Е Кай аккуратно взял один из дисков, перевернул его, изучая список записанных старинных мелодий на обороте. В его душе шевельнулась тихая грусть. Великое музыкальное наследие предков неумолимо угасало под натиском глобализации.
Современные эстрадные исполнители поголовно копировали западные вокальные стили, а на огромных концертных площадках доминировали электрогитары и синтезаторы. Если какому-нибудь именитому певцу для записи трека вдруг требовался аутентичный китайский инструмент, продюсерам приходилось снаряжать целую экспедицию в консерватории, чтобы отыскать редкого мастера.
Кай долго стоял среди толпы, впитывая каждую ноту. Перед тем как окончательно уйти, он подошёл к ближайшему киоску, купил бутылку прохладной чистой воды и молча поставил её у ног артистки.
Эта женщина разительно отличалась от большинства уличных музыкантов, заполонивших переходы подземки. Она пришла сюда не ради звонкой монеты. Её мотивы были чисты и возвышенны — она просто хотела, чтобы как можно больше людей в этой суетливой толпе хотя бы на мгновение соприкоснулись с прекрасным голосом древнего гучжэня. Такая преданность своему делу вызывала искреннее уважение.
Когда Е Кай наконец поднялся на поверхность, погода окончательно испортилась. Небо разразилось мелким, назойливым осенним дождём. Некоторое время парень стоял под козырьком вестибюля, разглядывая расположенные неподалёку билетные кассы. Поняв, что осадки затянутся, он решительно поднял воротник куртки и зашагал прямо под каплями.
Входной билет на территорию исторического комплекса стоил пятьдесят юаней. Е Каю эта сумма поначалу показалась слегка завышенной, однако, миновав массивные ворота, он понял, как глубоко заблуждался. Пространство академии было колоссальным. Это был не просто скромный комплекс из пары-тройки старинных домиков, а раскинувшийся на огромной площади дворцово-парковый ансамбль.
Кай всегда питал слабость к подобной аутентичной архитектуре, где каждый кирпич дышал историей. Единственное, что слегка портило величественную картину — это шумные группки туристов, чьи яркие куртки и щелканье камер безжалостно разрушали строгую, медитативную атмосферу древности. В былые времена в этих стенах усердно трудились молодые студиозусы, готовясь к государственным экзаменам, и над двором ежедневно разносился стройный гул читаемых вслух трактатов. Теперь эти звуки навсегда растворились в прошлом.
В наши дни Юэлу официально являлась частью структуры престижного Хунаньского университета. Здесь располагались учебные корпуса и общежития для магистров и докторантов — интеллектуальной элиты нового времени. Вот только, глядя на спешащих по делам молодых людей в джинсах и со смартфонами, Е Кай с грустью отмечал, что они напрочь лишены того неуловимого, благородного духа, который отличал древних китайских книжников.
Свернув за угол массивного главного здания, Кай оказался под защитой крытой деревянной галереи. Поскольку дождь начал усиливаться, многие посетители поспешили укрыться здесь же. Наблюдать за тем, как тяжелые хрустальные капли с тихим стуком срываются с резных черепичных карнизов и разбиваются о каменные плиты мостовой, было отдельным, ни с чем не сравнимым удовольствием. В этом моменте крылась особая, ускользающая поэзия.
Е Кай искренне пожалел, что оставил в гостиничном номере свой профессиональный фотоаппарат. Ему безумно захотелось запечатлеть этот миг: как капля дождя падает с древней кровли, исчезая в раскисшей осенней земле.
Двигаясь дальше по периметру крытого коридора, он вышел к дальней границе комплекса, где начиналась густая лесопарковая зона. Пожухлая листва, подхваченная порывами прохладного ветра, кружилась в причудливом танце вместе со струями дождя, устилая землю пёстрым ковром. Посреди этого великолепия петляло небольшое искусственное русло реки, через которое был перекинут изящный дугообразный мостик из серого камня.
Миновав каменную арку моста, Кай очутился в самом сердце экскурсионного маршрута. Здесь располагались выставочные залы, подробно повествующие о вехах становления академии, воссозданные покои древних наставников и учебные классы, где когда-то за строгими столами сидели послушные ученики.
Территория Юэлу буквально изобиловала всевозможными вывесками, табличками и памятными досками. Иероглифы, вырезанные на лакированном дереве, поражали разнообразием каллиграфических стилей — от строгих официальных линий до летящих, экспрессивных росчерков. Впрочем, Е Кай, в чьих жилах теперь бурлила системная магия, внутренне ощутил вспышку абсолютной уверенности: его собственное мастерство владения кистью сейчас ничуть не уступало этим древним образцам, а возможно, даже превосходило их.
Нынешнее время года было идеальным для посещения этих мест. Стоило миновать жилые и учебные постройки, как перед взором открывалась необъятная роща знаменитых чаншинских клёнов, пылающих пронзительным, невероятно сочным багрянцем.
Когда налетал очередной порыв ветра, сотни ярко-красных листьев срывались с ветвей и, подобно стаям экзотических бабочек, плавно опускались на мокрую траву, создавая картину неописуемой, пронзительной красоты.
Финальной точкой его маршрута стал легендарный павильон Айвань. Это культовое сооружение воспевалось в десятках классических стихотворений. Достаточно вспомнить знаменитые строки Тан Боху: «Мои кисти рисуют туманный юг, где реки текут без конца, а над павильоном Айвань кружится печаль кленовых листьев».
Рядом с самим павильоном была установлена массивная каменная плита, подробно излагающая историю возникновения этого поэтичного названия. Согласно историческим хроникам, имя беседки восходило к бессмертным строкам древнего поэта Ду Му: «Я остановил повозку, ведь так люблю созерцать эти кленовые леса в час заката. Осенние листья, тронутые инеем, горят ярче и багряней, чем цветы в цветущем феврале».
Архитектурный облик Айваня поражал воображение: сложная двухъярусная крыша, опирающаяся на восемь монументальных круглых колонн, покрытых изящной зеленой глазурованной черепицей.
Углы кровли были украшены искусной резьбой в виде взмывающих ввысь императорских драконов. Их головы были устремлены строго в небеса, создавая иллюзию, будто мифические твари готовы в любую секунду сорваться с места и раствориться в грозовых тучах. По центру фронтона висела массивная вывеска густого алого цвета, на которой красовались три выведенных чистым золотом иероглифа — «Павильон Айвань».
В ту же секунду перед глазами Е Кая вновь соткалось системное окно.
| Вы посетили Академию Юэлу. Способность к пониманию книг повышена |
Е Кай замер на месте, ожидая продолжения. Прошло несколько секунд, но строчки безмолвно растаяли в воздухе.
И это всё?
Всего-навсего?
Кай наморщил лоб, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз держал в руках настоящую, бумажную книгу. Кажется, это было ещё до получения университетского диплома? С тех пор весь его рацион состоял исключительно из сетевой литературы на экранах гаджетов. Можно ли считать электронные новеллы книгами в понимании системы?
Если нет, то Е Кай искренне не понимал, какую практическую пользу принесёт ему это загадочное улучшение.
Покинув территорию древней академии, парень ещё какое-то время бесцельно бродил по раскинувшемуся поблизости кампусу Хунаньского университета. Однако монотонный пейзаж быстро наскучил ему, и Кай принял решение вернуться в свой отель. Расположившись за рабочим столом в номере, он открыл ноутбук и с головой ушёл в творческий процесс. Настало время воплотить в жизнь сюжет, который он уже давно и детально вынашивал в своих мыслях.
С названием произведения он определился давным-давно. Книга должна была получить имя в честь знаменитого вымышленного рейтинга, определяющего судьбы сильнейших мира сего — «Список Ланъя».
http://tl.rulate.ru/book/200526/23964121
Готово:
