Чан Дун проспал почти до одиннадцати. Было ощущение, что вся накопившаяся за последние дни усталость полностью растворилась в этом глубоком сне. Впрочем, проснулся он не слишком поздно: из-за разницы в часовых поясах местное время отставало от пекинского на два часа.

Он решил, что завтраком можно пренебречь. После умывания, немного помедлив, он пришел к выводу, что будет разумнее совместить завтрак с обедом.

Когда он закончил свои утренние дела, в дверь постучали. Раздался голос Е Люси:

– Уборка номера.

В дорогих отелях принято говорить «хаускипинг», а в дешевых гостиницах без звезд никто и не подумает прийти убираться, пока гость окончательно не выедет. В этом заведении пришлось довольствоваться тем, что было.

Чан Дун открыл дверь. Е Люси стояла, прислонившись к тележке для уборки и опираясь рукой на черенок метлы, торчащий из бокового кармана. Вид у неё был настолько вдохновлённый, что, не знай он правды, решил бы, будто она прислонилась к роскошному автомобилю.

Уборка номера – это ведь не просто подмести пол. Во многих отелях существуют длинные, дотошные списки стандартов: что именно должно лежать справа от раковины, что слева, как аккуратно свернуть шнур от чайника, чтобы он не болтался…

Продавцу дынь, решившему внезапно попробовать свои силы в этой сфере, в любом случае понадобилось бы день-два специального обучения.

Чан Дун спросил:

– Ты умеешь убирать номера?

– Мне только что помогли с двумя комнатами, старая горничная всё показала, всё очень просто… – ответила она. – Я сама убрала несколько номеров, и перед уходом спросила гостей, довольны ли они. Все остались очень довольны, а кое-кто даже попросил мой номер, сказав, что работать горничной для меня слишком унизительно, и пообещал помочь с поиском работы…

Она с особым чувством добавила:

– Талант действительно нигде не пропадёт.

Чан Дун распахнул дверь настежь:

– Тогда заходи, «талант».

– Чан Дун, некоторые воспитанные гости, когда ты открываешь дверь и спрашиваешь, нужно ли убираться, отвечают: «Нет, не нужно»…

– Я человек средних качеств, – ответил Чан Дун, – номер нужно убрать.

На слове «нужно» он сделал особый, требовательный акцент.

Е Люси вошла.

Двигалась она довольно шустро и совершенно не пыталась отлынивать от работы. Она быстро заправила постель, взбила подушки, а когда приводила в порядок стол, заметила разбросанные резцы и разноцветные сменные головы кукол. Стало ясно, что он снова резал кожу.

Затем она увидела открытый альбом. Там была запечатлена сцена из холмов белого дракона: тянущаяся на десятки ли дорога Сыма, симметричные земляные платформы и извергающее песок небесное око. Глаз был нарисован настолько натурально, что ей стало не по себе.

Пролистав страницы назад, она обнаружила ручные рисунки и записи, напоминающие дневник, но лишенные всяких излишеств – стиль был жёстким и холодным. Маршруты были прорисованы детально: расстояние пробега за день, наброски мест ночлега, записи ключевых моментов, а также гипотезы, отмеченные вопросительными знаками для дальнейшего обдумывания.

Неудивительно, что каждый раз его анализ ситуации оказывался точным и лаконичным.

Чан Дун подошёл и убрал резцы и полуготовые сменные головы кукол в специальный ящик. Е Люси спросила его:

– Когда мы снова вернёмся в холмы белого дракона?

– Чтобы вернуться в холмы белого дракона, достаточно просто ехать дальше по шоссе Ха-Ло. Но вопрос в том, что если мы снова и снова будем видеть одни и те же платформы, теневые гробы и колеи, как нам двигаться дальше? Постоянно входить и выходить, используя твою кровь?

Он чувствовал, что сейчас необходим новый прорыв.

Е Люси спросила:

– И что ты предлагаешь делать?

– Действовать в двух направлениях. Нужно искать зацепки на месте, но одновременно попытаться разузнать что-нибудь извне. О заставе Юймэнь кто-то обязательно должен что-то знать.

Если традиция входить в заставу в кандалах началась ещё при династии Хань, то с тех пор прошло минимум две тысячи лет. Если застава Юймэнь решила «покапризничать», то за столько времени это случалось бесчисленное множество раз, и наверняка остались какие-то слухи.

Когда пришло время, Е Люси вернула тележку в бельевую и вместе с Чан Дуном отправилась обедать.

Проходя через парковку, Чан Дун заметил, что машина толстяка Тана всё ещё не вернулась.

Он нашёл неподалёку ресторан, специализирующийся на «большой курице с картофелем». Возможно, местное время обеда ещё не наступило, так как в заведении было мало людей. Они сели в углу у окна и заказали среднюю порцию курицы с картофелем и зелёным перцем, две порции лапши с мясом, а в качестве холодных закусок – кисло-острый пшеничный глютен и бамию в уксусе.

Чан Дун хотел заказать что-то ещё, но Е Люси остановила его:

– Достаточно. Это и так гораздо больше того, что я обычно ем.

Это был далеко не роскошный обед, но на её лице читалось полное удовлетворение.

Когда еду подали, они начали есть. Солнце светило ярко, пробиваясь сквозь стекло и окутывая её мягким светом, отчего даже выбившиеся пряди волос казались золотистыми.

Вскоре после начала трапезы позвонил Фэй Тан. Чан Дун небрежно ответил:

– Алло?

Однако на том конце провода был не Фэй Тан. Голос был хриплым, грубым и звучал очень старчески, хотя дыхание оставалось крепким:

– Это Чан Дун?

Чан Дун медленно отложил палочки:

– Кто это?

Е Люси тоже замерла, на её палочках всё ещё висела лапша.

– Фамилия Лю, седьмой господин Лю.

– В каких отношениях вы с восьмым господином Хуэем?

Седьмой господин Лю рассмеялся:

– Какой прямолинейный человек! Хуэй – мой земляк, да и родственники мы в каком-то смысле. Если у него проблемы, я присмотрю за ним, а если он разбогатеет, то и мне перепадёт доля славы.

Чан Дун хмыкнул:

– Тогда зачем вы ищете меня?

Седьмой господин Лю говорил уверенно:

– Брат, не бери в голову, я просто хочу с тобой поболтать, кое-что спросить. Подчинённые Хуэя – сплошные никчёмные идиоты. Человек погиб, тело не вернули, а мне наплели кучу лжи. Я этого не люблю, поэтому решил спросить у того, кто соображает.

– Вы не обижали моего друга?

– Нет-нет, пригласили его очень вежливо. Просто он был слишком возбуждён и сам случайно об что-то ударился, нас тут ни при чём.

– Где встретимся?

– Дадунгуань, напротив автосервиса есть игровой клуб «Небесный конг и Земной ху», любой подскажет. Сегодня днём я буду там.

Чан Дун взглянул на Е Люси:

– Мне приходить одному или в паре?

– Как пожелаешь, брат. Главное – без полиции, можешь привести хоть целый стол людей.

– Тогда до встречи.

Чан Дун повесил трубку и знаком показал Е Люси:

– Сначала поедим.

Только тогда Е Люси втянула в рот остывшую лапшу:

– Толстяк Тан пострадал?

– Повар искал земляка, сделал всего пару звонков, и тот нашелся, да ещё и местный. Стоило догадаться, что таких совпадений не бывает.

– Это серьёзно?

– Собеседник очень уверен в себе, так что и мы будем действовать уверенно.

Дадунгуань.

Сегодня автосервис не работал, поэтому на улице было тихо. Лишь когда открылась тяжёлая стеклянная дверь клуба «Небесный конг и Земной ху», на них внезапно обрушился шум и гам.

Не прекращался стрекот перемешиваемых костей маджонга, официанты с тарелками фруктов сновали между столами. У многих столов сидели женщины в вызывающе ярких одеждах и грызли семечки – их называли «сигу». Они развлекали игроков разговорами, а иногда и более плотскими ласками. Если победитель был доволен, он давал «счастливые деньги», а если между ними вспыхивала искра, то они отправлялись в более подходящее место для «глубокого изучения чувств».

Кто-то провёл их через главный зал в зону приватных комнат, в самую дальнюю комнату в конце коридора.

Когда дверь открылась, игровой стол внутри только что убрали. Столешница была застелена белой льняной тканью, на которой стояла одна-единственная чайная чашка. Вода в ней была свеженалитой и ещё выпускала струйки белого пара.

У стола сидел мужчина лет пятидесяти. Он сидел развалившись, закинув обе ноги на сиденье стула, одетый в старую чёрную ватную куртку.

Он жестом пригласил их:

– Садитесь.

Судя по голосу, это и был седьмой господин Лю, хотя на вид он не казался очень старым.

Чан Дун сел и осмотрелся. Кроме Лю, в комнате находилось всего два-три подчинённых.

– Где мой друг?

– Сейчас придёт.

После короткого ожидания за дверью послышались шаркающие шаги. Чан Дун обернулся и увидел входящего Фэй Тана.

Лицо было в синяках и опухшее, в уголке рта зияла кровавая рана, а сам он заметно прихрамывал.

Такие травмы не были похожи на «случайное падение». Чан Дун не успел вымолвить и слова, как Е Люси уже отодвинула стул и подошла к нему.

Глаза Фэй Тана покраснели, и он пробормотал:

– Сестра Си…

Е Люси отрезала:

– Никчёмный ты неудачник. Слушай внимательно, сейчас я тебя научу.

– Если за тобой гонится бешеная собака, сначала оцени ситуацию. Если можешь её победить – бей наотмашь. Если не можешь – прикинься внучком, заискивай, улыбайся, а когда она расслабится, хлыстни её кирпичом по голове, а потом бей до смерти. Понял?

Фэй Тан не посмел засмеяться. Мышцы на его лице дернулись, задев рану в уголке рта, и он болезненно зашипел.

Е Люси вернулась на стул и выругалась:

– Бездарь, позоришь меня.

Затем она подняла голову и мягко улыбнулась седьмому господину Лю:

– Прошу прощения, не обращайте внимания.

Седьмой господин Лю некоторое время разглядывал её:

– Вы ведь госпожа Е? Я уже много лет не занимаюсь этим делом, и те, кто попадает в списки, меня мало интересуют.

– Но за эти два дня я разузнала о вашем прошлом, – ответила она. – Говорят, несколько лет назад вы водили грузовик «Дунфэн» и трижды сталкивались с разбойниками на дорогах. Тогда вы отрезали им по три пальца, заявив, что в следующий раз, если кто-то посмеет следить за вашей машиной, вы заберёте голову. Достаточно жестоко.

Е Люси на мгновение замерла.

Седьмой господин Лю взял чайную чашку, подул на неё и сделал маленький глоток.

– В «зоне смерти» всё понятно. Женщина с одной машиной – очевидно, какие мысли возникают у людей, решивших на вас напасть. Потерять пальцы в таких условиях – не несправедливо. Но здесь город, и мы должны действовать по правилам.

Е Люси его не слушала.

Отрезать пальцы? В своё время она была куда более жестокой, чем сейчас. И дело было не в отсутствии правосознания – его у неё не было совершенно.

Внезапно она услышала голос Чан Дуна:

– Люси?

Она посмотрела на него.

– Помоги Фэй Тану обработать раны. А то когда мы выйдем, кто-то решит, что он сам ударился, а кто-то подумает, что его избили люди из этого заведения… – Чан Дун повернулся к собеседнику. – Седьмой господин Лю, вы не против, если мы воспользуемся аптечкой?

Седьмой господин Лю усмехнулся и велел подчинённому принести её.

Чан Дун перешёл сразу к делу:

– Подчинённые Хуэя, плюс Фэй Тан – столько людей уже высказались, всё должно быть предельно ясно. Зачем тогда вы звали меня на разговор?

Седьмой господин Лю поставил чашку на стол.

– Говорят, из ярданга выкопали гроб. Хуэй решил открыть крышку и был сметён прилетевшей железной лопатой. Вы в это верите? С другой стороны, госпожа Е открыла крышку, и с ней ничего не случилось. Почему же именно Хуэй, открыв её, погиб?

Чан Дун горько усмехнулся. Эта история действительно звучала абсурдно.

– Но дальше становится ещё страннее, – продолжил Лю. – Когда спросили, почему тело не привезли, ответили, что оно исчезло. Я не в первый раз бываю в холмах белого дракона. В прежние годы я занимался змеями, а в Луобупо водятся гадюки, так что я заходил туда несколько раз – не зря же меня зовут седьмым господином Лю.

Только теперь Чан Дун понял: в старые времена в театрах, борделях и среди охотников за гробницами почитали пять великих бессмертных, называя их «господами». Например, хорька звали дедушкой Хуаном, лису – Ху Санье, а змею обозначали как седьмого господина Лю.

– В том месте, не говоря уже о змеях, даже птицы в небе не летают. Колеи прошлого года до сих пор можно найти. Тело лежало там, максимум – превратилось в мумию, но исчезнуть за одну ночь? Это же просто смешно.

Чан Дун не стал спорить:

– И поэтому седьмой господин Лю считает, что произошло что-то необычное?

Седьмой господин Лю поправил ватную куртку:

– Как я думаю, выкопали что-то ценное. Я такого повидал много: стоит человеку проявить жадность, как всё летит прахом.

Чан Дун хотел что-то сказать, но Лю прижал руку вниз, давая понять, что ещё не закончил.

– Но и это не сходится. Если бы Щербатый убрал Хуэя, зачем ему возвращаться и докладывать мне? С его умом он мог бы сочинить историю куда более убедительную. А ваш друг? Он с Щербатым вообще никак не связан, им незачем было сговариваться. И теперь я вижу вас двоих, и вы говорите то же самое…

– Поэтому я пришёл к выводу, что эта история правдива.

Чан Дун оставался бесстрастным:

– Раз всё правда, мы можем идти?

Принесли аптечку. Седьмой господин Лю сказал:

– Не спешите. Разве госпожа Е не собирается перевязать молодого брата Фэй Тана? Я расскажу вам одну историю.

– Эта история произошла более десяти лет назад, когда я ещё ловил змей в Луобупо. Однажды я встретил человека, грязного как черт, с мешковиной за спиной. В том мешке была не еда и не вода, а тетради и обрывки бумаги. Этот человек сказал, что любит забрегать в глухие и странные места, чтобы записывать всякие жуткие вещи.

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257889