Глава 13. Мечта Чжаси
Она все еще заметно нервничала.
Еще во время ужина, пока все остальные шутили и наслаждались застольем, Чжаси, словно напуганный олененок, сидела рядом с Е Каем, стараясь не делать лишних движений и лишь украдкой, из-под опущенных ресниц, бросала на него быстрые взгляды.
Е Кай отнюдь не страдал манией величия и не считал себя каким-то небожителем, способным одним своим видом вызывать любовь с первого взгляда. Скорее всего, решил он, этой девушке просто отчаянно нужно было с кем-то поговорить.
— Скажи... — она неуверенно покрутила кружку в руках. — В материковом Китае... все люди такие же добрые, как ты?
Е Кай сделал большой глоток горячего сладкого чая и, покачав головой, горько усмехнулся:
— По сравнению с жителями Тибета, внешний мир просто кишит мошенниками и лицемерами. Если ты когда-нибудь решишься покинуть эти горы, запомни одно: будь предельно осторожна и не доверяй первому встречному.
Территория Тибета была настолько колоссальной, что многие семьи, подобные семье Чжаси, жили в условиях почти полной социальной изоляции. Их контакты с цивилизацией сводились к минимуму. Недаром в интернете этот суровый край поэтично окрестили "последней чистой землей Хуася".
Глубокая религиозность и многовековые традиции формировали у местных жителей совершенно иное, философское отношение к материальным благам. Взять хотя бы семью Гесанга — при желании они могли бы сказочно разбогатеть. Имея в собственности такие необъятные пастбища и стада в несколько десятков голов крупного рогатого скота, заработать состояние было бы не так уж сложно. Но они этого не делали. А те редкие деньги, что попадали им в руки, по большей части уходили в качестве пожертвований местным храмам и монастырям.
Конечно, идеализировать всех без исключения было бы глупо. В деревнях, прилегающих к Трассе 318, куда нескончаемым потоком стекались туристы с туго набитыми кошельками, некоторые тибетцы быстро смекнули, как извлечь выгоду из чужой щедрости. Появились и самодельные шлагбаумы с платой за проезд, и чумазые детишки, блокирующие дорогу с криками о подарках. Но, к счастью, Е Каю за все время его путешествия ничего подобного пока не встречалось.
— Я очень хочу уехать отсюда, — внезапно с жаром выпалила Чжаси, и ее темные глаза вспыхнули. — Хочу вырваться из Тибета.
Е Кай не стал перебивать. Он откинулся на спинку стула, спокойно встретил ее пылающий взгляд и ободряюще кивнул, всем своим видом показывая, что готов слушать.
— Я ни дня не сидела за школьной партой, — слова полились из нее сплошным потоком, словно прорвало невидимую плотину. — Всю свою жизнь, с самого рождения, я провела здесь, в этой долине, вместе с родителями. Только отец иногда уезжает. Когда он был молод, он совершал долгое паломничество, видел другие города... А я? Я только и делаю, что пасу яков, собираю сухой навоз для растопки, таскаю хворост и стою у очага.
Она судорожно вздохнула, крепко сжав кулаки:
— Я так мечтаю увидеть, что там, за этими горами!
«...»
Человеческий характер подобен луковице: он состоит из слоев. Самая сердцевина — это истинная сущность, то, с чем человек появляется на свет. А все, что сверху — это толстая восковая корка, наращенная под давлением окружающей среды. Если бы Чжаси родилась в Пекине или Шанхае, она бы наверняка выросла такой же яркой, дерзкой и болтливой девчонкой, как Яньцзы.
Но суровая реальность превратила ее в молчаливую тень.
Дети редко делятся своими сокровенными мыслями с родителями. И дело тут не только в Чжаси — такова человеческая природа. Эта семья веками жила на одном и том же клочке земли, где количество рогатых животных во много раз превышало количество людей, с которыми можно было перекинуться хотя бы словом. Когда вокруг тебя лишь глухая тишина и бескрайние просторы, даже самый заядлый болтун разучится говорить.
Именно этот информационный вакуум породил в душе девушки жгучее, почти болезненное любопытство к внешнему миру. Ей до дрожи в коленях хотелось вырваться из этой каменной клетки, вдохнуть воздух свободы, пройтись по улицам гигантских мегаполисов, где людские реки никогда не останавливают свой бег.
Ирония судьбы заключалась в том, что миллионы людей, запертых в бетонных джунглях тех самых мегаполисов, отдали бы все, чтобы оказаться на ее месте — здесь, в тишине и покое первозданной тибетской природы.
Но плотину прорвало окончательно. Чжаси рассказывала обо всем: о своих наивных детских желаниях, о строгих правилах в семье, о страхах и надеждах. В какой-то момент, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, она посмотрела ему прямо в глаза и выпалила, что он — именно тот тип мужчины, о котором она всегда мечтала.
«...»
Е Кай лишь тепло улыбнулся, мягко сводя тему на нет. Он искал девушку, от одного взгляда на которую его сердце начало бы биться как сумасшедшее. А к Чжаси он испытывал лишь глубокую, искреннюю симпатию, но никак не любовь.
Ночь вступила в свои права.
Туристы в лагере давно угомонились и разбрелись по своим холодным палаткам. Чжаси, выговорившись и немного смутившись своей откровенности, тихонько выскользнула из комнаты, пожелав ему спокойной ночи. Е Кай был уверен: эта девушка сделана из стали. Жизнь в горах закалила ее характер, и никакие неразделенные чувства не смогут сломить ее дух.
Он еще долго стоял на балконе, вглядываясь в мерцающую бездну над головой, пока пронизывающий холод не заставил его отступить. Занеся стул обратно в комнату, он плотно задернул шторы.
Пора было ложиться.
События этого бесконечного дня оставили в его душе глубокий след. Он знал, что не станет расписывать каждую мелочь в своем путевом дневнике для блога, но эти воспоминания навсегда останутся выжженными в его памяти.
Утро началось с суеты. Вереница внедорожников уже выстроилась в колонну, готовая к отправке.
Семья Гесанга в полном составе вышла к обочине, чтобы проводить этих случайных, заблудившихся путников. Е Кай растерянно оглядывался по сторонам — Чжаси нигде не было. Но стоило ему поднять голову и посмотреть на тот самый маленький балкон второго этажа, как он замер.
Чжаси стояла там, опираясь на деревянные перила. Но это была уже не та чумазая девчонка в растянутом свитере. На ней была изысканная, приталенная короткая куртка с узкими рукавами, а ниже струилась роскошная шерстяная юбка, украшенная сложным крестообразным орнаментом красных и черных оттенков. На голове красовалась изящная остроконечная шапочка в традиционном тибетском стиле. Контраст со вчерашним, почти мужским нарядом был просто ошеломляющим.
Она действительно была невероятно красива.
http://tl.rulate.ru/book/200526/23921316
Готово:
