На четвёртый раз, когда викуэй кормил меня, он не проронил ни слова и просто бросил еду. На шестой — он спустил контейнер на верёвке, которая была специально для этого предназначена. В десятый раз, когда он принёс мне поесть, я спросил, как его зовут, и он представился Коттоном.
Недели превращались в месяцы и годы, и всё для меня словно слилось воедино. У меня было мало ориентиров, чтобы отмечать ход времени, так что оно превратилось в один бесконечный поток.
Я научился узнавать своих тюремных охранников и местную живность по их сигнатурам в Силе. Порой я проводил целые дни, погружённый в Силу, просто купаясь в ощущении связи со всем окружающим миром. Приманивать пищу стало гораздо проще, но мне приходилось быть осторожным, чтобы не переусердствовать и не истребить всё живое в округе. Какая-то часть моего хаттского мозга велела мне есть как можно больше, так что мне приходилось силой подавлять эти порывы.
Гаморреанца звали Гаурк. Он был тайно влюблён в родианскую танцовщицу, но был слишком застенчив, чтобы подойти к ней, боясь, что она его высмеет. И да, судя по всему, я говорил по-гаморреански или, по крайней мере, понимал достаточно его звуков, чтобы улавливать смысл. Я выслушал его, мудро кивнул и, наконец, сказал:
— Каждый выстрел, который ты не сделал — это промах.
Он благодарно хрюкнул и убежал — к сожалению, до того, как успел отдать мне мой слёрп. Что ж, мне всё равно удалось притянуть его с помощью Силы.
Спустя четыре цикла кормления я обнаружил, что мой слёрп наполнен кусочками хлеба, каким-то загадочным мясом и настоящими овощами. Я глубоко поблагодарил его, отчего он покраснел до темно-зелёного цвета.
— О, новое лицо. Приветствую, благородное существо. Могу я узнать твоё имя?
— Заткнись, фракков хаттёнок.
— Мы снова видимся, как прелестно. Приветствую, моё доброе благородное существо. Могу я узнать твоё имя?
— Отвали.
— Ах, приветствую, моё доброе благородное существо. Благодарю за доставку этого тяжёлого груза. Могу я узнать твоё имя?
— Ты не сдаёшься, верно?
— Нет.
— ...
— ...
— Отвали.
— Ах, здравствуй, моё доброе благородное существо. Твоя служба очень ценится. Могу я узнать твоё имя?
— Ладно, ладно, ради всего святого, ладно. Кливан. Меня зовут Кливан.
— Приятно познакомиться, Кливан. Меня зовут Сорга, но ты это и так уже знаешь.
— Да, знаю. Просто ешь и заткнись, ладно?
— Приветствую, Кливан. Я рад видеть тебя в добром здравии.
— Спасибо, Сорга, наверное. Вот твой слёрп.
— Кливан, как приятно тебя видеть. Я чувствую, что ты чем-то расстроен. Есть ли что-то, о чём ты хочешь поговорить?
— Послушай, Сорга, без обид, но мне не стоит об этом болтать.
— Конечно, я понимаю. Но кому бы я рассказал?
— И то верно. Послушай, тут такое дело…
— Ах, Кливан, рад видеть тебя, моё доброе благородное существо. Благодарю за твой нелёгкий труд, это очень ценится.
— Да, конечно. Не за что, Сорга. И, эм… В общем, я сделал, как ты предложил, и… да, ребята стали уважать меня гораздо больше. Обошлось без насилия. Спасибо, это правда помогло.
— О, замечательно это слышать. Рад был оказаться полезным.
— Да, ты мне здорово помог. Послушай, я знаю, что не должен, но у меня тут есть старый датапад с новостной лентой из Кореллии. Она немного устарела, но всё же может быть интересно, если хочешь. Только не говори никому, где взял, ладно?
— Никогда в жизни. В конце концов, кому бы я рассказал? Стенам?
Кливан, Гаурк и другие охранники стали моей единственной компанией, но меня это устраивало. Спустя некоторое время — думаю, прошло несколько лет — Гаурк перестал появляться. Мне сказали, что он со своей новоиспечённой женой отправился в медовый месяц. Как мило. Мой слёрп стал лучше, время от времени я съедал какую-нибудь мелкую зверушку. Я научился поднимать в воздух камни и мусор, а иногда, когда было настроение, даже висел вниз головой на решётке, зацепившись хвостом за металл, и качал пресс.
Неподалёку выросла небольшая деревушка, и местным жителям велели держаться подальше от моей ямы. Но, конечно, некоторые любопытные дети не могли устоять перед искушением запретного. Время от времени я чувствовал, как они бродят поблизости, подначивая друг друга подойти поближе и заглянуть вниз, но они так и не решались на это. Пока, наконец, спустя несколько месяцев, один всё же не осмелился. Я успел заметить лишь огромные глаза маленького родианца на долю секунды, прежде чем мальчик убежал, пронзительно визжа, когда понял, что я его увидел.
Полагаю, для маленького ребёнка я, должно быть, казался очень страшным монстром, так что я не принял это на свой счёт.
Мой слёрп повысили до каши. Не знал почему, но уж точно не жаловался. Жизнь продолжалась. Солнце всходило, солнце садилось, ночь проходила. Я медитировал, тренировался, читал газеты и ждал своего часа.
Дети вернулись через несколько циклов кормления — то есть через неделю — и снова с каждым днём осмеливались подходить чуть ближе. Пока, наконец, они не оказались достаточно близко, чтобы уставиться на меня. На этот раз их было трое: тот самый мальчик-родианец и двое детей-викуэев, мальчик и девочка. Они перешёптывались, пока, набравшись храбрости, мальчик-викуэй не поднял маленький камень и не бросил в меня.
— Хотя я и одобряю твою меткость, подобные поступки не слишком вежливы, мой юный друг, — пожурил я его с долей забавы и неодобрения одновременно, хотя удар крошечного камешка я почти не почувствовал. Они не дослушали меня — они уже вопя от страха убежали прочь прежде, чем я закончил говорить. Они вернутся, я был в этом уверен.
Жизнь продолжалась. Я медитировал, тренировался и ждал своего часа.
— Слушай, Сорга, я тут подумал… Я работаю на Босса уже много лет, и хотя платят действительно хорошо, я чувствую себя просто… не знаю. Чувствую, что трачу жизнь впустую.
— Друг мой, стабильность — это вовсе не плохо. Но, пожалуйста, подумай…
Жизнь продолжалась. Я медитировал, тренировался и ждал своего часа. Солнце всходило, солнце садилось, ночь проходила. Я перекусил маленькой птичкой. Вкуснота. Я удерживал три куска мусора, парящих вокруг меня, пока медитировал и погружался в живую Силу.
http://tl.rulate.ru/book/200247/23769310
Готово:
