В машине воцарилась гробовая тишина, и все присутствующие затаили дыхание, боясь даже шевельнуться.

Это существо всё ещё ползло. Перебравшись с бокового окна на лобовое стекло, оно оставляло за собой густые слизистые следы в тех местах, где протаскивало свои конечности.

Под таким углом оно казалось почти человекоподобным, но было неестественно, пугающе худым – словно на голый скелет натянули тонкий, полупрозрачный слой кожи.

Е Люси прошептала едва слышно, почти одними губами:

– Если мы не будем шевелиться, оно само уйдёт?

– Давай попробуем, – так же тихо ответил Чан Дун.

Толстяк Тан внезапно осознал, что от невыносимого страха его собственные зубы начали громко стучать. Боясь вызвать раздражение окружающих или, что хуже, привлечь внимание твари, он поспешно и с силой стиснул челюсти. Рядом послышалось какое-то шуршание – это Дин Лю лихорадочно что-то искала в своей сумке.

– Что ты ищешь? – вполголоса спросил Гао Шэнь.

– Пистолет, который дал приемный отец.

«Так у неё есть пистолет!» – Толстяк Тан почувствовал, как внутри него затеплилось легкое облегчение, и он немного успокоился.

Чан Дун обернулся к ней и строго распорядился:

– Не стрелять. Ты не знаешь, сколько их там снаружи. Если повредим машину или привлечём остальных, станет только хуже.

«Чёрт! Их может быть больше?!» – ладони Толстяка Тана мгновенно вспотели.

В этот самый момент существо внезапно подняло голову, а затем, словно тяжелый маятник, с оглушительной силой ударило по лобовому стеклу.

– Гони! – рявкнул Чан Дун.

В одно мгновение вспыхнули все фары. Е Люси с силой вдавила педаль газа в пол, и машина с яростным рёвом рванула вперёд. Существо с пронзительным воплем сначала врезалось в стекло, а затем скатилось на капот. Толстяк Тан не успел даже выкрикнуть сочное «да пошло оно всё», как увидел, что из-под капота внезапно высунулась иссохшая рука. Тварь снова взобралась наверх; её тело словно прилипло к металлу, её мотало из стороны в сторону на бешеной скорости, но она не падала, а продолжала упорно ползти вверх. Оказавшись совсем рядом, она резко вскинула голову.

Они оказались лицом к лицу. Перед глазами предстали оскаленные клыки, пропитанные темной кровью, с которых непрерывно капала вязкая слюна.

– Твою мать! – выругалась Е Люси.

В нахлынувшем раздражении и панике она начала терять концентрацию: девушка не могла одновременно справиться с тварью на капоте и следить за дорогой. Впереди внезапно возникли новые чёрные тени. Она резко крутанула руль, пытаясь уклониться. Чан Дун, придвинувшись ближе, перехватил руль и скомандовал:

– Я поведу.

Е Люси отпустила руль, и они быстро, насколько это было возможно, поменялись местами в мчащемся и виляющем автомобиле. Как только Чан Дун устроился в кресле, она выхватила нож, одним стремительным движением опустила стекло, ухватилась за противоударную перекладину и наполовину высунулась наружу.

Существо, кажется, почувствовало это. Оно стремительно повернуло голову и с невероятной скоростью бросилось к боковой стороне машины.

Чан Дун резко крутанул руль и закричал:

– Держите её!

Гао Шэнь, Дин Лю и Толстяк Тан, на удивление, поняли его с полуслова и одновременно. В следующее мгновение трое почти синхронно бросились вперёд. Гао Шэнь мертвой хваткой вцепился в ногу Е Люси, Толстяк Тан, не успев среагировать и не найдя ничего другого, обхватил Гао Шэня за пояс, а Дин Лю промахнулась и с грохотом отлетела на заднее сиденье.

Машину резко тряхнуло, и тварь потеряла опору. Е Люси, чьё сознание на миг помутилось от сильной тряски, вдруг увидела прямо перед собой иссохшую руку. Не раздумывая ни секунды, она нанесла резкий рубящий удар и в тот же миг была затянута товарищами обратно в салон.

Дин Лю испуганно обернулась. Существо отлетело и, как тряпичная кукла, покатилось по земле. Машина не сбавляла скорость и вскоре оставила врага далеко позади.

…

Автомобиль мчался вперёд в полном молчании. В салоне предстала весьма комичная картина: люди навалились друг на друга, обхватив товарищей впопыхах и в панике. Дин Лю не выдержала и прыснула от смеха.

Под этот смех все наконец вернулись на свои места. За окном, прямо рядом с зеркалом заднего вида, всё ещё болталась прилипшая обрубленная кисть, которая жалко дрожала в такт покачиванию машины.

Е Люси сбила руку обухом ножа и плотно закрыла окно.

Снаружи снова воцарилась тишина. В холодном свете фар простирались бесконечные, безжизненные просторы гоби.

Проехав ещё некоторое время, Чан Дун остановил машину.

Все сидели в разных позах, изможденно привалившись к сиденьям; никто не хотел нарушать тишину и говорить. Спустя некоторое время Дин Лю тихо спросила:

– Будете конфеты?

Она открыла пачку «Радужных конфет» и раздала каждому по две штуки. Е Люси как раз чувствовала, что во рту стало скучно и сухо, и, закинув конфету, ощутила, как резкий кисло-сладкий вкус ударил в голову.

– Ты была слишком безрассудна, – заметил Чан Дун.

Е Люси закатила глаза:

– Это была инстинктивная реакция… И сам-то чего, чуть мне пояс не переломал, когда дергал.

– Что это было за существо? – спросила Дин Лю.

Она с явной тревогой оглянулась назад:

– Оно ведь не пойдёт за нами?

Толстяк Тан, прислонившись головой к стеклу, отрешённо пробормотал:

– Не знаю.

Гао Шэнь вдруг что-то вспомнил и уточнил:

– Мы всё ещё в холмах белого дракона?

Очевидно, нет. Иначе при таком безумном скоростном прорыве они бы совершили самоубийство, давно врезавшись в повсеместно встречающиеся ярданги.

– Возможно, мы уже внутри заставы, – сказал Чан Дун.

Едва войдя, они получили «приветственный удар». Было совершенно непонятно, что это за тварь. Толстяк Тан наконец пришёл в себя:

– Э-э… брат Дун, а где те ворота?

Чан Дун внимательно прислушался к звукам снаружи и, убедившись, что ничего необычного не происходит, открыл дверь и вышел.

Было неизвестно, где находятся ворота; вокруг простиралась пустыня с грубым гравием и острыми камнями. Вдалеке виднелись плавные всплески гоби, а над вершинами гор висел тонкий, бледный серп луны, окружённый редкими, прозрачными облаками. После пережитого ужаса в душе внезапно возникло чувство бесконечной, почти болезненной нежности.

– Пока ворот не видно, будем идти на ощупь, – сказал Чан Дун. – Сначала отдохнём здесь, я проверю машину. Потом поищем дорогу. Где есть вода, там есть оазис, а где есть оазис, там будут люди.

Если внутри заставы действительно есть живые люди, они могут жить только вблизи оазисов.

Никто не возразил. Местность вокруг была плоской, поэтому любое движение было бы заметно издалека. Гао Шэнь забрался на крышу машины, добровольно взяв на себя роль часового.

Чан Дун тщательно осмотрел автомобиль. Машины больше всего страдают от таких безумных гонок, к тому же существо ползало по днищу и корпусу – не проверить всё, значит не успокоиться.

Дин Лю, прислонившись к задней части машины, курила. Подул легкий ветер, и молочно-белый дым медленно поплыл вверх. Гао Шэнь увидел это и тихо попытался поймать дым рукой, сжал кулак и поднёс его к лицу. Кроме запаха табака, там ничего не было.

Е Люси светила фонариком на свой нож. Арбузный нож всё-таки предназначен для резки арбузов, а не твердых предметов. После того удара лезвие заметно зазубрилось.

Она отошла на несколько шагов, желая найти подходящий камень, чтобы заточить нож, но вокруг были одни комья земли. Это вызвало в ней раздражение, и она с силой отпинала два попавшихся под ноги камня.

Сзади послышались шаги, и раздался бормочущий голос Толстяка Тана:

– Сестра Си.

Е Люси подняла с земли камень размером с игральный кубик и с натугой принялась точить зазубренный край:

– Знаю, что ты хочешь вернуться, но сейчас я тоже не могу найти ворота. Не переживай, если будет реальная опасность, я постараюсь присмотреть за тобой.

Она не давала твердых гарантий, а сказала «постараюсь» – жизнь непредсказуема, и в отношении других, и в отношении себя стоит оставлять пространство для маневра.

– Нет, сестра Си, на самом деле я не дурак, – ответил Толстяк Тан. – В той ситуации, если бы пришло ещё несколько таких тварей, вы бы о себе позаботиться не успели, какой уж тут присмотр за мной. Будь я на вашем месте, я бы тоже сначала спас себя. Я всё понимаю.

Е Люси была немного удивлена. Она щелчком отправила бесполезный камешек далеко-далеко:

– Тогда зачем ты пришёл ко мне?

Толстяк Тан понурил голову и уныло произнёс:

– Не хочу умирать, но не знаю, что делать. Хотел стать сильнее, но, видимо, уже поздно.

– С чего ты взял? Всего три шага, – ответила Е Люси.

Чан Дун закончил осмотр машины и подошёл, чтобы позвать их в салон. Случайно услышав этот разговор, он остановился, желая узнать, что это за загадочный «метод трёх шагов».

Е Люси заговорила как настоящий гуру по промывке мозгов:

– Во-первых, психологически ты должен чувствовать себя очень сильным.

– Даже если ты слабак, ты должен считать себя сильным, и плевать, что об этом думают другие.

Чан Дуну показалось, что Е Люси психологически точно считает себя очень богатой.

– Во-вторых, притворяйся. Даже если ты не силён, ты должен создавать соответствующий образ. Да, может, ты не умеешь драться, но если тебя прижмут к стенке, ты что, будешь сидеть, обхватив голову, и ждать удара? Ты должен орать, рвать, кусать, царапать, пинать! Знаешь, почему армии бьют в барабаны перед сражением? Чтобы запугать противника шумом, понимаешь? И даже если не победишь, успеешь оставить на его лице несколько кровавых царапин.

– В-третьих, будь реально сильным. Вот и все три шага, – она похлопала Толстяка Тана по плечу. – Ты как минимум можешь быстро освоить первые два. Пусть не до сотни, но до шестидесяти процентов силы дотянешь.

Она повернулась, чтобы идти обратно, и увидела Чан Дуна:

– Что?

– Ничего… Я впечатлён, – ответил Чан Дун.

Когда они снова отправились в путь, цель Чан Дуна была предельно ясна: двигаться туда, где больше красного тамариска и верблюжьей колючки.

У путников, оставшихся без воды в пустыне, есть секрет поиска: нужно копать под корнями красного тамариска, и часто там удаётся найти воду. Это означает, что внизу протекает подземная река, а подземные реки всегда берут начало из открытых водотоков.

Путь шёл довольно гладко. По дороге они миновали небольшую рощу толстолистаных тополей. Чан Дун вышел из машины с фонариком, чтобы осмотреться. Хотя ветви тополей были голыми, под деревьями скопилось много жёлтых листьев. Если время года внутри и снаружи заставы совпадает, то сейчас как раз пора листопада.

Эти деревья питались водой, они были живы. Значит, направление выбрано верно.

Проехав ещё немного, Е Люси вдруг указала вдаль:

– Смотрите!

Впереди виднелось чёрное пятно с неровными очертаниями. Хотя нельзя было точно разобрать, что это, но точно не деревья.

По мере приближения Чан Дун почти уверился, что это деревня.

Были видны контуры домов – низкие, с плоскими крышами. Это характерная черта построек в регионах гоби: нет нужды в скатах для дождя, а на крыше можно удобно сушить вещи.

Когда машина подъехала ближе, стало видно, что деревня небольшая, а рельеф пересечённый. На равнинах и склонах стояли ветхие домики с обмазанными грязью соломенными стенами. Всего около десяти построек: у некоторых двери были распахнуты настежь, некоторые наполовину обрушились. Свет фар выхватил тёмные проулки, заросли заячьей травы у стен и одинокий песчаный финиковый ствол высотой в шесть-семь метров у самого въезда.

Чан Дун остановил машину у входа в деревню и заглушил двигатель, чтобы прислушаться.

Когда шум мотора стих, вокруг стало тихо – почти пугающе. Эта деревня выглядела заброшенной, здесь не осталось ни одной курицы или собаки.

– Заброшенная деревня, – тихо пробормотала Дин Лю.

Гао Шэнь хотел открыть дверь, но Чан Дун остановил его:

– Подожди, здесь что-то не так.

Гао Шэнь опешил:

– В смысле?

Чан Дун указал на песчаный финик и другие кустарники:

– То, что здесь растёт такое, означает, что вокруг сложилась своя экосистема, это уже полноценный оазис. В пустыне гоби оазисы слишком ценны. Если хочешь найти что-то живое – людей или животных – искать нужно именно здесь.

Но здесь было… слишком тихо.

Дин Лю вдруг вспомнила:

– А то странное существо считается живым? Оно может… тоже стремиться сюда?

Толстяк Тан посмотрел на чёрные провалы домов, и у него зашевелились волосы на затылке:

– А вдруг оно… уже прячется в одном из домов?

– Вряд ли эта тварь обладает таким интеллектом, – сказал Чан Дун. – Будь оно таким умным, оно бы не бросалось на едущую машину.

Он осмотрел деревню и указал на дом на склоне, который выглядел более крупным и целым:

– Нам нужно сначала найти место для отдыха, закрепиться, а потом уже решать.

Он заехал на склон и остановился недалеко от дверей. Выйдя из машины, он не стал спешить внутрь. Он велел Гао Шеню собрать несколько палок, а сам отрезал от своей хлопковой футболки полосу ткани, нарезал её на лоскуты, обмакнул в бензин, привязал к концам палок и осторожно поджёг зажигалкой.

Пламя вспыхнуло, и воздух мгновенно стал горячим и едким. Дин Лю удивилась:

– Но у нас же есть фонарики?

– Некоторые вещи боятся огня, но не боятся фонариков, – ответил Чан Дун.

Сердце Дин Лю ёкнуло, и она поспешно взяла один из факелов.

Первыми вошли Чан Дун и Е Люси, Толстяк Тан и Дин Лю оказались посередине, а Гао Шэнь замыкал шествие.

Во дворе царил полный беспорядок: перевернутый глиняный чан, груды дров, повсюду валялись табуретки и запылившиеся горшки. Дин Лю с облегчением выдохнула и хотела что-то сказать, как вдруг заметила, что за грудой дров у стены что-то шевельнулось. Она вскрикнула:

– Там что-то есть!

Не успела она договорить, как дрова внезапно разлетелись в разные стороны, обрушиваясь на людей. В возникшей суматохе мелькнул человеческий силуэт. Почти одновременно с этим с грохотом отлетела крышка глиняного чана, и чёрная тень бросилась прямо на Чан Дуна. На крыше тоже началось движение: соломенная кровля приподнялась, и вниз посыпались связки соломы. Поднялась пыль, всё превратилось в сплошной хаос.

Е Люси, не раздумывая, в два прыжка взобралась на край чана, используя его как опору, чтобы запрыгнуть на крышу. Заметив, что силуэт вот-вот спрыгнет вниз, она нанесла резкий удар ногой, сбивая противника с ног, и тут же прижала его коленом к земле. Схватив его за голову, она инстинктивно выкрикнула:

– Это человек!

Чан Дун тоже повалил нападавшего. В свете факела стало видно, что это мальчик лет тринадцати-четырнадцати в старомодном спортивном костюме, весь в копоти и грязи, с лицом, полным ужаса.

А затем…

На весь двор раздался яростный рёв Толстяка Тана.

Все факелы разом осветили сцену.

Толстяк Тан вцепился в кого-то, сражаясь не на жизнь, а на смерть: он пинал, царапал и бил. Его противницей оказалась девушка лет двадцати с растрепанными косами. На её шее виднелись несколько кровавых царапин, и, судя по её виду, она была уже на грани слёз.

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257897