно не может избавиться от этой дискриминации? Не то что жилья — даже доверия нет? До чего же горько... Неужели всё именно так? Для неё я — всего лишь вещь, которую можно заменить в любой момент, когда ей вздумается? Неужели роль дворецкого настолько ничтожна и заменима?
— Пять лет доверия... И ты смеешь говорить такое, Лимитэ? Нет, Лимитэ Кэли'эр. Ха — отныне ты свободен. С этой минуты я снимаю с тебя обязанности королевского дворецкого. До завтрашнего вечера покинь этот дом.
Таково было последнее слово Акуи. И Лимитэ окончательно оставил надежду.
«Всё, что я отдавал в одиночку, для „королевской семьи“ было лишь само собой разумеющимся, не так ли?» — Лимитэ стиснул зубы, сжав кулаки. В голове мелькнула насмешливая усмешка Императора Меча. Он чувствовал себя униженным и одураченным.
— Простите.
Лимитэ собрал драгоценные осколки, спрятал их за пазуху, положил перчатки дворецкого на пол и вышел вон.
«Просто я — „низкородный“. Но даже такой, как я!.. У меня есть то, что я считаю дорогим...»
Он не собирался срывать злость за разбитый Посох на Акуе. В конце концов, требовать от кого-то взглядов и морали, опережающих время, — лишь пустая мечта. Пусть она остаётся своей Ваннюй.
http://tl.rulate.ru/book/201848/24981090
Готово:
