Это было похоже на правду. Е Кай вспомнил рассказы о том, что один взрослый як на местном рынке может стоить от двадцати до тридцати тысяч юаней. А ведь местные разводят их целыми стадами, чьи черные спины усеивают склоны гор, словно россыпь драгоценных камней.
Архитектура Тибета разительно отличалась от того, к чему Е Кай привык на равнинах. Здания здесь жались к земле, будто боясь пронизывающих ветров, а в их отделке превалировал насыщенный, глубокий красный цвет. Но больше всего поражало небо. Оно казалось пугающе низким, нависающим прямо над головой, а его цвет был настолько густым, пронзительно-синим, что Е Каю на мгновение показалось, будто кто-то выкрутил ползунок насыщенности в фоторедакторе до максимума.
Раньше он был искренне убежден, что все эти завораживающие фотографии Тибета в сети — результат долгой и кропотливой работы в фотошопе. Теперь же, глядя в окно такси, он понял: эти земли не нуждались в фильтрах. Их красота была первозданной, дикой и ошеломляющей.
Даже находясь в самом центре города, куда бы ты ни бросил взгляд, горизонт неизменно венчали острые пики заснеженных гор, вонзающиеся в это нереальное синее небо.
Отель, к которому его привез сычуаньский таксист, располагался в самом сердце Баи. Расположение было идеальным: выйдешь из дверей и повернешь налево — услышишь рокот реки Ниян, повернешь направо — упрешься в густые заросли лесного парка, за которым прятался местный музей естествознания.
Расплатившись с водителем и получив на ресепшене ключ-карту, Е Кай поднялся в свой номер. Оставив вещи, он тут же спустился обратно: желудок настойчиво требовал еды.
Обилие выходцев из Сычуани имело свой неоспоримый плюс — недостатка в ресторанах традиционной сычуаньской кухни здесь не наблюдалось. И хотя цены кусались, превышая привычные материковые раза в полтора, вкус блюд был тем самым, аутентичным, обжигающе-острым и до боли знакомым.
На первом этаже здания отеля приютился небольшой супермаркет. Вспомнив о своих завтрашних планах, Е Кай накупил целую гору припасов. Вернувшись в номер с тяжелыми пакетами, он не стал терять ни минуты. Ноутбук был открыт, и пальцы вновь застучали по клавишам.
Сюжет подошел к переломному моменту: Цзю Цзяньсянь привел Ли Сяояо и Линь Юэжу на земли Шушань, чтобы спасти Линъэр, но упрямый Мастер Меча наотрез отказывался её отпускать. Забавно, но в реальной провинции Сычуань не существовало горы с названием Шушань. Это был собирательный образ, охватывающий весь горный массив Шу. Для своей истории Е Кай взял за основу самую величественную из них — гору Эмэй, создав на её вершинах обитель Секты Меча Шушань.
Время за работой пролетело незаметно. А вот ночью Е Кая ждало испытание. Он не сомкнул глаз.
Для жителя равнин, внезапно оказавшегося на такой высоте, бессонница была обычным делом. Горная болезнь не щадила никого, выбирая жертв случайным образом: кто-то адаптировался за пару дней, а кто-то оказывался на грани жизни и смерти.
Всю ночь он ворочался, слушая стук собственного сердца в висках, а когда зазвонил будильник, Е Кай понял, что так и не провалился в сон. Казалось, он провел в мучительном бодрствовании целую вечность.
Но отступать было не в его правилах. Пора. Сегодня его ждала Священная гора Бонри.
Бонри — это не просто кусок скалы. Это бьющееся духовное сердце Тибета. Искренне верующие доверяли этой горе всё: свои надежды на счастье в этой жизни и чаяния об освобождении души в следующей. Чтобы очиститься от грехов, смыть с себя скверну болезней и страданий, паломники из года в год совершали ритуальный обход вокруг её священного подножия.
Помимо великой Бонри, на этих землях существовало бесчисленное множество гор поменьше. Любое тибетское поселение, даже самое крошечное, обязательно имело свою местную святыню. Иногда гора покровительствовала одной деревне, иногда — целой долине.
От центра города до Бонри было около двадцати километров. Пешком туда дойти было бы чистым безумием, особенно после бессонной ночи в условиях нехватки кислорода. Е Кай вышел на продрогшую улицу. Ему повезло: померзнув минут десять, он всё же поймал раннюю пташку — таксиста.
И снова за рулем сидел выходец из Сычуани. Как со смехом пояснил водитель, только приезжие, жадные до заработка, готовы вылезать из теплых постелей в такую рань.
Выбравшись за пределы города, машина выскочила на гладкое полотно скоростной трассы. Тибетские автомагистрали были по-своему уникальны: проезд по ним был абсолютно бесплатным, однако правила дорожного движения соблюдались так же строго, как и везде. Остановка на обочине без веской причины могла привести к страшной аварии.
Когда они проезжали мимо одной из зон отдыха, Е Кай подумал, что водителю нужно заправиться. Но мужчина просто заглушил двигатель, повернулся к нему и бросил:
— Выходим. Я тебя проведу.
— Мы уже приехали? — Е Кай с сомнением огляделся.
— Вон ту громадину видишь? — Таксист ткнул пальцем куда-то во мрак, где угадывался лишь исполинский черный силуэт, заслоняющий звезды.
Е Кай достал свою камеру. Покрутив настройки ISO и выдержки, он вгляделся в цифровой видоискатель, пытаясь выхватить детали из темноты. Гора была монументальной. Сейчас они стояли у самого её подножия, чувствуя себя ничтожными песчинками перед лицом вечности.
— Вижу, — тихо ответил Е Кай. — Это и есть Священная гора?
— Ага, пошли давай! Вон там, за зданием, есть неприметная калитка. Пройдешь через нее — и окажешься прямо на тропе у подножия Бонри. И самое главное — за билеты платить не придется! — Водитель поежился, потирая озябшие руки, и нетерпеливо поторопил его.
Погода в Тибете была дамой капризной: днем солнце палило нещадно, а ночью температура резко падала. И хотя до настоящей осени было еще далеко, столбик термометра по ночам уверенно опускался ниже десяти градусов. В таких условиях высокогорные ручьи запросто могли покрыться тонкой коркой льда.
http://tl.rulate.ru/book/200526/23921261
Готово:
