— О! Юаньцзы вернулся! Давай, проходи скорее, там внутри целая очередь собралась! Мы тут прибрались в боковой комнатке у ворот, но там темень кромешная, электричества нет. Может, протянем туда провод от твоей комнаты в переднем дворе?
Янь Бугуй сидел у дверей восточного флигеля переднего двора. На столе перед ним лежал регистрационный журнал, а рядом возвышалась небольшая горка белой муки. И хотя этот человек был до мозга костей расчетлив, руки у него были чистые, поэтому Ли Юань решил просто доверить ему сбор платы за приём.
Пусть работы и прибавилось, но такое доверие растрогало Янь Бугуя до глубины души. Он даже — что было для него огромной редкостью — ни словом не обмолвился о «прибавке к жалованью».
Услышав его предложение, Ли Юань немного подумал и ответил:
— Тянуть придётся слишком далеко... Ладно, третий староста, эта комната мне пока без надобности. Если Цзечэну не лень возиться, пусть поживёт там годик. А через год, когда помещение мне понадобится, вы его освободите. Что касается арендной платы — отдавайте её пока мне, а я сам буду вносить в уличный комитет. Третья тётушка ведь снова в положении, ждёт четвёртого, у вас дома сейчас тесновато.
Ли Юань совершенно не боялся, что семья Янь откажется съезжать. Квартира была государственной, а самое главное — его связи с председателем уличного комитета были такими, о которых Янь Бугуй и помыслить не мог.
Не зная всех этих тонкостей, третий староста пришёл в неописуемый восторг. Он резко вскочил, округлив свои треугольные глаза, и дрожащим голосом переспросил:
— Юаньцзы, ты... ты это серьёзно?
Ли Юань не страдал приступами беспричинной благотворительности, но недавние интриги отца и сына Сюй заставили его насторожиться. Эта тёмная каморка у ворот действительно была не лучшим местом для приёмов.
В западном флигеле среднего двора всегда было полно людей, готовых выступить «свидетелями». Случись какая непредвиденная ситуация — всегда будет кому замолвить слово. А вот эта тёмная комнатушка создавала какое-то сомнительное впечатление...
Как гласит мудрость: «Благородный муж не встанет под накренившейся стеной». В повседневной жизни стабильность и безопасность важнее всего.
Ли Юань мягко улыбнулся:
— Конечно, серьёзно. Цзечэн — парень неплохой. Пусть пока живёт. Когда комната мне понадобится, я предупрежу заранее. Хоть там и не развернёшься, если поставить кровать, но всё-таки это отдельный угол.
Янь Бугуй закивал с такой скоростью, словно клевал зерно:
— Да, да, да, твоя правда! Это же целая комната! Юаньцзы, ты настоящий друг!
В его голове уже созрел план: за этот год можно будет не раз сбегать в уличный комитет, поплакаться на тяжёлую жизнь и, глядишь, переоформить комнату на себя. Хвалить Ли Юаня за великодушие — это одно, но когда дело дойдёт до выгоды, третий староста не упустит своего.
Ли Юань, словно не замечая этих расчётов, с той же добродушной улыбкой бросил:
— Ну, вот и договорились. До встречи, третий староста.
«Этого старого лиса всё-таки придётся приструнить при удобном случае...» — подумал он.
Прокатив велосипед через вторые ворота, он оказался в среднем дворе и увидел, что там действительно ждёт немало людей, в основном женщины. Заметив его появление, они дружно повскакивали с мест, наперебой здороваясь.
Ли Юань вежливо кивнул, припарковал велосипед и вошёл в дом. Переодевшись в белый халат и надев маску, он приготовился, а третья тётушка, подражая медсестрам в больницах, начала вызывать пациентов по номерам...
Сегодня вечером Ли Юань решил ужесточить правила. Раньше, если кто-то приходил в одиночку и заявлял, что доверяет доктору и не нуждается в сопровождающих, он мог закрыть на это глаза. Но с сегодняшнего дня он наотрез отказывался принимать женщин, особенно молодых, без сопровождения.
По стечению обстоятельств, первой оказалась молодая невестка, весьма миловидная, с белоснежной кожей. Предложив ей сесть, Ли Юань сразу спросил:
— Пришли одна? А где сопровождающий?
Молодая женщина ответила бойко:
— Нет никого. Свекровь дома с ребёнком сидит, муж на заводе в ночную смену. Никого больше нет. Доктор Ли, ну лечите уже! Кто ж на наших улицах не знает о вашей репутации и порядочности? К тому же, вы такой красивый, я в накладе не останусь!
Люди во дворе дружно расхохотались.
Ли Юань усмехнулся:
— Сестрица, дело ведь не в том, кто останется в накладе. Злые языки страшнее пистолета. Осторожность не повредит ни вам, ни мне.
Но женщина не сдавалась:
— А что я сделаю, если никто прийти не может? Вы же не откажете мне в лечении только из-за этого, доктор Ли? Так дела не делаются!
В ней проснулась дерзкая настойчивость.
— Нет, не откажу... — спокойно отозвался Ли Юань.
Он встал, приоткрыл дверь и обратился к третьей тётушке, которая с гордым видом болтала с местными кумушками на крыльце:
— Третья тётушка, вы сейчас свободны? Тут пациентка пришла одна, без присмотра как-то нехорошо. Если у вас есть минутка, зайдите, посидите с ней за компанию.
Первой мыслью третьей тётушки было то, что работать даром нельзя. Она уже приготовилась натянуть угодливую улыбку и выторговать хоть что-нибудь, хотя бы головку чеснока, как вдруг Янь Цзечэн, наблюдавший за всем из двора, подскочил к ней и что-то быстро зашептал на ухо.
Лицо женщины мгновенно озарилось безумной радостью.
— Правда?! — воскликнула она.
Янь Цзечэн с благодарностью посмотрел на Ли Юаня и кивнул:
— Ещё бы! Отец сказал: с этого дня, если братец Юаньцзы попросит о чём-нибудь, мы должны бежать исполнять без лишних разговоров и условий!
— Естественно, естественно! — затараторила третья тётушка, поспешно заходя в комнату. — Юаньцзы, будь спокоен, я присмотрю за пациенткой в лучшем виде!
Ли Юань лишь улыбнулся и, ничего не добавив, вернулся к работе.
Эта сцена не ускользнула от внимания пациентов и их родственников, и оценка моральных качеств доктора взлетела до небес. Особенно успокоились мужья, сопровождавшие своих жён.
Ведь первой зашла знаменитая на всю южную аллею красавица. И если Ли Юань сам настоял на присутствии пожилой женщины при осмотре такой привлекательной особы, то его порядочность не вызывала никаких сомнений.
Если бы они не пошли с жёнами, над ними могли бы посмеяться как над рохлями, но теперь они были искренне благодарны. Ради репутации своих жён и спокойствия за собственный брак, они отныне были готовы стать самыми преданными защитниками врачебной этики Ли Юаня.
Время шло, пациенты сменяли друг друга, а Ли Юань неуклонно накапливал опыт. Почему старые врачи ценятся больше? Всё просто: чем больше пациентов проходит через их руки, тем богаче опыт. Чем богаче опыт, тем лучше они лечат.
Главной целью бесплатных приёмов для Ли Юаня, помимо создания безупречной репутации и сбора очков негативных эмоций, было именно накопление практического опыта и повышение квалификации. Простые люди хотят просто жить и работать.
Если нет серьёзных болезней и есть трудолюбие, жизнь всегда наладится. Ли Юань рассуждал так: если он поднимет свои медицинские навыки до высочайшего уровня и сможет гарантировать здоровье себе, будущей жене и детям, то их жизнь в любом случае будет прекрасной!
• • •
Сегодня Ли Юань вернулся с работы позже обычного, да и пациентов оказалось больше. Когда ушёл последний человек со стороны, на часах было уже одиннадцать вечера.
Взглянув на циферблат, Ли Юань лукаво прищурился. Разделенная радость — двойная радость, так почему бы не поделиться хорошими новостями с соседями? Он распахнул дверь, впуская во двор полосу яркого света из комнаты.
Выйдя на крыльцо, он с удивлением обнаружил, что почти все жильцы двора всё ещё не спят. Они о чём-то горячо спорили — кажется, о той самой боковой комнате. Ли Юаня это мало волновало. Он слегка повернулся, выбирая идеальный угол, засучил рукав, и в свете лампы знаменитые швейцарские часы на его запястье вспыхнули звёздным блеском!
Янь Бугуй, который как раз ожесточённо ругался с Цзя Чжан, даже оборвал фразу на полуслове. Он резко вскочил, в ужасе уставившись на его руку:
— Юаньцзы, ты... ты купил часы?!
Остальные жильцы тут же обернулись и дружно ахнули, втягивая холодный воздух. О боги! Во дворе произошло событие исторического масштаба!
Нужно понимать, что в те времена часы стоили минимум двести-триста юаней. Даже подержанные в комиссионке обходились в сто семьдесят - сто восемьдесят. Но кто рискнёт отдавать такие деньжищи за старьё? А вдруг они через пару дней встанут или начнут отставать?
Деньги на ветер! А уж купить новые... Даже если продать всё имущество и наскрести триста юаней, где взять талон? Для обычной рабочей семьи это была задача из разряда фантастики. Вон, даже И Чжунхай, слесарь восьмого разряда, и тот ходил с пустым запястьем!
Да что там говорить, если через три года один из лётчиков сбежит на Тайвань именно потому, что ему не выдали часы... Вот насколько ценной была эта вещь.
Тяжелее всего сейчас было именно И Чжунхаю. Его сердце сжалось от подозрений: Ли Юань получил от него на лекарства уже около семисот юаней. Наверняка он присвоил большую часть, иначе откуда бы взялись деньги на такую роскошь?
Ли Юань простоял в картинной позе добрых пять минут, собирая волну за волной безудержные потоки негативных эмоций, и лишь затем лукаво усмехнулся:
— Третий староста, а я-то думал, вы у нас самый проницательный человек во дворе. Как вам вообще такое в голову пришло? Сами посудите: даже если бы я где-то достал триста двадцать юаней, где бы я взял талон? Не буду вас томить: часы купил не я! Эти часы... мой наставник подарил мне как награду!
Толпа едва не задохнулась от возмущения. Сначала они надеялись, что Ли Юань одолжил их поносить, и на душе было как-то спокойнее. Но это признание прозвучало как удар кувалдой, разбив их сердца вдребезги.
Глядя на новую бурю негативных очков, Ли Юань мысленно ликовал. Если бы не его безупречная репутация благодетеля, кто-нибудь точно надел бы ему мешок на голову в тёмном переулке. Уж слишком сильно он раздражал окружающих!
Понимая, что пора остановиться, Ли Юань с улыбкой продолжил:
— Моё мастерство быстро растёт, к тому же я бесплатно лечу соседей и отличаюсь высокими моральными качествами. Мой наставник так обрадовался, что не поскупился: подарил мне талон на часы, да ещё и денег одолжил на покупку. Так что не завидуйте, я теперь по уши в долгах, расплачиваться буду до конца жизни.
Затем он повернулся к первому старосте:
— Первый дядя, вы, небось, уже решили, что я на ваши деньги часы купил? А ну-ка, посмотрите внимательно. Все ваши деньги здесь. Знаете, почему я сегодня так поздно вернулся? Я объехал на велосипеде восемь крупнейших аптек, чтобы подобрать лучшие ингредиенты для лекарства первой тётушки. А часы мне нужны именно для того, чтобы точно засекать время при варке и скатывании пилюль — от этого зависит сила их действия. Не верите — сходите завтра по аптекам и спросите, был я там сегодня или нет.
С этими словами он вытащил из кармана толстую пачку купюр дахэйши и потряс ею перед лицом И Чжунхая.
Увидев солидную пачку денег, И Чжунхай покраснел, но, к счастью, в темноте этого не было видно. У него отлегло от сердца, и он поспешно ответил:
— Юаньцзы, ну что ты, какие могут быть сомнения! Разве я могу тебе не доверять? Все мы видим, как искренне ты заботишься о твоей первой тётушке.
Хэ Юйчжу не выдержал и с завистью буркнул:
— Юаньцзы, твой наставник к тебе уж больно щедр. Велосипед тебе тоже он подарил?
Ли Юань решил, что пора перевести стрелки, и резко ответил:
— А ну, потише! Братец Чжу, чья бы корова мычала!
Глупый Чжу опешил:
— А что я такого сказал?
Ли Юань язвительно вздохнул:
— Вот я каждый день ношу Глухой старухе лапшу с тушёной свининой на задний двор. А знаете, что она мне заявила перед тем, как съесть первую порцию? Предупредила, чтобы я даже не смел заглядываться на её дом, мол, он завещан её внучку — Глупому Чжу. Вот так! Сразу расставила все точки над «i». И только когда я поклялся, что её дом мне даром не нужен, что такие поступки недостойны человека, она со спокойной душой приняла еду. Ничего себе «выжила из ума»! Да она хитрее нас всех вместе взятых! Я ей мясо ношу, да ещё и уговаривать должен. Вот скажите, по сравнению с её двумя просторными комнатами в заднем ряду, разве мои часы — это что-то особенное?
Глупый Чжу самодовольно расхохотался:
— Вот поэтому я и говорю: в нашем дворе самые благородные люди — это ты и первый дядя! Юаньцзы, я тебе верю, тебе чужого не надо. Иначе ты бы не уступил ту боковую комнатку семье третьего старосты.
«Ох, братец Чжу, тут ты крупно ошибаешься...» — подумал Ли Юань, но вслух с чувством произнёс:
— Третья тётушка ведь снова ждёт ребёнка. Посчитайте сами: сколько их теперь в семье? Цзечэн вырос, Цзефан и Цзекуан тоже не малыши. Как им всем ютиться в одной комнатушке? Мы же соседи, должны помогать друг другу. Нельзя быть эгоистами. Поэтому, когда я сегодня утром нащупал у третьей тётушки пульс беременности, я весь день на работе размышлял об этом. Решил: ладно, пусть будет хлопотно, но этот год я ещё попринимаю больных в своей комнате. В конце концов, буду чаще подметать и дезинфицировать. К тому же, это всего на год. Через год третий староста наверняка найдёт работу для Цзечэна, и комната освободится. Все мы знаем третьего старосту: хоть он и любит считать каждую копейку, но слово своё держит. У него есть характер настоящего интеллигента: мужик сказал — мужик сделал!
— ... — Янь Бугуй неловко улыбнулся и закивал: — Да, да... Через год, когда Цзечэн найдёт работу, он обязательно съедет.
«Если, конечно, найдёт...»
Глупый Чжу кивнул:
— Ну и отлично, раз договорились, я только за. Но кое-кто тут явно недоволен! — он с ехидной ухмылкой покосился в сторону семьи Цзя.
Цзя Чжан действительно не выдержала и завизжала:
— Это с какой стати?! С какой стати комната достаётся Янь Бугую? И почему ты вообще всё решаешь? Это первый дядя выхлопотал помещение! Даже если его кому-то отдавать, решать должен он!
Ли Юань с неизменной улыбкой ответил:
— Тётушка Цзя, если бы я не собирался лечить соседей, думаете, первый дядя смог бы получить эту комнату? Если бы мог, разве ждал бы до сегодняшнего дня? Хотите, я верну ключи, и пусть он попробует подать заявку ещё раз?
【Очки негативных эмоций от И Чжунхая: +288】
Не дав Цзя Чжан опомниться, Ли Юань продолжил:
— И нечего тут скандалить. Я краем уха слышал, как вы кричали, что эту комнату надо оставить для женитьбы Бангэна. Тётушка Цзя, ну что вы за слова такие говорите? Вы почему мальчику добра не желаете?
Цзя Чжан опешила:
— Не смей наговаривать! Бангэн — мой родной внук, моя кровиночка! Как это я ему добра не желаю?
— Я смотрю на Бангэна — мальчик не по годам смышлёный. Как говорили в старину, у него на роду написано большое счастье. Вырастет — поступит в техникум, а то и в университет. А вы вместо того, чтобы мечтать, как он переедет в дом для кадровых работников, постоянно твердите про эту каморку. Вы же его проклинаете! Вы сами-то ту комнату видели? Тёмная, сырая, солнце туда вообще не заглядывает. Здоровый человек там поживёт — непременно заболеет. Бангэн, скажи дяде: ты где хочешь жить — в тёмной развалюхе или в многоэтажном доме для кадровых работников?
Бангэн воодушевлённо крикнул:
— Дядя Юаньцзы, я хочу жить в доме для кадров!
Сюй Дамао мерзко загоготал:
— С твоей-то воровской мордой? В дом для кадров? В воровской притон тебе дорога, га-га-га!
Среди молодёжи прокатился дружный смех.
Бангэн гневно уставился на него, а вся семья Цзя, включая Цинь Хуайжу, разразилась проклятиями. Глупый Чжу сжал кулаки и шагнул вперёд:
— Ах ты ж, внук черепахи! Ты вообще за языком следишь?
Сюй Дамао поспешно отступил назад, крича на ходу:
— Не меняйте тему! Мы сегодня про комнату собрание проводим!
Семья Цзя сбавила шаг, заколебавшись. Сюй Дамао с упрёком посмотрел на Ли Юаня:
— Юаньцзы, ты слишком добр к семье третьего старосты. Янь Цзечэн — сопляк, у него даже нормальной работы нет, с какой стати ему выделять целую комнату?
Эти слова заставили задуматься остальных жителей. Действительно, почему Янь Цзечэну можно, а им нет?
Янь Бугуй вскочил, начал что-то мямлить, но так и не смог подобрать веских аргументов. Янь Цзечэн, не выдержав, вскочил следом и выкрикнул:
— Потому что я слушаюсь братца Юаньцзы!
Ли Юань примирительно поднял руку:
— Это всего лишь одна комната. Изначально её просили под кабинет. Раз кабинета не будет, можно хранить там травы. Лекарства ценные, за ними нужен присмотр, вот я и попросил Цзечэна помочь. В уличном комитете я скажу то же самое. Если кто-то из вас уверен, что сможет придумать более убедительный повод, можете сами пойти в комитет. Всё, время позднее, кому пора спать — идите отдыхайте.
Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг Цинь Хуайжу в панике закричала:
— Юаньцзы! Ты же меня ещё не лечил!
Ли Юань оглянулся на неё:
— Я тут подумал... Бесполезно вас лечить. Если ваша свекровь снова вломится во время сеанса и с вами что-нибудь случится, ваша семья всё свалит на мою некомпетентность. И я потом не отмоюсь. Те, кто знают правду, скажут, что она сделала это специально, чтобы найти Цзя Дунсюю новую жену с городской пропиской. А те, кто не знают, решат, что я плохой врач. Кто ко мне после этого пойдёт? Сестрица Цинь, лучше поищите другого специалиста.
— Я...
Цинь Хуайжу осталась стоять на месте и горько расплакалась. Увидев её неподдельное горе, весь двор набросился на Цзя Чжан. Её и так недолюбливали, а сейчас, когда она даже не смела огрызнуться, ругали почём зря.
Цзя Чжан чуть не задохнулась от гнева. Хлопая себя по бёдрам, она завопила:
— Я же ещё вчера извинилась! Я правда не нарочно!
И Чжунхай не выдержал этой сцены и громко произнёс:
— Юаньцзы, будь спокоен, твоя тётушка Цзя больше не посмеет мешать. Мы лично за ней присмотрим! Хуайжу и так нелегко, вы с ней земляки, помоги уж ей.
Сердце Глупого Чжу разрывалось от жалости. Он подошёл, схватил Ли Юаня за рукав и с заискивающей улыбкой попросил:
— Братишка, ну мы же мужики! Не обращай внимания на выходки этой старой карги. Посмотри, какая наша сестрица Цинь хорошая!
Позади раздался пошловатый смешок Сюй Дамао. Глупый Чжу вскипел и яростно зыркнул на него.
Поняв, что уговоры не действуют, И Чжунхай что-то тихо сказал своей жене. У первой тётушки на душе скребли кошки, но делать было нечего — она кивнула и сказала:
— Юаньцзы, вылечи Хуайжу. Я зайду с ней и посижу, всё... всё будет хорошо.
Ли Юань со вздохом сдался:
— Первая тётушка, ну вы-то... Ладно, раз уж вы просите, в этот раз сделаю исключение. Но если такое повторится, кто бы ни просил — не возьмусь. Даже если у человека нет ума, он мог бы поинтересоваться: кто же открывает двери настежь, когда пациенту ставят иглы? Хорошо ещё, что иглы были не на лице, а то бы её перекосило так, что параличом свело! Эх, сколько же вреда от таких людей, — ворча себе под нос, он скрылся в комнате.
Цинь Хуайжу торопливо вытерла слёзы и вместе с первой тётушкой вошла следом.
Цзя Дунсюй с виноватой улыбкой подошёл и помог закрыть за ними дверь. Спустя мгновение раздался отчётливый щелчок — задвижку заперли изнутри...
http://tl.rulate.ru/book/200080/23353376
Готово:
