Глава 3. Визит Третьего
Густые кроны деревьев скрывали заходящее солнце, погружая лес в прохладный полумрак. Рин вздрогнула, внезапно почувствовав, как на её плечо легла чья-то рука.
— Рин, ты вся горишь. — Раздался над самым ухом бархатный шепот. — Увидела что-то интересное?
Харуаме уже давно почуял её присутствие. Он знал, что девочка тайком наблюдает за ним из-за деревьев, поэтому, дождавшись ухода Куренай, просто сложил печать и, применив Технику Шуншин, растворился в воздухе, чтобы в следующее мгновение бесшумно возникнуть прямо за спиной Нохары.
— П-прости меня, Харуаме, я правда не хотела подглядывать! — Рин нервно скрестила указательные пальцы, а её щеки запылали пунцовым румянцем, став горячими, как печь.
— Всё в порядке, Рин. — Мальчик тепло улыбнулся. — Ты мне тоже очень нравишься. Идём, уже темнеет, я провожу тебя до дома.
С этими словами Харуаме мягко, но уверенно взял её крохотную ладошку в свою.
«Какая же она всё-таки милая», — пронеслось в его голове, пока он наслаждался нежным, согревающим теплом её руки.
Он признавался самому себе: даже если бы Система не связала их, он всё равно проникся бы к Рин глубокой симпатией. И раз уж выбор сделан, он костьми ляжет, но не допустит той кровавой трагедии, что хранилась в чертогах его памяти из прошлой жизни.
«Мадара... Зецу... Готовьтесь к смерти», — его глаза на миг хищно блеснули.
Харуаме был абсолютно, непоколебимо уверен в своих силах. С его чудовищным врожденным талантом и усилениями, щедро отсыпаемыми Системой, не то что какой-то Мадара — сами Ооцуцуки почтут за честь чистить его запылившиеся сандалии шиноби!
— Н-но как же Куренай? — робко подала голос Рин, задыхаясь от переполнявших её противоречивых чувств. Радость билась в груди птицей, но страх сжимал сердце. — Харуаме, разве вы с Куренай не...
Она до ужаса боялась предательства. Они с Куренай были лучшими подругами, и если та узнает... возненавидит ли она её за это?
— Я люблю Куренай. И люблю тебя, — совершенно спокойно ответил Харуаме, не сбавляя шага. — Куренай всё поймёт.
Он скосил взгляд на идущую рядом девочку. Её мягкие, утонченные черты лица дышали невинностью и какой-то неземной, трепетной аурой.
— Рин, — голос Харуаме зазвучал с обезоруживающей искренностью, — ты самая красивая девочка во всей Конохе.
«Вот же негодник! — панически забилось сердце Рин в приступе сладкого стыда. — Как он смеет? И Куренай ему нравится, и я!»
Ей казалось, что Харуаме ведет себя возмутительно, но... боже, как же ей это нравилось!
— П-правда? — она робко подняла на него огромные глаза. — Я... я правда такая, как ты говоришь?
И пусть где-то на задворках сознания билась мысль, что Харуаме ведет себя как настоящий бабник, Рин ни за что на свете не хотела его отпускать. В конце концов, он был самым привлекательным парнем во всей деревне!
— Ну конечно, — Харуаме уверенно кивнул. — Сама подумай: разве я разговариваю с кем-то, кроме тебя и Куренай? Ты даже лучше, чем я описал. Добрая, нежная, чуткая... Рядом с тобой так спокойно.
«А ведь и правда», — задумалась девочка.
В Академии Харуаме вечно окружала толпа фанаток — не только одноклассниц, но и девчонок постарше, которые вились вокруг него на каждой перемене. Но он всегда оставался к ним холоден, словно лед, отмахиваясь сухими дежурными фразами. И только с ней и Куренай его ледяная броня таяла.
«В конце концов, мы с Куренай — как сестры, — пыталась успокоить свою совесть Рин. — Разве это так уж страшно — делить одного парня на двоих? Интересно, она согласится?..»
Она хлопнула своими очаровательными ресницами, снедаемая душевными терзаниями. Харуаме, разумеется, и понятия не имел о том урагане, что бушевал в девичьей голове. Да ему было и не до того: в его разуме то и дело всплывали уведомления Системы, и он с упоением купался в потоке стремительно растущих очков эмоций.
Сумерки густыми чернилами залили улицы Конохи. Проводив Рин до самого порога, Харуаме, не теряя ни секунды, рванул к себе домой.
Он мчался на пределе физических возможностей, то и дело вплетая в бег Технику Шуншин, так что расстояние до родного крыльца растаяло в мгновение ока. И стоило ему приземлиться перед дверью...
— Весьма недурное владение Шуншином, малыш Харуаме. — Донесся из сгустившихся теней спокойный, старческий голос.
Хирузен Сарутоби медленно вынул изо рта дымящуюся трубку и благодушно улыбнулся.
«Третий Хокаге?» — Харуаме вскинул голову, впиваясь взглядом в фигуру старика, и тут же мысленно отдал приказ Системе просканировать гостя. От этого всевидящего ока не могла укрыться ни одна иллюзия или техника перевоплощения!
[Цель: Хирузен Сарутоби. Возраст: 48 лет.]
[Боевая мощь: 60 000 (Уровень Каге). Харизма: 3.]
«Сохранить пиковую форму к сорока восьми годам... Не зря его прозвали Богом Шиноби», — мысленно усмехнулся Харуаме.
И хотя к Третьему он не испытывал ни капли симпатии, питая скорее глухое отвращение к его политике, отрицать гениальность Сарутоби было глупо. Достичь таких чудовищных высот без врожденного улучшенного генома — задача, непосильная для простых смертных.
Удостоверившись, что перед ним не смертельная ловушка вражеских шпионов, а самый настоящий лидер Деревни Скрытого Листа, Харуаме мгновенно сбросил напряжение и отвесил безупречно почтительный поклон.
— Господин Третий. Прошу, проходите. — Мальчик проворно отворил входную дверь, пропуская гостя внутрь.
Да, он прекрасно понимал, что рано или поздно их интересы с верхушкой Конохи столкнутся в кровавом конфликте. Но не сегодня. Сейчас ему как воздух было необходимо пустить пыль в глаза этому старому лису, создать образ идеального, преданного шиноби и выиграть бесценное время для собственного развития.
— Полно тебе, не стоит таких церемоний. Это я должен извиняться за незваный визит, — мягко рассмеялся Хирузен, проходя в дом.
И хотя его слова звучали обыденно, в глубине души старик был крайне польщен столь почтительным приемом. За порогом открывалась скромная, но удивительно уютная квартирка: небольшая гостиная, плавно переходящая в спальню. Вся мебель была выдержана в строгих, лаконичных тонах, а деревянные полы блестели так, словно их только что до блеска отполировали. Ни пылинки, ни брошенной вещи — идеальный порядок.
— Подумать только, ты содержишь дом в такой безукоризненной чистоте, — искренне восхитился Сарутоби, оглядываясь по сторонам. — Какой же ты, однако, собранный и самостоятельный мальчик!
За годы своего правления Хокаге повидал множество жилищ. И мог с уверенностью сказать: не то что ровесники Харуаме, но и далеко не каждый взрослый шиноби мог похвастаться такой маниакальной аккуратностью. Пожалуй, даже его собственная супруга, мудрая Бивако Сарутоби, не смогла бы навести здесь лучший порядок.
— Вы слишком добры ко мне, Господин Третий, — без тени заискивания ответил Харуаме. Он плавно выдвинул стул для гостя, достал из шкафчика чистые чашки и, согрев чайник, разлил ароматный кипяток.
— Благодарю, дитя. — Хирузен с кряхтением опустился на стул и, хитро прищурившись сквозь клубы табачного дыма, вдруг спросил:
— Скажи-ка... Что ты думаешь о Какаши?
Харуаме невозмутимо налил воду и себе. Сделав крошечный глоток, он опустился на стул напротив Хокаге.
— Какаши? — Он сделал вид, что задумался. — У него ледяная корка снаружи, но горячее сердце внутри.
— Ледяная корка? — брови старика удивленно поползли вверх.
— Именно. Пусть он и напускает на себя вид неприступного и надменного гения, в глубине души он невероятно добр. Просто Какаши... заперт в себе. Он совершенно не умеет выражать свои истинные чувства.
— Не умеет общаться с людьми, говоришь... — Хирузен задумчиво погладил бородку. А ведь мальчик зрел прямо в корень.
— Удивительно слышать от тебя столь глубокие суждения, — с теплотой произнес Хокаге. — Очевидно, ты очень внимателен к своим товарищам и высоко ценишь узы дружбы. Харуаме... — Старик отпил из чашки, сверля мальчика проницательным взглядом. — А ты не задумывался о том, чтобы закончить Академию досрочно?
Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в тишине.
— До меня дошли слухи о твоем недавнем спарринге с Какаши. Судя по всему, твой уровень мастерства уже давно достиг ранга Чунина. Боюсь, учителя в Академии больше не смогут дать тебе ничего нового.
— На данный момент я не планирую выпускаться, — Харуаме покачал головой с легкой, почти мечтательной полуулыбкой. — Вы правы, Академия больше не делает меня сильнее как шиноби. Но там... там мои друзья. Мне нравится проводить с ними время. Я дорожу этими светлыми днями и хочу побыть обычным ребенком чуть дольше, прежде чем кровь и долг настоящего ниндзя станут моей повседневностью.
При этих словах глубокие морщины на лбу Третьего разгладились. Лицо старика озарилось неподдельным облегчением и радостью.
«Дружба... Узы товарищества... Как же прекрасно он мыслит, — ликовал Хирузен в душе. — Значит, Воля Огня, которую я так старательно взращиваю в этих детях, дала свои всходы!»
Изначально старик планировал подтолкнуть юного гения к досрочному выпуску и передать его в руки доверенного наставника. Тучи на границах Страны Огня сгущались, мелкие стычки происходили всё чаще, и новая Великая Война могла грянуть в любой момент. Поколение самого Хирузена неумолимо старело. Ему отчаянно требовалось выковать новые опоры для Деревни Листа, пока не пролилась первая кровь большой бойни. Ведь когда начнется война, элитным бойцам будет уже не до воспитания молодняка. А гении, брошенные в мясорубку до того, как их талант успеет расцвести, гибнут так же легко, как и бездарности.
Однако теперь, выслушав искреннюю исповедь мальчика, Третий передумал. Пусть ребенок обрастает связями, заводит друзей, формирует те самые узы, ради которых шиноби Листа готовы жертвовать жизнями. В конце концов, до полномасштабной войны еще есть время.
Тут в голове Хирузена всплыл образ его собственного непутевого младшего сына, который учился с этим гением в одном классе.
— Раз уж мы заговорили о товарищах... — хитро прищурился Сарутоби. — А что скажешь насчет Асумы?
— Асума — парень прямой и честный, без камня за пазухой, — объективно, словно зачитывая отчет, отозвался Харуаме. — У него отличный потенциал и неплохие боевые навыки. Вот только... его горячность и излишняя беспечность частенько играют с ним злую шутку.
«Прямой и честный... Что ж, весьма лестная оценка», — хмыкнул про себя Хокаге. Убедившись, что отношения между мальчиками складываются неплохо, старик окончательно решил оставить всё как есть. Пусть выпустятся года через два, вместе с Асумой.
— Что ж, засиделся я. Время позднее, тебе пора отдыхать. — Хирузен с кряхтением поднялся, лучась благостной улыбкой.
Разговор определенно поднял ему настроение. Этот не по годам рассудительный и зрелый гений нравился ему всё больше и больше. Он уже направился к двери, но вдруг остановился, словно вспомнив о чём-то важном.
— Ах да, чуть не забыл. Если тебе вдруг понадобится помощь — не важно, в чём именно — двери резиденции Хокаге всегда для тебя открыты. Не стесняйся обращаться.
Взгляд старика случайно скользнул по деревянному комоду в углу комнаты. Там, в простенькой рамке, стояла фотография: молодые, лучащиеся счастьем муж и жена крепко обнимали маленького мальчика.
«Синъити... Кику... — мысленно обратился Третий к теням прошлого. — Вы воспитали потрясающего сына. Он станет великим шиноби».
— Твои родители были выдающимися героями Конохи. Они отдали свои жизни ради блага Деревни, — голос Сарутоби дрогнул от искренней печали. — И Деревня никогда не забудет их жертву.
— Спасибо вам, Господин Третий. Если возникнет нужда, я непременно обращусь к вам. — Харуаме почтительно кивнул.
Щёлк... — дверь за Хокаге тихо закрылась.
Харуаме холодно усмехнулся. В душе от этих сладких речей ему хотелось лишь брезгливо поморщиться.
Он не собирался воспринимать этот дешевый спектакль всерьез. Оба его родителя были опытными Джонинами. Оставленного ими наследства и государственных выплат с лихвой хватило бы, чтобы безбедно прожить до самого совершеннолетия. Полки ломились от родовых свитков с ниндзюцу, а если ему понадобятся какие-то сверхсекретные, запретные техники — Система заботливо предоставит их за очки, заодно избавив от изнурительных лет тренировок.
Только круглый идиот поверил бы в эту показную дедовскую заботу, направленную лишь на покупку его преданности. Харуаме был бесклановым сиротой, не связанным кровными узами с правящей элитой. Если бы он, окрыленный этими сказочными обещаниями, завтра же заявился в резиденцию и попросил почитать Свиток Печатей, то вместо помощи его ждали бы подвалы Пыточного Отдела, ну или, как минимум, пожизненная слежка теней из Анбу.
«Нет уж, старик, ищи дураков в другом месте, — его взгляд потемнел. — Мне нужно лишь исправно собирать очки эмоций. Система и тренировки дадут мне такую чудовищную силу, что я сотру весь этот мир шиноби в порошок. Мне совершенно незачем совать голову в твою политическую петлю».
http://tl.rulate.ru/book/201292/23861663
Готово:
