Дракончики росли с неодинаковой скоростью — те, кто не поспевал за остальными, становились пищей для более удачливых собратьев. Порой эта неравномерность проявлялась даже в пределах одного тела: сморщенные или раздутые части плоти развивались вразнобой с остальным организмом. Одному несчастному не повезло: его голова росла вдвое быстрее туловища, пока он и вовсе не лишился возможности её поднимать. У одних из тел прорастали странные кристаллы, мгновенно превращая их в камень; другие взрывались, не в силах сдержать поглощаемую энергию; а некоторые оказывались неспособны полностью перейти в эфирную форму, из-за чего их внутренности просто вываливались из полубестелесных тел.
Но те, кто выжил, росли стремительно. Самые крупные из них уже почти сравнялись размерами с Отцом, хотя по сравнению с Матерью всё ещё казались крошечными. Неуклюжие, короткие лапки превращались в длинные, мощные конечности, а огромные головы обретали правильные пропорции.
Хотя в момент их рождения каверна казалась целым миром, она быстро становилась тесной по мере того, как дракончики росли, — тем более что покидать её им запрещалось под любым предлогом.
И хотя Выводок знал, что подвергать сомнению слова Матери нельзя ни при каких обстоятельствах, растущее давление и фрустрация требовали выхода, и дракончикам оставалось лишь выплескивать злость друг на друга.
Масло в огонь подливала и сама Мать, потчуя их рассказами о внешнем мире и лишь сильнее распаляя любопытство. Земли и звери, добыча, которую они едва могли себе вообразить, история, охватывающая периоды времени, казавшиеся дрейкам непостижимо огромными.
Она говорила о пяти Драконьих стаях, о Великом Предательстве, когда остальные четыре ополчились против Черных и заставили их скрываться. Охотились на них, как на животных. Именно их следовало винить в том, что Выводок вынужден прятаться; именно они выследят их и убьют, если те обнаружат себя раньше срока.
Но скоро всё изменится. Скоро они будут спущены на ничего не подозревающий мир, и наконец настанет Час Сумерек.
И всё же дрейки оставались неспокойны.
Дело было не в том, что они не верили Матери. Напротив, каждый из них до самой глубины души знал: каждое её слово — истина.
И это знание лишь подпитывало раздражение от необходимости ждать.
Подобное напряжение неизбежно отражалось на внутреннем разделении Выводка.
— Не понимаю, почему Мать позволяет таким недомеркам, как ты, жить, — прорычал Ультраксион. Огромный дрейк в раздражении размял крылья, глядя сверху вниз на Нзарию.
Сама же драконица поменьше лениво растянулась на тёплой вулканической породе, наблюдая за братом по кладке с притворным безразличием.
«Пусть говорит. Покажи, как мало власти он имеет над тобой».
Она давно усвоила: в общении с Ультраксионом важнее всего демонстрировать непоколебимую уверенность. Когда кто-то, кроме Отца и Матери, не выказывал перед ним страха, дрейк впадал в замешательство — он искренне не понимал, как существо меньше него может не трепетать от одной лишь мысли о его гневе.
— Ты к чему-то клонишь, брат? — протянула Нзария, глядя на него сквозь полуопущенные веки.
Позади них соответствующие группы драконов с жадным интересом наблюдали за противостоянием. Никто из её свиты не пришёл бы Нзарии на помощь, дойди дело до драки, но и Ультраксиону никто бы не помог. В Выводке всё работало иначе.
— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, здесь же, — прорычал её брат.
— Мог бы, — согласилась Нзария.
Ультраксион был самым крупным в Выводке, почти в полтора раза больше неё. Естественно, он полагал, что это дает ему право на некое лидерство среди дрейков.
— Но после этого… — она замолчала, качнув длинной шеей в сторону другого конца каверны, где обитала третья группа драконов, сгрудившаяся вокруг пары крупных особей.
Тералион и Валиона были редкостью для Выводка, так как хранили некое подобие верности друг другу. Хотя они могли беспрестанно пререкаться, все знали: напасть на одного — значит напасть на обоих, и они никогда не отходили друг от друга далеко. Даже сейчас они лежали на полу пещеры бок о бок, гораздо ближе, чем любой другой дрейк позволил бы сородичу без драки.
Некоторые шептались, что они родились из одного неестественно огромного яйца — один плод якобы разделился надвое в процессе развития, хотя у Нзарии не было возможности проверить эти слухи.
— Ты дура, если думаешь, что я боюсь этих двух идиотов.
— Нет, я не думаю, что ты их боишься. Ты боишься кое-чего… совсем другого, — произнесла Нзария, понизив голос до шепота. — Того, о чём ты не хочешь рассказывать остальным.
Ультраксион замешкался, и Нзария поняла, что поймала его. Потому что она знала его секрет.
Стремительный, почти взрывной рост брата одарил его размерами и силой, превосходящими любого другого дрейка, но это также означало, что он постоянно линял. Его чешуя оставалась сравнительно мягкой и податливой, так как просто не успевала как следует затвердеть.
«Целься в горло. Это не помешает ему убить тебя, но и кровотечение он остановить не сможет».
Если бы они сразились в полную силу, у Нзарии не было иллюзий насчёт победителя. Но она могла и была готова ранить Ультраксиона, причем тяжело. Достаточно, чтобы Тералион и Валиона с легкостью его прикончили.
— Ты ведешь опасную игру, сестра, — прорычал Ультраксион. — Ставить свою жизнь на предположение, что эти двое смогут мне хоть как-то угрожать.
«Пустые угрозы и бахвальство. Он не посмеет сделать ход, ведь даже в случае триумфа образ его непобедимости в глазах Выводка будет разрушен».
— Я ошибаюсь? — Нзария улыбнулась, обнажая ряды зазубренных зубов.
Ультраксион фыркнул, но отступил первым, развернувшись к своей группе драконов. Когда конфликт был исчерпан, остальные дрейки расслабились, и в каверне воцарилась неловкая тишина.
http://tl.rulate.ru/book/200232/23724299
Готово:
