«На что ты так пристально смотришь?»
Когда КанЮн положил к себе в карман записи песни Ли ДжунЁля, он услышал чьи-то шаги за спиной. Обернувшись, он увидел Ли ХёнДжи, которая убирала зал.
«Директор».
«Что-то хорошее у тебя с Сэди получилось?»
«Да нет, ничего особенного».
КанЮн показал Ли ХёнДжи ноты и USB-накопитель. И добавил, что Ли ДжунЁль ищет кого-то, кто бы мог поучаствовать в его песне.
ХёнДжи немного подумала и заговорила:
«Ты думаешь, Сэди имел в виду Хёну или Чимин, когда просил тебя об этом?»
«Вряд ли. Он говорил мне, что мне скорее всего попадётся кто-то, кто идеально подойдёт для этой песни, вне зависимости от того, к какой компании он принадлежит».
«Ну, я думаю, он знает тебя лучше, чем я, в смысле музыки. Так, ты согласился?»
КанЮн кивнул. Если бы нет, он бы не взял ноты и флэшку. ХёнДжи ещё немного подумала, а потом сказала:
«Хорошо, что ты налаживаешь отношения с другими, но не очень хорошо постоянно предлагать им бесплатные услуги».
«В этом случае есть ты. Я ведь не планирую выполнять никаких заданий, которые идут вразрез с принципами компании, и не собираюсь ничего делать бесплатно».
Ли ХёнДжи была рада услышать эти слова. К тому же, она знала, что КанЮн — не тот человек, которого можно обвести вокруг пальца.
Убравшись в «Лунас», они вернулись в свой офис и закончили работу на сегодня.
***
После того, как Ким ДжеХун закончил отбирать песни для своего альбома, ему, Ли Хёне и КанЮну поручили сделать новые аранжировки для них. Ли Хёна была в восторге от того, что ей поручили переделать песню для такой легенды, а Ким ДжеХун втайне беспокоился, потому что её стиль очень отличался от его. Несмотря на это, он всё же ждал окончания работ по аранжировке, как и советовал КанЮн.
Несколько дней спустя.
КанЮн и Ким ДжеХун обсуждали альбом, когда дверь в студию со скрипом отворилась.
«Извините».
Вошла Ли Хёна. Она поклонилась КанЮну и Ким ДжеХуну, а потом протянула им USB-накопитель и ноты.
КанЮн спросил, заглядывая в бумаги:
«Ты закончила с переделкой?»
«Да».
Возможно, из-за присутствия Ким ДжеХуна, Хёна вела себя гораздо более зажато, чем обычно. КанЮн взглянул на ноты и передал их Ким ДжеХуну. Тот просмотрел их и удивлённо расширил глаза.
«Подожди-ка. Мне кажется, что тональность сменилась».
«Да, теперь она g-moll (соль минор)».
«Это слишком высоко. Разве изначально она не была fa#-moll (фа-диез минор)?»
Эта песня начиналась с нескольких высоких нот. Хотя тональность повысилась всего на полтона, это создавало огромное давление.
«С fa#-moll я не почувствовала нужного эмоционального накала. Я подумала, что у тебя должно получиться, и попробовала сменить тональность».
«Хёна, мне кажется, это для меня слишком сложно».
Ким ДжеХун покачал головой. С тех пор, как на предыдущем месте работы его заставили перезаписывать песню до хрипоты, он избегал петь песни с высокими нотами. Ему казалось, что он не сможет это спеть.
Ли Хёна расстроилась. Она очень старалась, а ей отказали, даже не прослушав результаты.
КанЮн, который молча слушал их, вмешался:
«Подожди, ДжеХун. Неужели это действительно так сложно?»
«Может, записать я ещё смогу, но исполнять на сцене перед публикой? Это невозможно. У меня голос не выдержит».
КанЮн ничего не ответил на это. Однако ему тоже было жаль сдаваться, так и не прослушав результатов.
«Правда? Ладно. Но раз уж она это сделала, почему бы нам не послушать?»
«Ладно».
«Ты тоже можешь присесть, Хёна».
КанЮн уступил свой стул Хёне, а сам направился к компьютеру. Ли Хёна отмахнулась, говоря, что ей не надо, а КанЮн всё равно усадил её.
«Почему же ты такой добрый, когда этого вовсе не нужно?»
Хёна надула губы. Забота КанЮна немного залечила её израненное сердце.
КанЮн подключил USB-накопитель к компьютеру и включил музыку. Немедленно зазвучали расслабляющая фортепианная мелодия и акустическая гитара. Через мгновение вступили бас и барабаны, и началась песня.
Различные ноты танцевали перед глазами КанЮна, создавая белый свет.
— Это сильно.
КанЮн был искренне удивлен. В этой композиции отсутствовал голос Ким ЧжэХуна. И, несмотря на это, свет был очень ярким.
— Она всегда так хорошо справлялась с аранжировками?
КанЮн взглянул на Ли ХёнА по-новому.
Однако, в отличие от него, Ким ЧжэХун растерянно крутил головой. Он качал ей, как будто ему не нравился стиль, похожий на рок.
Песня закончилась, и КанЮн спросил:
— Ну как?
— …Я должен подумать об этом.
Тем не менее, Ким ЧжэХун не сказал, что песня плохая. Однако Ли ХёнА смогла уловить настроение.
— Она...не настолько хороша?
— Не «плохая», а...
Ким ЧжэХун не мог ничего сказать. Хотя у него были определенные предпочтения в музыке, он был человеком, который не мог сказать «нет».
Тогда в разговор вмешался КанЮн:
— Ох, я забыл, ХёнА. Тебя искала режиссер.
— Хм? Режиссер? Зачем?
— Мне следовало сказать тебе раньше, но я забыл про это. Извини, но ты не могла бы пойти сейчас. Она ищет тебя уже минут 20.
Такое «вызов» был абсолютно нелепым. Ли ХёнА показалось странным то, что сказал КанЮн. Тем не менее, она послушно вышла из студии. Она чувствовала, что КанЮну нужно было что-то обсудить с Ким ЧжэХуном.
Ли ХёнА ушла, и КанЮн спросил Ким ЧжэХуна:
— Тебе не нравится ее песня?
— ...Честно говоря, она не в моем стиле.
Ким ЧжэХун покачал головой. Песня «рок-баллада», которую ХёнА принесла ему на этот раз, не вызвала у него никаких чувств, так как она отличалась от песен, которые он исполнял до сих пор. Высокие ноты были одной проблемой, но суть заключалась в том, что у него не было никаких чувств.
Однако КанЮн думал иначе:
— Почему бы нам не попробовать вопреки всему?
— Эту песню? Ты думаешь, она хорошая, хён?
— Меня она устраивает. Мелодия также хорошо сочетается с текстом, который ты написал. Если ты сможешь исполнить высокие партии, будет еще лучше...но сейчас самое главное твои голосовые связки, так что давай пропустим это.
Ким ЧжэХун задумался на мгновение, когда увидел, что мнение КанЮна отличалось от его собственного. Он отлично знал, насколько у КанЮна хороший слух к музыке. До сих пор он ни разу не ошибался. Если бы это был кто-то другой, он бы не уступил и настоял бы на своем мнении, но в случае с КанЮном сделать это было сложно.
— ...Она мне совсем не нравится, но если ты так говоришь, я попробую.
— Да, спасибо.
— Но взамен ты должен сделать продакшн.
— Хорошо. Кроме того, для высоких партий мы просто запишем их. Если представится возможность исполнять ее на сцене, мы просто транспонируем ее вниз.
КанЮн принял условие Ким ЧжэХуна.
Ким ЧжэХун вернулся домой, сказав, что подправит текст, а КанЮн направился к офису, куда он отправил Ли ХёнА.
— ХёнА? Она вышла подышать воздухом.
Ли ХёнДжи покачала головой, когда услышала, что КанЮн ищет Ли ХёнА.
— Наверное, она подавлена.
КанЮн сначала пошел в репетиционный зал на случай, если она вернулась.
Когда он это сделал, остальные участники White Moonlight готовились к репетиции. Когда КанЮн спросил, не видели ли они Ли ХёнА, он получил ответ, что в последний раз они видели ее, когда она направлялась в студию.
Если она вышла подышать свежим воздухом, значит, она на крыше. КанЮн направился туда сам.
Когда КанЮн открыл дверь на крышу, волосы Ли ХёнА развевались на ветру.
— ХёнА.
— О, оппа.
КанЮн тихо встал рядом с ней. Когда он это сделал, Ли ХёнА спокойно спросила:
— Ты думаешь, я ошиблась?
— ...
— Я постаралась сделать все возможное, ведь это было для ЧжэХуна-оппы... Фух...
Выражение ее лица было мрачным из-за разочарования.
Ли Хёна некоторое время говорила о неприятных вещах. Это было повторением одного и того же снова и снова. Я старалась изо всех сил, и что в этом плохого, кто такой Ким Джехун, чтобы злословить обо мне, и тому подобное.
КанЮн сказал бы что-нибудь в обычных обстоятельствах, но на этот раз он спокойно выслушал ее брань.
После того, как она избавилась от своего разочарования в Ким Джехуне, ее выражение лица немного прояснилось.
"... Извини. Я не собиралась тебе об этом рассказывать".
"Нет, такое может случиться".
"..."
Когда она избавилась от всего стресса, ей стало жаль КанЮна. Она расстроилась из-за Ким Джехуна, но в итоге выместила это на нем. Ее лицо покраснело от смущения.
КанЮн понял это и сменил тему.
"Это жанр, который он не привык исполнять, и сейчас он практически пробует совершенно новый тип музыки. Так что не думаете ли вы, что абсурдно говорить, что он будет полностью в порядке с этим? Думаете, вы сможете абсолютно спокойно отнестись к тому, что он даст вам песню в своем стиле?"
"Это... будет непросто".
"Джехун сейчас в том же процессе. Он мне тоже сказал, что попробует".
"Правда?"
Ли Хёна подняла покрасневшее лицо, чтобы встретиться взглядом с КанЮном.
"Да, твоя песня, Хёна. Ощущается очень хорошо. Думаю, мы можем ожидать от нее чего-то хорошего".
"Правда?"
КанЮн не был из тех, кто говорил пустые слова в утешение. Ли Хёна снова повеселела, как будто ничего этого не было.
"Ты серьезно?"
"Конечно. Будут хорошие результаты. С нетерпением этого жди".
Ли Хёна сжала кулак, как будто слова КанЮна стали ее силой.
***
(T/N: речь в скобках [] - китайская речь)
Шелковый путь.
Это был набор торговых путей, которые простирались через пустыню и связывали восток и запад. На западе он начинался в Италии, а на востоке - в Ланьчжоу в Китае. Этими путями в основном пользовались торговцы, которые покупали и продавали шелк.
На таком историческом месте была Мин Мин Джин Со.
[Готовы, мотор!]
На дороге, где дули сильные песчаные ветры, Мин Мин Джин Со взлетела в небо на тросах в одежде из белого шелка. За ней последовали многочисленные актеры. Ее противница выступала вместе с ней в схватке с мечами, а на земле огромные вентиляторы дули на них ветром, чтобы их одежда развевалась.
[Хорошо, можешь остановиться.]
После окончания сцены Мин Мин Джин Со получила от своего менеджера бутылку воды и без остановки ее выпила. Подвесные трюки и жара пустыни постепенно ее утомляли. Однако она упорно продолжала без единой жалобы.
Таким образом продолжались тяжелейшие съемки, пока солнце не начало садиться за горизонт.
[Спасибо за вашу работу!]
Сотни сотрудников, выкрикивающие эту строчку одновременно, зазвучали над пустой пустыней.
Мин Мин Джин Со наконец смогла расслабиться, поприветствовав весь персонал. Она бессильно подошла к костру и села. Это было место, предназначенное для актеров.
"Когда приедет машина?"
"Через час. Машина сломалась на полпути".
Ее менеджер, Ким Джу Хван, вздохнул. Его задача состояла в том, чтобы Мин Мин Джин Со отдохнула в их отеле, но он не смог этого сделать. Это вызывало у него разочарование.
Однако Мин Мин Джин Со сказала, что все в порядке, и предложила ему сесть.
"Пожалуйста, присядьте".
"Нет, я в порядке".
"Вы тоже, наверное, устали после всего этого. Вам стоит немного отдохнуть".
Только тогда менеджер Ким Джу Хван сел рядом с ней. Другие сотрудники и актеры уже собрались в компании, чтобы о чем-то поговорить. Поскольку это был центр пустыни, для транспортных средств было трудно останавливаться, а попав внутрь, трудно было выбраться. Они даже не могли получить здесь сигнал телефона.
"Съемки затягиваются. Я не знал, что съемки одного фильма могут быть такими утомительными".
"Я тоже. Но мы не можем не сделать этого из-за этого огромного бюджета и всего такого... Похоже, этот режиссер очень амбициозен".
"Я видел пару сцен, и, похоже, у него получается хорошо".
Когда менеджер Ким Джу Хван в ответ спросил, а так ли это, Мин Чжин Со тут же принялась нахваливать режиссера. Она заявила, что этому режиссеру нет равных. Она с нетерпением ждала, как всё будет выглядеть, когда добавят спецэффекты. Хотя очевидным недостатком было то, что это требовало больше времени и денег на запись, с точки зрения актера, ей явно нравилось, что в итоге будет лучшее качество.
Затем Мин Чжин Со стала смотреть на костер, когда менеджер Ким Джу Хван осторожно завел новую тему.
— Эм, Чжин Со. Режиссеры ждут на...
— Я не пойду.
(Т/п: Речь идёт не о режиссере-постановщике, а о директорах из MG)
Она ответила, как только услышала слово «режиссёр». По какой-то причине менеджер Ким Джу Хван почувствовал смущение.
— Чжин Со, я знаю, что ты не любишь режиссеров, но...
— Если ты знаешь, что я их ненавижу, то, пожалуйста, не говори об этом.
— ...
На этом Мин Чжин Со больше не разговаривала. Она была тверда в своём решении. Однако, как будто это было обычным делом, менеджер Ким Джу Хван снова заговорил.
— Это уже третий раз, нет, четвёртый, если ты не пойдешь на этот. С таким раскладом в компании случится что-то плохое. Они управляют компанией, и если ты продолжишь вести себя как дитя...
— Оппа.
Мин Чжин Со посмотрела на него с самым холодным выражением лица, которое он когда-либо видел. Он чуть вздрогнул.
— Я повторяю. Если я говорю нет, значит, нет.
— Чжин Со.
— Не заставляй меня повторять дважды.
После этого она больше не разговаривала. Из-за её характера менеджер Ким Джу Хван больше не мог ничего ей сказать. Она обладала подавляющей аурой, несвойственной её сверстникам.
Когда менеджер понял, что она имеет в виду, она вручила ему свою кредитную карту. Это была роскошно выглядящая карта золотистого цвета.
— Сегодня я останусь в другом месте, так что позаботься об этом.
Менеджер Ким Джу Хван в замешательстве взял карту. Она намекнула ему, чтобы он забронировал ей другой номер в отеле. Она имела в виду, что никогда не пойдёт в свой первоначальный номер, чтобы встретиться с режиссерами, и он был вынужден согласиться с её словами.
Сказав это, Мин Чжин Со уткнулась лбом в колени. Она больше не собиралась разговаривать.
Увидев это, менеджер Ким Джу Хван вздохнул.
«Чёрт возьми, это сводит меня с ума».
Он ничего не мог поделать. Никто из MG Entertainment не мог заставить Мин Чжин Со что-то сделать. Теперь она покорила материковый Китай после Кореи. Её слава росла без границ.
Что они могли сделать с золотой курицей, несущей яйца? Посмели бы они? Несмотря на всё это, Мин Чжин Со до глубины души ненавидит режиссеров, так что с точки зрения компании она была большой обузой. Они были благодарны, что у них всё ещё был с ней контракт. Она по-прежнему была очень ответственной и выполняла свою часть контракта, так что компания была очень рада это видеть.
Однако ходили бесконечные слухи о том, что она разорвет контракт и полетит к своему любимому «сэру» из «той» компании. Отношения между ними были настолько плохими. Чтобы рассматривать это как простой слух, её карты были слишком сильны.
«Чёрт возьми, всё из-за руководителя группы Ли Кан Юна...»
Менеджер Ким Джу Хван с обидой посмотрел на невинного Кан Юна, прежде чем встать. Что такого замечательного было в этом Ли Кан Юне? У всех теперь разболелась голова. У него начинало кружиться голова, и он не мог думать ни о чем, кроме того занудства, которое ему предстояло выслушать, когда он встретится с режиссерами без Мин Чжин Со рядом с ним.
«Пойду-ка покурю».
Менеджер Ким Джу Хван сел в углу и закурил сигарету. Выглядел он жалко. Он мечтал о том, чтобы его заботы улетели вместе с дымом, но в голове всё равно становилось только больше беспорядка.
http://tl.rulate.ru/book/2001/4007367
Готово:
