Если он и не мог распознать надписи, то Е Люси это совершенно не беспокоило – в конце концов, речь шла всего лишь о нескольких иероглифах.

Гроб лежал в полуперекошенном состоянии, и открывать его в таком положении было крайне неудобно, поэтому Чан Дун позвал на помощь Фэй Тана:

– Помоги мне его сдвинуть.

Почувствовав, что из-за незнания письменности чжуань его ценность в глазах группы резко упала, словно график акций в период кризиса, Фэй Тан решил, что сейчас самое подходящее время показать себя с лучшей стороны. Он налег на крышку с двойным усердием, так что на его лбу налились и вздулись вены.

Однако в процессе работы он вдруг почувствовал, что происходит что-то неладное.

Небо стремительно потемнело.

Это не была полноценная, глубокая тьма, а скорее какой-то гнетущий мрак: в вышине перекатывались тяжелые облака, окрашенные в грязно-желтый, песочный цвет.

Ноги Фэй Тана задрожали. Вспомнив об обещании, данном перед самой посадкой в машину, он с трудом сглотнул слюну, из последних сил заставляя себя сохранять внешнее спокойствие.

Дин Лю же, напротив, с весёлым хихиканьем подбежала к ним и восторженно воскликнула:

– Офигеть, вот это да!

Она быстро достала телефон, начала снимать видео, а затем переключилась на режим селфи и заговорила в камеру:

– Спорим, вы никогда ничего подобного не видели?

Будь здесь хоть какая-то сеть, она бы наверняка без колебаний запустила прямой эфир.

«Неужели это и есть тот самый молодой теленок, который не боится тигра?» – Фэй Тан почувствовал одновременно и жгучую зависть, и собственную ничтожность, после чего с новой силой подпёр угол гроба.

Чан Дун посмотрел в потемневшее небо и произнёс:

– Похоже, в любое время и в любую эпоху они недовольны тем, что этот гроб открывают.

Е Люси решительно засучила рукава:

– Оставь, я сама.

Она подошла вплотную, крепко ухватилась за край крышки, глубоко выдохнула и одним резким движением распахнула её.

Судя по всему, ничего из ряда вон выходящего не произошло – Фэй Тан заметил лишь, как она на мгновение слегка нахмурилась.

Он первым бросился вперёд и, едва заглянув внутрь, тут же закричал:

– Мин! Династия Мин!

Ошибки быть не могло, ведь вчера вечером он как раз с особым прилежанием изучал книгу «Народный костюм».

Он с энтузиазмом указал остальным:

– Видите? Ванцзинь – это сетка, которой взрослые мужчины эпохи Мин стягивали волосы. Прямое платье, очень похожее на даосское одеяние. И вот это – кожаный доспех-жилет, точно Мин!

На самом деле, даже без его экспрессивных объяснений никто и не думал сомневаться в его словах.

Е Люси лишь усмехнулась:

– Что, теперь нам придётся пройтись по всем эпохам: Тан, Сун, Юань, Мин и Цин?

Дин Лю сосредоточенно сфотографировала содержимое гроба, намереваясь позже показать снимки седьмому господину Лю:

– Мой приемный отец обязательно спросит: «В прошлый раз вы открыли гроб эпохи Тан, а в этот раз снова Мин? Почему нет ни одного погребального подношения?»

Чан Дун заметил:

– Мы называем их теневыми гробами просто для удобства. Это не гробы в привычном смысле этого слова, а лишь нечто очень похожее на них.

Он заглянул внутрь, чтобы пересчитать теневых людей. Снова девять. За исключением одежды и общего убранства, они ничем существенно не отличались от тех, что находились в гробу эпохи Тан.

Чан Дун закрыл крышку:

– Тот Шаман говорил, что легенда о призрачном верблюжьем караване передавалась сотни лет, но, похоже, она не совсем точна. Возможно, после династии Хань такие караваны существовали в каждой эпохе. Или же между внутренним и внешним миром заставы Юймэнь всегда существовал тайный путь для обмена товарами.

Караван из девяти человек кажется чем-то значительным, но если задуматься о двух тысячелетиях, то в масштабе двух миров этот караван был не более чем тонкой нитью, слабым ручейком. Даже если люди следовали друг за другом бесконечной чередой, сколько вещей они могли переправить в реальности?

Он отвел Е Люси в сторону:

– Помнишь тот свой фотоаппарат?

Помнила. Марки «Чайка», популярный в восьмидесятые, а сейчас уже ставший настоящим антиквариатом.

– Вещи, которыми мы пользуемся, меняются очень быстро. Еще несколько лет назад были кнопочные телефоны, теперь почти у всех сенсорные смартфоны. С одной стороны, есть такая потребность, с другой – уровень ресурсов позволяет её удовлетворить. Но если внутри заставы действительно живут люди, которые не производят ничего своего и полностью зависят от внешних поставок, ситуация будет иной.

В эпохи крайней нищеты всё жило по принципу «три года новое, три года старое, а еще три года заплатками». Разбитую миску жалели выбросить: искали мастера, который просверлит отверстия и закрепит её железными скобами, а после того как трещины замазывали глиной, миска снова могла надежно служить для воды и супа.

– Ты считаешь, что внутри заставы кто-то есть? – спросила Е Люси.

– Не просто кто-то, – ответил Чан Дун, – там целый мир.

Не самый мирный, довольно хаотичный мир, где законы не работают, а правит лишь право сильного.

Из-за дефицита ресурсов, открыв дверь в такой дом, можно было бы испытать настоящий шок от временного диссонанса: на резном кровате в стиле Мин или Цин мог висеть плакат с поп-певцом этого века, а рядом с эмалированным чайником пятидесятых годов стоял старый фотоаппарат восьмидесятых.

Тот верблюжий путь был подобен тонкому капилляру, присосавшемуся к обществу снаружи заставы. Он по крупицам приносил с собой изменения внешнего мира, но эти изменения не могли стать повсеместными, проникая в мир внутри заставы искаженно и причудливо.

Е Люси нахмурилась:

– Те люди, что вошли в заставу тогда… они живут так долго?

– Такой вариант возможен, – сказал Чан Дун. – Но вероятнее всего, они давно умерли, однако среди них были и мужчины, и женщины, что позволило им оставить потомство.

Видимо, приватный разговор затянулся, так как Дин Лю и Гао Шэнь начали проявлять явное нетерпение, а Фэй Тан стал любопытно заглядывать к ним, пытаясь подслушать.

Наконец он поймал момент, когда Чан Дун посмотрел на него:

– Брат Дун, а остальные… вы будете их сбивать?

Чан Дун посмотрел в небо. До заката было еще далеко, но цвет небесного свода уже напоминал глубокие сумерки.

Е Люси тоже подняла голову:

– Сколько сможем сбить, столько и собьем… Я пойду, помогу тебе с «успокоением» машины.

Когда они сбили второй холм, облака стали почти желто-черными, клубясь и перекатываясь в тяжелые валы. Только теперь Дин Лю почувствовала легкий страх и утратила интерес к фотографиям, неосознанно прижимаясь к Гао Шэню. Тот включил мощный фонарь, но луч света падал совсем недалеко. В моменты рассеянности ему казалось, что облака похожи на искаженные, кривляющиеся лица.

Почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом, он крикнул Чан Дуну:

– Да что вы вообще творите?!

Чан Дун, присев на корточки перед теневым гробом, рукой смахнул налипший песок:

– Что вам сказал седьмой господин Лю? Он взял вас с собой не для того, чтобы вы по горам гуляли.

Гао Шэнь замолчал. Лю Ци действительно предупреждал: держаться ближе, не удивляться всему подряд, как провинциалы, забирать всё полезное, а если станет совсем невмоготу – отступать.

Однако Дин Лю в частном порядке сказала ему:

– Отступай, если хочешь, а я не позволю приемному отцу смеяться надо мной из-за того, что я не справилась.

На крышке гроба была изображена еще одна картина. На этот раз – алхимическая лаборатория. Яростно пылал огонь, у печи стояли двое: один выглядел как император, возможно, снова Воинственный император династии Хань, а другой был старым даосом с метёлкой-фучэнем в руке; неизвестно, что именно он говорил правителю.

Фэй Тан поспешил вставить слово:

– О, это я знаю! Воинственный император, как и император Цинь Шихуан, стремился к бессмертию, вот и занимался алхимией. Но воинственный император был куда сообразительнее Цинь Шихуана: в конце концов он прозрел и сам признал, что его обманули алхимики, сказав: «В прежние времена я был глуп и был обманут фанши».

Гроб открыли.

Е Люси и без подсказок Фэй Тана заметила, что одежда была чужеземной. Фэй Тан тоже не смог её узнать и предположил, что в истории Китая было несколько эпох, когда регион Хэси был утрачен, например, при династии Сун. В то время окрестности принадлежали либо уйгурам, либо тибетцам, либо государству Си Ся. Чтобы призрачный верблюжий караван мог перемещаться незаметно, им приходилось переодеваться в одежду национальных меньшинств.

Это косвенно подтверждало слова Чан Дуна: караван сменял поколения, смешиваясь с людьми разных эпох, закупая товары и обмениваясь деньгами, точно обычные торговцы.

Перемена произошла, когда они в третий раз решили протаранить песчаный холм. Даже «успокоение» машины Е Люси не помогло.

Было примерно четыре-пять часов дня, и в этом часовом поясе должно было стоять яркое солнце, но вокруг внезапно сгустилась чернильная тьма. Когда машина на полной скорости была на полпути к цели, корпус внезапно накренился, словно его что-то подбросило, и одно колесо резко оторвалось от земли.

Чан Дун глухо произнёс:

– Держись.

Е Люси вцепилась в противоударную перекладину. Взглянув на дорогу впереди, она почувствовала, как кожа на голове онемела: машина завалилась более чем на сорок градусов. Ладони вспотели, она всем сердцем приготовилась к тому, что сейчас тело примет на себя страшный удар от переворота автомобиля. Но к её удивлению, рев мотора не прекратился, и машина, накренившись, проехала дальше всего на двух колесах, а затем, оказавшись на открытом пространстве, с грохотом выровнялась.

В ушах Е Люси звенело, в горле пересохло. Вдалеке Фэй Тан и Дин Лю стояли в полном оцепенении. Она и сама чувствовала себя совершенно ошарашенной:

– Ты что… только что ехал на двух колесах?

Чан Дун коротко хмыкнул в ответ.

Е Люси хотела спросить, можно ли повторить этот трюк.

В тот миг, когда она потеряла равновесие, по телу – от затылка через шею к позвоночнику – словно прошел мощный электрический ток, или же душа на мгновение вырвалась из тела. Это было невероятно захватывающе.

Чан Дун указал вперед:

– Смотри.

В свете фар виднелся песчаный холм высотой чуть больше метра, на поверхности которого отчетливо виднелись боковые следы шин внедорожника.

До Е Люси дошло:

– Так это было…

– Песок внезапно подбросило, приподняв машину. Если бы мы ехали медленнее, скорее всего, перевернулись бы… Давайте больше не будем открывать гробы.

Во-первых, это действительно было опасно. Им очень повезло, а вот восьмой господин Хуэй был перерезан по горлу, даже не успев открыть крышку.

Во-вторых, хотя этот теневой гроб и был далек от традиционного понимания «гроба», теневые люди когда-то жили как обычные люди: носили одежду, пересекали заставу, торговали и спали. Теперь же они погребены в песках. У усопших есть свое достоинство, и Чан Дун не хотел тревожить их покой.

Е Люси согласно кивнула.

Группа вернулась в лагерь до того, как окончательно стемнело.

Забрать тело восьмого господина Хуэя было важным делом. Дин Лю хотела доложить об этом седьмому господину Лю, но сигнала совсем не было. Она подошла к Чан Дуну и спросила:

– Мы сможем завтра выехать? Когда доберемся до места с хорошей связью, я позвоню, чтобы прислали людей за телом дяди Хуэя.

Фэй Тан поспешно поддержал её:

– Если будет связь, я смогу найти в сети конвертер письменности чжуань и наконец узнаю, что было написано на том гробу.

Чан Дун молча согласился. К завтрашнему дню здесь всё должно было вернуться в норму.

За этот выход они открыли два гроба. Казалось, что есть определенные результаты, но на деле значительного прогресса не было.

Вероятно, из-за дневной усталости в эту ночь обе стороны легли рано. Чан Дун устроился на кровати, но не мог заснуть, слушая, как постепенно стихает ветер.

Когда здесь не дул ветер, становилось необычайно тихо. Лунный свет постепенно усилился, наполняя машину прозрачным сиянием.

Разделительная занавесь стала полупрозрачной.

Чан Дун отрешенно смотрел на занавеску, пока вдруг не заметил, что на ткани отражается слабый, колышущийся зеленый свет.

Он крайне осторожно приподнялся и медленно отодвинул занавесь.

За окном машины, неподалеку, парил призрачный огонек глубокого бирюзового цвета, медленно уплывая вдаль.

Странно было то, что он не выглядел как обычный сгусток блуждающего огня: иногда он вытягивался, а затем внезапно словно разбавлялся, и свет становился очень рассеянным и слабым.

Внезапно раздался голос Е Люси:

– Ты что делаешь?

Должно быть, он её разбудил. Чан Дун приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал в окно.

Е Люси села, некоторое время наблюдала, а затем тихо спросила:

– Сходим посмотрим?

Боясь разбудить Фэй Тана, они выбрались через опущенное окно машины, обулись и направились вслед за уплывающим огоньком.

Но в какой-то момент блуждающий огонь внезапно исчез.

Е Люси резко остановилась, чувствуя сильное разочарование:

– Как же так, куда он…

Не успела она договорить, как огонек снова появился, но на этот раз с большой «головой» и маленьким «телом», напоминая плавающую в воздухе личинку.

Е Люси удивилась:

– Блуждающий огонь может менять форму?

Чан Дун кивнул:

– Может, но… не так.

Затаив дыхание, он ускорил шаг. Когда он подошел совсем близко, его внезапно посетила мысль, и он резко хлопнул ладонью по огнишку.

Сгусток света мгновенно исчез.

Е Люси вздрогнула:

– Ты ударил его… Ты не обжегся?

Все-таки в названии было слово «огонь».

Чан Дун посмотрел на свою руку:

– Это не блуждающий огонь.

Блуждающий огонь, по сути, является фосфоресцирующим, он очень легкий. Поэтому старики говорили: встретив такой огонь, не разговаривай и не двигайся, потому что даже самое легкое движение воздуха может «притянуть» его к тебе.

– Тогда что это?

– Похоже на… светящихся мошек.

Это были насекомые, обитающие в озере Лобнор, часто встречающиеся летом. Они крошечные, размах крыльев меньше миллиметра. Научные экспедиции прошлого больше всего ненавидели этих тварей: если натыкались на них, рои мошек облепляли ушные раковины, ноздри и лицо, кусая всё подряд. Они жужжали, словно черное облако, и никакие репелленты не помогали.

Но сейчас почти зима. К тому же он никогда не слышал, чтобы светящиеся мошки могли излучать свет, подобный блуждающему огню.

Огонек снова появился и поплыл всё дальше, в сторону дороги Сыма, постепенно превращаясь в бледный дымок.

Чан Дуна внезапно осенила мысль.

Эти мошки вылетели изнутри заставы Юймэнь? Судя по времени, аномалии должны исчезнуть. Не значит ли это, что они… возвращаются домой?

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257895