Через полмесяца, Внутренний круг горы.
Су Цзиньшуан закончила медитацию и собралась уходить. Духовное восприятие скользнуло неподалёку — там охотился дикий волк.
Су Цзиньшуан влила духовную силу в ноги, в несколько прыжков оказалась на густом дереве, укрылась за ветвями и быстро сложила печать. «Шух» — сгусток яростной огненной духовной силы упал на волка.
Волк жалобно завыл и с яростью бросился на дерево, снова и снова ударяясь о ствол.
Левая рука мгновенно сложила печать Техники опутывания — несколько лиан крепко прижали зверя к земле.
Правая рука сжимала меч. Она прыгнула вниз, лезвие с силой вонзилось в тело волка.
Волк взбесился, забыв о боли, вырвался из пут лиан и стремительно кинулся Су Цзиньшуан прямо в лицо. Некогда было думать — она быстро сложила печать Формулы Лёгкого Тела, отпрыгнула по диагонали назад, получив мгновение передышки.
Красная духовная сила влилась в длинный меч, клинок раскалился докрасна. Без колебаний она рубанула волка по голове. Голова глухо ударилась о землю, кровь забрызгала всё вокруг.
Так волк и испустил дух.
В эти полмесяца днём она практиковала заклинания в лесу, а по ночам сидела в медитации и совершенствовалась дома. Из нескольких заклинаний только Техника огненного шара и Техника опутывания достигли начального уровня.
Другие заклинания, возможно из-за особенностей корня духовности, требовали преобразования духовной энергии — для неё это пока было затруднительно.
Однако отрадно, что Искусство Меча получалось у неё весьма складно, с истинным образом воительницы. Су Цзиньшуан очень нравилось наслаждаться свободным взмахом меча.
С тех пор как она встала на путь совершенствования, всё время шла сама, ощупью. Хотя наделала немало ошибок, результат радовал.
Она сложила печать Техники очистки, убрала тушу волка в Сумку хранения, быстро привела всё в порядок — ни следа не осталось от жестокой битвы.
Глядя, что уже смеркается, применила Формулу Лёгкого Тела и быстро добралась до входа в деревню. Замедлила шаг, притворившись, что только что вернулась с горы, чтобы слишком быстрая скорость не вызвала подозрений у жителей.
— Слышали? В деревню вернулся наш Су Даху.
— Он ведь ушёл в город охранником каравана? Зачем же вернулся сейчас?
— Говорят, при обозе на него напали разбойники, сломали ногу, вот и вернулся.
— Ногу сломали? Так серьёзно?
— Сказывают, в городе вылечили, но осталась хромота, ходит с трудом.
Слушая пересуды крестьян, Су Цзиньшуан попыталась вспомнить имя Су Даху.
Она помнила: в детстве Су Даху покупал ей леденцы, а особенно в те два года после смерти отца Су он весьма заботился об их семье.
Вернувшись домой, она сразу увидела распахнутые настежь ворота во дворе. В душе закралось сомнение, и она выпустила своё духовное восприятие.
Духовное восприятие, как незримая сеть, мгновенно накрыло весь двор и окрестности. В тот же миг она услышала разговор матери с тётушкой Да Линьшэнь.
— Мать Ацзинь, подумайте над тем, что я сказала. Наш Даху до сих пор не женат, человек он надёжный и честный.
После того как тётушка Да Линьшэнь убеждала её, задевая за живое, мать Су дрогнула лицом и ответила:
— Тётушка Линь, дайте мне подумать.
— Не спешите, не спешите, я знаю. Вы хорошенько обдумайте.
Они ещё поговорили о другом, сменили тему. Вскоре тётушка Да Линьшэнь попрощалась, мать Су встала проводить.
Вернувшись в комнату, Су Цзиньшуан чуть нахмурилась, сама не зная, что у неё на душе. Матери в этом году всего двадцать четыре — самая лучшая пора.
А она уже одной ногой на пути бессмертия — рано или поздно придётся покинуть дом, покинуть мать, покинуть эту горную деревушку.
Су Цзиньшуан хотела взглянуть на Мир культивации, о котором читала в книгах, увидеть иное небо и иную землю. Жажда этого мира развеяла лёгкую грусть.
Ведь небожители и смертные — разные. У культиваторов свои стремления, у обычных людей — свой удел.
И у её матери должна быть собственная жизнь; не годится лишать её права на счастье из-за себя.
За последние дни наблюдений она поняла, что Су Даху — человек честный, простодушный, почтительный к родителям, в деревне у него добрые отношения со всеми, его любят.
В это время Су Даху ещё передал им в дом свинину, овощи, фрукты. Не слишком дорого, но от души — видно, что он человек тонкий.
Видно, Су Даху — тот, на кого можно положиться. Когда всё уладится, мать Су заживёт счастливо, и Су Цзиньшуан со спокойным сердцем отпустила свои тревоги.
А мать Су в последние дни словно хотела что-то сказать, но не решалась, и Су Цзиньшуан не заводила разговора.
Однажды утром.
Су Цзиньшуан тихонько отворила дверь, вышла во двор. Увидела мать, хлопочущую на поле с лекарственными травами. Су Цзиньшуан подошла и взяла её под руку.
— Матушка, иди есть.
За столом мать смотрела на неё, шевелила губами — явно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Ацзинь, как ты находишь дядюшку Даху?
— Дядюшка Даху очень хороший, Ацзинь он тоже нравится. Говорят, дядюшка Даху — охранник каравана и знает боевые искусства.
— Ацзинь, а если мы будем жить вместе с дядюшкой Даху, ты будешь рада?
— Ацзинь будет рада. Тогда будет кому защищать Ацзинь и матушку.
Мать Су провела рукой по волосам дочери.
— Ацзинь выросла, уже думает о матери.
Су Цзиньшуан ответила невинным тоном, но, отвернувшись, мгновенно убрала улыбку — детское личико посуровело.
Через два месяца.
Мать Су в алом платье сияла красотой. В волосах слева — красный цветок, чёрные пряди собраны заколкой в виде персикового цветка, губы подкрашены кармином — каждая деталь была к месту.
Су Цзиньшуан всегда знала, что мать красива, но сегодня — особенно. Она накрыла матери голову красной фатой, взяла за руку и медленно подвела к свадебному паланкину.
Хотя они жили рядом, полагающиеся обряды всё равно следовало соблюсти — в знак уважения.
Су Цзиньшуан шла за свадебной процессией. Глядя на это веселье, радовалась в душе, что мать обрела пристанище, но и чувствовала лёгкую горечь. Прижала руку к сердцу — там было горько.
Когда всё закончилось, духовное восприятие скользнуло по двору матери и дядюшки Даху: они уже крепко спали. Она тихонько вышла со двора.
Подняла голову к небу — высоко в вышине висела круглая луна, звёзды усеивали небо. Легкий ветер приходит медленно, тени деревьев колыхались — всё дышало покоем и безмятежностью.
Применив Формулу Лёгкого Тела, она в несколько прыжков оказалась на Задней горе деревни Суцзя. Перед ней был Небольшой холмик, рядом — каменная табличка с надписью «Могила Су Хаотяня», внушавшая торжественную суровость.
Су Цзиньшуан опустилась на колени, трижды стукнулась лбом о землю, достала из Сумки хранения кувшин с вином, открыла крышку, вылила на землю и разложила перед табличкой плоды.
— Отец, я пришла тебя проведать. Принесла твоё любимое вино.
Она замолчала, голос дрогнул.
— Отец, я скучаю по тебе! Ты уж не серчай на Ацзинь, ладно?
— Отец, я давно не видела на лице матери счастливой улыбки. А сейчас, глядя на её улыбку, Ацзинь тоже радуется.
— Думаю, ты, отец, тоже хочешь, чтобы мать каждый день была счастлива, правда?
Она задержалась ещё на миг и сказала:
— Отец, я пойду. Навещу тебя в другой раз.
http://tl.rulate.ru/book/201663/24947637
Готово:
