Оглядывая беспросветно черное пространство вокруг, Лю Чжао ощутил необъяснимую тревогу. Он ненавидел это чувство — чувство бесцельности.
Точно так же было и после смерти родителей: он бродил по деревенским тропам, пребывая в вечном оцепенении. И без того не слишком сообразительный, он тогда стал походить на безумца, и лишь резкий, отрезвляющий выговор Учителя Ши помог ему прийти в себя.
С тех пор Лю Чжао изо всех сил старался забыть горечь утраты. Но разве мог ребенок так легко избавиться от такой боли? Чтобы заглушить её, он тренировался, учился и спал, но в остальное время без устали изнурял себя кулачным боем. Стоило ему выбиться из сил, он садился за книги, не позволяя себе ни секунды передышки.
Возможно, именно благодаря этому он довел «Кулак тигра-меча» до стадии Пустоты, а старые книги, которые он зубрил годами, сумел выучить наизусть всего за год.
И вот, Лю Чжао снова принялся за «Кулак тигра-меча». Снова и снова, раз за разом, пока силы не покинули его, и он не рухнул на землю.
— Ха... ха... ха... Как же... темно!
Тьма, заполнявшая всё вокруг, пробудила в сердце Лю Чжао страх — чувство, которое он так долго пытался в себе искоренить.
— Я... я не... не должен... бояться... Мне нужно... тренироваться!
В этот миг всё, о чем он мог думать — это подняться и продолжить бой. Но усталость была запредельной: веки налились свинцом, а пот, стекавший с тела, превратился в ручей, постепенно захлестывающий его.
— Я... я сейчас умру? Пусть так. Тогда я отправлюсь в Гуйсю. Интересно, там холодно? Папа и мама... они ведь ждут меня там? Папа, мама, я иду!
Лю Чжао из последних сил разлепил веки. Прямо перед ним возникли родители, протягивающие к нему руки.
— Папа, мама, вы правда пришли! Я сейчас... Нет! Вы же мертвы!
Лю Чжао резко распахнул глаза, вновь осознав жестокую реальность. Родителей больше не было. Он сам похоронил их.
— Вы... вы не мои папа и мама! Вы фальшивые! Всё это ложь!
Лю Чжао яростно уставился на них, срываясь на крик. С тех пор как родителей не стало, он терпеть не мог, когда кто-то упоминал их при нем, и не раз ссорился из-за этого с одноклассниками.
Пусть эти двое и были похожи на его родителей лицом и ощущением, ложь оставалась ложью. Реальность неизменна.
Люди часто ищут утешения в иллюзорных мирах, не желая смотреть правде в глаза, но иллюзия — это лишь тень, она никогда не станет явью.
С покрасневшими глазами Лю Чжао из последних сил поднялся с земли, но слабые ноги не держали его. Он замер на четвереньках, тяжело и часто дыша. Его грудь ходила ходуном, словно у тигра, завидевшего добычу на своей территории — он был готов сорваться в любую секунду.
— Рр-р-ра!
Рык... нет, это был тигриный рык. Движения Лю Чжао в точности повторяли первый рисунок из старой книги — «Тигр бросается на добычу». А за его спиной призрачной тенью проступил огромный тигр с белой полосой на лбу.
Если бы Ши Лэй был здесь, он бы невольно восхитился: это означало достижение второй стадии техники — стадии Реальности.
Стадия Реальности требовала не просто повторения формы, но постижения самой сути. И яростный рык Лю Чжао уже обладал мощью настоящего тигра.
Однако сам Лю Чжао этого не знал. Запертый в темноте, он лишь распалялся всё сильнее, издавая из горла низкое, утробное рычание, подобно зверю, загнанному в клетку.
Но даже самый храбрый зверь в клетке рано или поздно выдыхается. Вскоре веки Лю Чжао начали тяжелеть, и он рухнул, словно рухнувшая гора.
Он не закрыл глаза окончательно, продолжая настороженно озираться. Само присутствие воздуха в этом месте вселяло в него ужас, он не смел расслабиться.
Но изнеможение брало своё. Дыхание постепенно выравнивалось, буря эмоций утихала. В голове настойчиво звучал голос, шептавший, что стоит только уснуть — и всё закончится.
— Нет... нельзя... я... не могу... спать... Мама... просто... уснула... и её не стало... Я должен... держать глаза... открытыми...
Поняв, что проваливается в сон, Лю Чжао из последних сил вскинул голову, но не продержался и секунды — голова бессильно мотнулась вниз. Тогда ему пришлось подложить руки под подбородок, чтобы хоть как-то удерживать голову.
Приоткрыв глаза, он огляделся и вдруг кое-что осознал.
— На что я похож... Точно! На черную собаку у входа в деревню. Собака, просто бродячая собака!
Лю Чжао помнил, как, возвращаясь из леса с дровами, он слышал за спиной шепот: «Ничейный пес». Теперь это сравнение казалось ему пугающе точным.
— Учитель называл это как... Точно, «заблудший пес», пес без дома! Ха-ха-ха! Я не хочу быть собакой! У меня есть дом!
Лю Чжао изо всех сил зашевелил ногами. Его тело больше не лежало плашмя, а замерло в полусогнутом, пружинистом положении. Понаблюдай за ним посторонний — и он бы вздрогнул: Лю Чжао походил на разъяренного тигра. Пусть и молодого, но способного заставить содрогнуться лес.
*Хрусть!*
Черная клетка, словно разбитое зеркало, пошла трещинами и в мгновение ока разлетелась вдребезги.
— Это что...
Лю Чжао растерянно смотрел на всё вокруг. Сначала была тьма, теперь — ослепительная белизна. Из-за своей медлительности он не мог сразу сообразить, что происходит.
— Но страха больше нет. Наоборот... как-то... тепло?
Действительно, тепло. И это не было похоже на то бескрайнее поле; это тепло шло из самой глубины души. Усталость мгновенно испарилась, а по всему телу разлилось приятное, согревающее чувство.
— Это... это мой Судьбоносный Узор? Просто пустое место? Что это вообще такое?
Не в силах разобраться, Лю Чжао решил отбросить мысли. Он размял конечности, чувствуя небывалую легкость. Повинуясь порыву, он решил снова начать тренировку.
Но стоило ему замахнуться, как белая пелена раскололась, обнажив черную дыру. Лю Чжао не успел среагировать и кубарем полетел вниз, издав пронзительный вопль.
— А-а-а!!!
*Бам!*
— Ой! Больно!
Лю Чжао потирал макушку. Казалось, будто его сбил огромный кабан из дома дяди Ху.
— Мерзавец! Чего ты орешь!
Резкий, строгий голос прозвучал прямо над ухом. Лю Чжао вздрогнул и машинально выпалил:
— Простите ученика! Ой... я... я выбрался?
Глядя на разгневанное лицо перед собой, Лю Чжао со всей силы ударил себя по щеке.
— Ай! Больно же! По-настоящему! Я и вправду выбрался!
Глядя на это безумное поведение, Нянь Сяньшэн нахмурила брови. Что же с этим мальчишкой случилось? Неужели...
Обладая догадкой, Нянь Сяньшэн просияла и властно скомандовала:
— Тишина!
Знакомый раскат грома ударил по ушам. Лю Чжао замер, а затем повернулся к хмурой Нянь Сяньшэн.
— Ой, беда!
Лю Чжао поспешно склонился в глубоком поклоне:
— Это моя... моя дерзость! Прошу... прошу, Учитель... накажите меня!
— Хм! О наказании позже. Какой Судьбоносный Узор ты пробудил? Есть ли в нем что-то необычное?
Нянь Сяньшэн резко схватила Лю Чжао за запястье, в ее голосе сквозило нетерпение.
Лю Чжао, испугавшись такой внезапности, пролепетал:
— Это... это...
— Говори же!
— Слушаюсь!
http://tl.rulate.ru/book/201708/24793153
Готово:
