Старая плоскодонка жалась к тени береговой линии, словно огромная дохлая крыса, бесшумно скользя по водной глади.
Морской бриз, пропитанный солью и влагой, настырно забирался под воротник.
Шуаньцзы механически греб веслами, но не удержался и в десятый раз оглянулся на «сверток» в трюме, прикрытый старой майкой Лу Цина. Хотя тот был надежно спрятан, в глазах Шуаньцзы сияние, исходившее оттуда, было ярче маяка.
— Брат... — Шуаньцзы сглотнул, понизив голос до шепота, будто боялся потревожить морского царя. — Эта штуковина... правда стоит тридцать тысяч?
В его представлении тридцать тысяч юаней были непостижимой суммой, способной вскружить голову любому. Чтобы заработать столько на разгрузке цемента, ему пришлось бы, не разгибая спины, таскать мешки целых три года, при этом не тратя ни копейки на еду и питье.
— Тридцать тысяч?
Лу Цин сидел на корточках в трюме, осторожно обкладывая драгоценного большого желтого горбыля пучками морской травы, смоченной в воде, чтобы сохранить чешую влажной. Услышав вопрос, он даже не поднял головы, лишь уголки его губ тронула холодная усмешка:
— Шуаньцзы, ты слишком дешево ценишь это «морское золото». Если продать его на рыбном рынке перекупщикам, они дадут тебе от силы чуть больше двадцати тысяч. Но если все провернуть с умом...
Пальцы Лу Цина слегка коснулись тела рыбы, чувствуя, как под кожей все еще мощно сокращаются мышцы:
— Одна эта рыба не только покроет все долги ростовщикам, но и позволит нам купить наш первый настоящий железный катер.
— Ох... — Шуаньцзы шумно выдохнул, едва не выронив весло из рук.
Железный катер! Это была заветная мечта любого рыбака в их деревне. Семья Ван Бяо потому и вела себя так нагло, что у них было два больших стальных судна с холодильными камерами.
— Не мечтай раньше времени, налегай на весла, — окатил его холодной водой Лу Цин, и его лицо внезапно стало серьезным.
К этому моменту лодка уже миновала слепую зону Утеса Призрачного Плача. До грузового терминала Залива Лунванвань оставалось меньше двух километров.
Вдалеке, на причале, который в этот час обычно тонул в непроглядной тьме, сейчас метались лучи нескольких мощных фонарей. Световые столбы хаотично шарили по воде, словно выискивая добычу.
Лу Цин прищурился. Мысленным усилием он активировал **[Глубоководный радар]**.
Хотя система была предназначена в основном для поиска подводных обитателей, на близком расстоянии она позволяла улавливать размытые тепловые контуры крупных биологических объектов на берегу.
В самом конце пирса Лу Цин увидел группу из семи или восьми красных пятен. Одно из них было заметно крупнее остальных, а рядом с ним находилось существо на четырех лапах — Ван Бяо и его немецкая овчарка.
— Этот сукин сын все-таки решил нас подкараулить, — выругался Лу Цин.
Ван Бяо все просчитал: он знал, что на этой развалюхе Лу Цин не сможет причалить ни в каком другом месте, кроме этого терминала. Стоит им только коснуться берега, и неважно, будет у них улов или нет, люди Ван Бяо тут же набросятся с «проверкой».
А если это золотистое сокровище попадется им на глаза... Зная гнилую натуру Ван Бяо, он тут же конфискует рыбу под предлогом «незаконного промысла» или в счет «погашения долга». Он скорее сгноит эту рыбину, чем даст Лу Цину шанс подняться с колен.
— Брат, впереди свет! — Шуаньцзы тоже заметил огни и мгновенно запаниковал. — Это люди Ван Бяо! Что нам делать? Может... переждем в море до утра? Уйдут же они когда-нибудь.
— Нельзя, — отрезал Лу Цин. — Рыба слишком долго без воды. Даже с мокрой травой она не протянет до утра. К рассвету живой горбыль превратится в дохлятину, и цена упадет вдвое, а то и больше.
Таких убытков в несколько десятков тысяч Лу Цин позволить себе не мог.
— И что тогда? Напролом? — Шуаньцзы крепче сжал весла.
— Какой к черту «напролом», — Лу Цин указал на черную, пахнущую гнилью полосу берега слева. — Греби туда.
— На грязевую отмель? — опешил Шуаньцзы. — Брат, там же не причалить! Сплошная жижа, наступишь — и засосет по самую задницу! А за ней Лес Диких Кабанов, туда даже бродячие псы не суются!
— Другого пути нет.
Лу Цин быстро переложил желтого горбыля вместе с мокрыми водорослями в бамбуковую корзину, в которой раньше держал наживку. Затем он снял свои верхние штаны и плотно обмотал ими горловину корзины, оставив лишь узкие щели для воздуха.
— Шуаньцзы, слушай меня. Ван Бяо ждет нас на причале, как паук в засаде. Ему и в голову не придет, что мы выберемся на берег через грязевую топь. Это наша единственная лазейка.
Видя, что Лу Цин все решил, Шуаньцзы не стал спорить.
— Ладно! Как скажешь, брат!
Плоскодонка резко сменила курс, уходя с фарватера, и ткнулась носом в опасную прибрежную отмель.
Хрусть!
Через несколько минут дно лодки издало глухой звук — они сели на мель. До твердой земли оставалось еще добрых две сотни метров. Вокруг расстилалась иссиня-черная грязь глубиной по пояс, а в воздухе висел тяжелый запах метана и разлагающейся рыбы.
— Бросаем лодку.
Лу Цин без тени сожаления первым прыгнул за борт.
Плюх!
Ноги мгновенно ушли в вязкую жижу. Ледяная, скользкая грязь поднялась выше колен, возникло мощное чувство всасывания — каждый шаг давался с таким трудом, будто он перетягивал канат с самой землей.
— Эту старую посудину... правда бросим? — Шуаньцзы с тоской посмотрел на сампан, который кормил семью Лу долгие годы. Это было их последнее имущество.
— Старое уйдет — новое придет, — Лу Цин закинул корзину с «золотом» на спину, туго затянув веревки на груди. Его взгляд был тверд. — Вот вернемся, и я куплю тебе катер с мотором! Пошли!
Они двигались, словно два черта, вывалянных в грязи, с трудом вытягивая ноги из трясины. Осколки ракушек и затонувшие ветки в иле резали голени, причиняя острую боль. Но Лу Цин шел уверенно. На его плечах была надежда всей семьи, на его плечах была сама жизнь.
Спустя двадцать минут они наконец выбрались на твердую почву. Оба выглядели так, будто их только что достали из выгребной ямы — черные с ног до головы, видны были только белки глаз да зубы.
Но испытания не закончились. Перед ними стеной стоял густой, заросший колючим кустарником лес. Здесь годами не ступала нога человека, и никаких троп не существовало.
— Лес Диких Кабанов... — Шуаньцзы с ужасом посмотрел на переплетение шипов.
— Снимай рубаху, обмотай голову и руки, — Лу Цин поставил корзину и проверил состояние рыбы.
К счастью, большой желтый горбыль все еще слабо шевелил жабрами. Его воля к жизни оказалась сильнее, чем можно было ожидать.
— Я пойду первым, прокладывать путь. Ты береги корзину.
Лу Цин подобрал сухую ветку, глубоко вздохнул и нырнул в заросли колючек.
Тр-р-рах!
Едва он вошел, острые шипы впились в остатки его штанин, оставив на бедре длинную кровавую борозду. Боль была обжигающей. Но именно эта боль заставляла разум Лу Цина работать четче. Он вспомнил свою прошлую жизнь, интриги и предательства в мире большого бизнеса — те невидимые клинки были в сотни раз ядовитее этих шипов. Что по сравнению с ними эта телесная мука?
— Брат, помедленнее! — Шуаньцзы шел следом, глядя, как Лу Цин, словно живой таран, пробивает дорогу сквозь заросли собственным телом. У парня защемило в груди — он понимал, что Лу Цин принимает все удары на себя, защищая его.
— Не болтай, не отставай! — процедил сквозь зубы Лу Цин. Пот, смешиваясь с грязью, затекал в рот, отдавая солью и горечью.
Он двигался механически: бил веткой, давил плечом, топтал ногами. Неизвестно, сколько прошло времени — может, час, а может, и два. Когда Лу Цину показалось, что силы на исходе, чаща внезапно расступилась.
Повеяло прохладным ночным ветерком. Под ногами вместо хлюпающей грязи оказалось твердое асфальтовое покрытие. Это было провинциальное шоссе, ведущее прямиком в уездный город!
— Выбрались... Мы выбрались! — Шуаньцзы рухнул на придорожный каменный столбик, жадно хватая ртом воздух. Он был весь в царапинах, а одежда превратилась в лохмотья.
Лу Цин тоже едва держался на ногах. Опершись руками о колени, он оглянулся на черную стену леса, а затем посмотрел в сторону Залива Лунванвань, где все еще горели огни.
«Этот тупица Ван Бяо, небось, до сих пор там кормит комаров», — подумал он.
— Хех, — Лу Цин коротко рассмеялся, снял корзину и осторожно приоткрыл край ткани.
В тусклом свете дорожного фонаря внутри все еще мерцало то самое пьянящее золото.
— Шуаньцзы, вставай, — Лу Цин похлопал по корзине, и в его глазах вспыхнул азартный, почти хищный блеск. — Мы не пойдем на рыбный рынок. Эта грязь на нас — наша лучшая реклама. Мы идем прямиком в лучший отель города. Я хочу, чтобы наш первый куш прогремел на всю округу!
http://tl.rulate.ru/book/200094/23309480
