Тень заговорила — голос её, полный слёз и жалоб, словно пробился сквозь десятилетия.
— Меня зовут Тао Хун. В те годы семья жила бедно, но я была единственным ребёнком, и родители воспитывали меня как мальчика. Всей семьёй затянули пояса, чтобы дать мне образование, и я всегда училась хорошо. Но когда пришёл черёд вступительных экзаменов, я считала, что сдала отлично, а результаты оказались ужасными. Тогда я не стала слишком задумываться — смирилась с судьбой и пошла учиться оперному пению у родственника. Пока однажды на выступлении не встретила её. У неё было такое же имя, как у меня, и мы сдавали экзамены в одном городе. Позже мне сказали, что это она заняла моё место. Я не смирилась, пошла к ней требовать объяснений, а она наняла людей, которые забили меня до смерти.
Голос её, захваченный воспоминаниями, дрожал от гнева и обиды, становился пронзительным и резким.
— Почему я, корпевшая над книгами, получила такой конец, а она вместо меня наслаждается богатством и почётом? Она украла мою жизнь! По какому праву? По какому праву?..
Голос становился всё резче, туман вокруг сгущался, словно разинутая пасть чудовища, готовая поглотить Пан Бо и остальных.
У Инь стояла неподвижно, закрыв глаза, сжав кулаки так, что вздулись жилы на руках, и бормотала что-то едва слышно — казалось, изо всех сил сопротивлялась этой силе. Сяо Чжу, не выдержав пронзительного звука, зажал уши и присел на корточки — было непонятно, что с ним.
Пан Бо немедленно сложил пальцы в заклинание, прочёл мантру и отогнал призрак Тао Хун. По мере того как тень удалялась, голос затихал, пока не исчез совсем. Туман немного рассеялся, небо прояснилось.
У Инь, словно после долгой борьбы, облегчённо выдохнула, открыла глаза и сказала:
— Какая сильная обида! Оказывается, она погибла напрасно.
Сяо Чжу медленно поднял голову — лицо его было всё в слезах, взгляд полон скорби.
— Так больно... Годы упорной учёбы, отчаяние после провала, ярость от открывшейся правды, горечь от убийства... Каждое её страдание словно бы происходило со мной, я чувствовал его всем телом. Это чувство... невыносимо... У-у-у... Не обращайте внимания, дайте мне поплакать, только чуть-чуть... — Сяо Чжу вытирал слёзы.
Пан Бо скользнул взглядом по У Инь. Та, словно ребёнок, пойманный за кражей конфет, виновато опустила голову:
— Я немного учила «Заклинание очищения сердца». Не думала, что оно сегодня пригодится.
Видя, что она не хочет распространяться, Пан Бо не стал допытываться, а перевёл взгляд на Сяо Чжу.
У Инь, на удивление, не стала насмехаться над Сяо Чжу, а сочувственно протянула ему бумажную салфетку. Сяо Чжу, всхлипнув, взял салфетку, высморкался, оглянулся в поисках урны, не нашёл и сунул использованную салфетку в карман штанов.
— Пан-гэ, что нам делать дальше? Если прямо обратиться к уголовной полиции, Чжао Чжэн и его люди, наверное, решат, что мы ненормальные, — У Инь, убедившись, что с Сяо Чжу всё в порядке, повернулась к Пан Бо.
— Призраки не лгут, но вы не заметили, что в рассказе Тао Хун полно нестыковок? — Пан Бо задумался и продолжил: — Замена на экзаменах, хоть и нечасто, но раньше случалась. Однако убийство с целью замести следы — впервые. Сейчас новое общество, новости разлетаются повсюду: даже если убьют собаку, кто-нибудь выложит это в сеть. Убить живого человека — не то что зарезать курицу или утку. Почему никто не заявил в полицию? Ни одна улика не просочилась? И потом: разве её семья не искала её?
— Ищи. Возьми место происшествия за центр и проверь, не появлялись ли где-то сообщения о пропавших без вести, — хотя это был обычный случай с призраком, Пан Бо чувствовал, что за ним скрывается некая тайна.
На обратном пути они не шутили. У Инь несколько раз поворачивалась к Сяо Чжу, словно хотела что-то спросить, но, видя, что он ещё не оправился от печали, благоразумно молчала.
— Ты хочешь спросить, почему Сяо Чжу так сильно отреагировал? — Пан Бо заметил её недоумение. Ведя машину, он взглянул в зеркало заднего вида на Сяо Чжу и добавил: — Возможно, он сам не знает, но у него медиумическая конституция.
У Инь, услышав это, всё поняла.
Под недоумённым взглядом Сяо Чжу Пан Бо продолжил:
— Ты раньше слышал о таких людях, как «чу-ма сянь»? У них особый гороскоп. А у тебя, боюсь, гороскоп чистый инь. Я не знаю твоих точных даты и времени рождения, но судя по поведению, духи и демоны очень любят такую конституцию. В народных историях о вселении духа в труп или одержимости главный герой — именно с такой конституцией. Из-за неё ты особенно чувствителен к нечисти и способен сопереживать их эмоциям.
Сяо Чжу в страхе замер. В этот миг он почувствовал себя большим лакомым куском мяса, на который нацелились горные духи и демоны, готовые в любой момент наброситься, разорвать и съесть.
— Т-т-тогда что же мне делать? Неудивительно, что в детстве я часто пугался. Потом мать нашла храм и попросила для меня оберег — стало легче. А теперь мы постоянно сталкиваемся с духами и демонами... Неужели я сам стану куском, который они сунут прямо в рот?
— Не волнуйся, мы все будем тебя защищать, — У Инь, на удивление, похлопала Сяо Чжу по плечу, утешая его. — Но в критический момент ты тоже можешь пригодиться. Например, ты быстрее нас чувствуешь присутствие тёмной ци. И ещё мы можем использовать тебя как наживку, чтобы поймать крупную рыбу, — в голосе У Инь прозвучали насмешливые и лукавые нотки, от чего у Сяо Чжу сердце ушло в пятки.
— Судьба и внешность хоть и даны от рождения, но не неизменны, — успокоил Сяо Чжу Пан Бо. — Вы раньше слышали об «обмене судьбами»?
У Инь и Сяо Чжу закивали и пододвинулись ближе, словно дети, готовые слушать сказку. Пан Бо начал рассказывать:
Древние считали, что судьба человека делится на три класса и девять рангов. Одни рождаются с богатой и знатной судьбой, другие — с низкой и презренной. Поэтому существовало злое колдовство, позволяющее обменять судьбу человека с короткой жизнью на судьбу богатого и долгоживущего. Если колдовство удавалось, судьбы двоих менялись местами. Однако такое колдовство противоречило небесам и было отвергнуто праведными школами, а потому давно утеряно.
Существует и другая легенда об обмене судьбами: некоторые люди — перерождения духов, от природы живут мало. В детстве они не только легко пугаются, но и ведут себя не так, как обычные дети. Однако родные не хотят, чтобы ребёнок умер рано, и тогда просят помощи у бессмертных или даосских школ. Заклинатель вырезает бумажную фигурку, пишет на ней дату и час рождения ребёнка, затем особым образом обманывает небо и сжигает фигурку, заставляя её умереть вместо живого человека.
Но такой способ отнимает благодать у заклинателя, и обычно на это идут только те, кто «лишён одной доли» (цюэ и мэнь). К тому же этот способ не идеален: ведь человек всё ещё жив, и если он часто ходит в храмы или на священные горы, то иногда может раскрыть свою истинную сущность, и колдовство перестаёт действовать.
— «Лишён одной доли» — что это значит? — У Инь и Сяо Чжу слушали, раскрыв рты, и спросили.
— «Лишён одной доли» — это из «Книги Лу Баня». В ней описаны даосские техники: заклинания, призыв духов, установка и снятие порчи. Она делится на две части: верхняя — даосские искусства, нижняя — способы снятия чар и врачевание. Но из-за давности книга утеряна. Сейчас те, кого я встречал из народных «лишённых одной доли», знают лишь отрывки, а некоторые смешали эти знания с местными обычаями гаданий, породив разные виды бессмертных искусств.
— Чтобы овладеть «Книгой Лу Баня», нужно выбрать одно из пяти: вдовство, сиротство, одиночество, бездетность или увечье. Поэтому это и называют «лишён одной доли».
Оба слушателя всё поняли. Сяо Чжу, хлопнув себя по бедру, задумчиво сказал:
— Значит, «лишён одной доли» — это про это. По закону сохранения энергии Ньютона, чтобы получить, нужно сначала отдать. В мире никто не даёт бесплатных обедов. Но какое это имеет отношение ко мне? Неужели мне нужно искать таких людей, чтобы обменять судьбу? Или тоже вырезать бумажную фигурку и сжечь?
Пан Бо, ведя машину, улыбнулся и кивнул:
— Именно так. Если тебе не нравится твоя судьба, я могу попросить кого-нибудь её обменять. Но твоя судьба — чистейший инь, что бывает раз в сто лет. Она не только привлекает духов, но после простого ритуала позволяет общаться с ними и даже вселять их в себя. Другим, чтобы учиться по «Книге Лу Баня», нужно «лишиться одной доли», а ты от природы подходишь для этого дела. Ты точно не хочешь оставить её как есть?
С этими словами он бросил на Сяо Чжу сочувственный взгляд.
— А? Я могу делать столько всего? — Сяо Чжу от удивления открыл рот.
— Конечно. Если будешь усердно учиться, то сможешь даже «ходить в загробный мир». Но всё зависит от твоего желания. Если ты всё равно не хочешь такую судьбу, обменять её — не проблема. В конце концов, жизнь обычного человека — самая спокойная и счастливая, — Пан Бо взглянул на мелькающие за окном нежные листья и алые цветы и добавил: — Решай.
— Ладно, я сначала подумаю, прежде чем менять судьбу. Раз уж мы постоянно сталкиваемся с разной нечистью, вдруг эта моя судьба когда-нибудь сыграет большую роль. Может, когда нас окружат демоны, я смогу попросить их пощадить меня, а в крайнем случае позволю им вселиться в моё тело и испытать на себе два дня человеческих страданий, — Сяо Чжу стиснул зубы и принял решение.
— Не надо. А вдруг им понравится быть живыми, и они не вернут тебе тело? Или сгоряча пустят твоё тело во все тяжкие — будут пить, развратничать, играть, так что заработаешь диабет или инфаркт, — У Инь покосилась на Сяо Чжу.
Пока они болтали, атмосфера стала легче. Сяо Чжу больше не чувствовал прежнего страха и тревоги.
По обеим сторонам горной дороги склоны покрывали молодые деревца с только распустившимися листьями, кое-где мелькали цветы персика и абрикоса.
«Когда в Мире людей все цветы увядают, в горном храме персики только начинают цвести». Хотя весна в горах приходит поздно, она всё равно наступает. Даже если погода холодна, деревья всё равно пускают побеги и распускают листья.
Жизненная сила так сильна, что может пробить тяжёлые камни, разогнать беспросветную тьму и холод, принося надежду и новое рождение.
http://tl.rulate.ru/book/200643/23337809
Готово:
