Глава 22. Ревность и уязвлённое самолюбие
Машина плавно скользила по вечерним улицам, утопающим в неоновых огнях. В салоне роскошного представительского седана царило тяжёлое, почти осязаемое молчание. Мэй Яньфан сидела на заднем сиденье, откинув голову на мягкий кожаный подголовник, и задумчиво смотрела в окно. На самом деле в глубине души она всё ещё ждала, что этот странный, напускающий на себя таинственность молодой человек вот-вот начнёт навязчиво продавать ей какое-нибудь чудодейственное средство или предлагать «сакральный способ» отвести беду. Однако её временный водитель, бросив несколько загадочных фраз, словно набрал в рот воды и упрямо молчал, уверенно крутя баранку.
Женщина слегка повернула голову и украдкой окинула взглядом чётко очерченный, волевой профиль Лу Куаня. Жёсткая линия челюсти, прямой нос, уверенный взгляд — внешность у парня, надо признать, была выдающейся, настоящая мечта для киноэкрана. «Какая породистая, благородная внешность, — мельком подумала поп-дива Гонконга. — Правы люди: внешность обманчива. Жаль только, что я не господин Ли из медиаимперии „Император“ и не стану слепо верить каждому слову, как он верит предсказаниям знаменитого Мастера Чэня. На меня эти дешёвые трюки с мистикой не подействуют».
Автомобиль уже приближался к конечной точке маршрута. Заметив, что его высокопоставленная пассажирка погрузилась в скептическое молчание и явно не восприняла предупреждение всерьёз, Лу Куань понял: медлить нельзя. Нужно было усилить натиск и выложить на стол более весомые козыри, пока не стало слишком поздно.
— Сестра Мэй, — мягко, но с глубоким нажимом произнёс Лу Куань, не отрывая взгляда от дороги. — Верить мне или нет — это ваше сугубое право. Я не настаиваю. Но позвольте задать вам лишь несколько сугубо личных вопросов.
— Ну, спрашивай, — отозвалась Мэй Яньфан. В её голосе теперь отчётливо сквозила холодная отстранённость. Она уже горько жалела, что согласилась на его предложение подвезти её. «Ещё один проходимец, который пытается выбиться в люди за счёт дешёвых кошмаров и запугивания», — раздражённо подумала она.
Лу Куань на мгновение сбавил скорость и, поймав её взгляд в зеркале заднего вида, спросил:
— Скажите, не беспокоят ли вас в последнее время тянущие боли в области крестца? Не замечали ли вы резкую, беспричинную потерю веса, полное отсутствие аппетита и постоянный, изнуряющий дискомфорт внизу живота?
— Разумеется, не... — Мэй Яньфан хотела было привычно отмахнуться и резко оборвать наглую тираду, но слова мгновенно застряли у неё в горле.
Она резко, словно от удара током, выпрямилась на сиденье. Сердце бешено заколотилось в груди, а по спине пробежал леденящий хохот страха. Женщина с нескрываемым изумлением и нарастающим ужасом уставилась на Лу Куаня, чья фигура в полумраке салона казалась сейчас зловещим призраком, знающим её самые сокровенные тайны.
Попадание было стопроцентным. Каждое слово парня било точно в цель.
Лу Куань внутренне вздохнул. Описанные им недомогания были классическими внешними симптомами ранней стадии рака шейки матки. Что касается более специфических и интимных признаков — таких как аномальные выделения, — то о них он из вежливости и деликатности предпочёл умолчать.
В его памяти отчётливо всплывали картины из прошлой жизни: в конце 2003 года Мэй Яньфан созовёт экстренную пресс-конференцию, где официально объявит миру о своём страшном диагнозе. Однако из-за нежелания ложиться под нож хирурга она до последнего будет отказываться от радикального лечения. Самая правдоподобная версия гласила, что эстрадная дива страстно мечтала познать радость материнства и родить собственного ребёнка, а потому выбрала щадящую, консервативную терапию. Увы, к моменту, когда болезнь проявила себя в полную силу, было уже слишком поздно — без хирургического вмешательства недуг оказался неизлечим.
«Если бы сейчас, на два года раньше, она прошла тщательное обследование и локализовала очаг болезни, исход был бы совсем иным», — пронеслось в голове у Лу Куаня.
Чёрный автомобиль плавно затормозил прямо перед сверкающими стеклянными дверями роскошного пятизвёздочного отеля. Из вестибюля тут же поспешил вышколенный коридорный, готовый распахнуть дверцу для важной гостьи. Лу Куань действовал молниеносно: одним щелчком он заблокировал все замки, отрезая их от внешнего мира, чтобы сделать последнюю, решающую попытку спасти упрямую женщину.
— Сестра Мэй, мы с вами, по сути, чужие люди, — повернувшись к ней всем корпусом, искренне и твёрдо произнёс Лу Куань. — У меня нет ни единой причины лгать вам. Я не собираюсь выманивать у вас деньги или продавать какие-то чудодейственные снадобья и святую воду. Заклинаю вас, просто обратитесь к хорошим специалистам и пройдите полное, самое глубокое медицинское обследование. По моим расчётам, очаг болезни находится именно здесь.
Молодой даос соединил указательный и средний пальцы правой руки и выразительно коснулся нижней части своего живота. На его губах играла едва заметная, спокойная улыбка. Мэй Яньфан, пребывая в глубоком шоке и растерянности, молча разблокировала дверь и вышла наружу. Она обернулась, но машина Лу Куаня уже рванула с места и, подняв облако пыли, мгновенно растворилась в ночной темноте, оставив поп-диву наедине с её тяжёлыми мыслями.
— Госпожа? С вами всё в порядке, госпожа? — швейцар робко окликнул застывшую на месте женщину.
Мэй Яньфан словно очнулась от глубокого сна лишь после повторного обращения. То ли сработало мощное самовнушение, то ли психологическое давление от уверенного, не терпящего возражений пророчества Лу Куаня оказалось слишком сильным, но внизу живота у неё действительно разлилась едва заметная, ноющая, пульсирующая боль.
Перед глазами покойной тенью промелькнул образ её старшей сестры Айфан, которая всего лишь в прошлом году сгорела от того же самого страшного недуга — рака шейки матки.
Выдавив из себя бледную, вымученную улыбку, Мэй Яньфан поблагодарила услужливого портье и, быстрыми шагами направляясь к лифту, дрожащими пальцами достала мобильный телефон, чтобы набрать секретный номер своего личного лечащего врача.
2 января 2002 года. Провинция Цзянсу, город Уси, знаменитый киногородок Суйхучэн. Съёмочная площадка масштабного исторического телесериала «Легенда о героях Кондора».
— Циньцинь, колись, куда вы вчера вечером вместе умчались? — лукаво прищурившись, спросила подсевшая к подруге актриса. — Все бульварные газеты и таблоиды уже так и пестрят вашими совместными снимками!
Цзян Циньцинь лишь досадливо закатила глаза и никак не отреагировала на явную провокацию. По сюжету съёмки сцен с её героиней, Му Няньци, подходили к концу, и сейчас девушка смиренно замерла в кресле, пока личный гримёр тщательно поправлял её сложный исторический головной убор и вплетал шёлковые ленты.
Джоу Сюнь, сообразив, что выпытать пикантные подробности нахрапом не удастся, лукаво усмехнулась. Слегка повысив свой фирменный, с хрипотцой, голос, она прокричала на весь павильон:
— Эй! Тот, который Инь Чжипин! Хватит прохлаждаться, бегом сюда, пора накладывать грим!
Ли Япэн, исполнитель главной роли Гань Кэ, хоть и не до конца оправился после серьёзной травмы ноги, всё же нашёл в себе силы вернуться на площадку. Ему приходилось хромать и превозмогать боль, но съёмочной группе кровь из носу нужно было доснять оставшиеся крупные планы, чтобы объявить об официальном завершении съёмочного периода.
Главный продюсер Чжан Цзичжун в данный момент находился в Пекине, утрясая вопросы постпродакшена, озвучки, подбора саундтреков и монтажа. Поэтому здесь, в Уси, всей съёмочной площадкой безраздельно командовал режиссёр Цзюй Цзюэлян.
— Сцена в тайной комнате! Исцеление ран! Первое действие, дубль первый! Приготовились... Начали! — зычно объявил помреж, и в воздухе звонко щелкнула хлопушка.
http://tl.rulate.ru/book/200532/24007948
Готово:
