— Брат, это ты чего учудил? — опешил Глупый Чжу.
Это он что, котёл дерьма сварил? Да даже дерьмо так не воняет!
Ли Юань раздражённо отмахнулся:
— Не понимаешь — не лезь! Это называется асафетида. Рассасывает уплотнения, устраняет застои, убивает паразитов. Лечит опухоли, несварение от тяжёлой мясной пищи, малярию и дизентерию. Это редчайшее лекарство из Синьцзяна, ценится наравне с мускусом кабарги! Если бы я недавно не занял денег у первого дяди, чтобы приготовить лекарство для первой тётушки, обычный человек такое бы в жизни не купил! Вот лекарство. Пить или не пить — дело ваше. И да! Бесплатно я его не отдам. Мне ещё лекарство для первой тётушки на эти деньги готовить. Вот этот котёл стоит три юаня и пятьдесят фэней. Ни копейкой больше, ни копейкой меньше. Хотите пить — пейте, потом я зайду за деньгами. Не хотите — я его выпарю, высушу и скатаю пилюли! Честно говоря, если бы мы не были соседями, я бы вам его вообще не предложил!
Сказав это, он повернулся к бледной первой тётушке:
— Первая тётушка, я выполнил своё обещание. Всю ночь пилюли катал, аж рука отваливается, но лекарство всё-таки сделал. Жаль, получилось всего шестьдесят четыре штуки. Судя по вашему лицу, у вас сейчас в груди давит?
Первая тётушка выдавила слабую улыбку и кивнула:
— Да, давит и ноет, сил никаких нет.
Впрочем, к словам Ли Юаня она отнеслась скептически. Если бы всё было так просто, зачем бы она оббивала пороги больницы «Сехэ» и Пекинской больницы китайской медицины? Неужели светила науки хуже молодого юнца?
Ли Юань прекрасно понял смысл её улыбки и усмехнулся:
— Дайте угадаю. Лекарства, которые вы принимали раньше — это либо отвар Даньшэнь, либо отвар Гуалоу и Себай?
— Верно, Юаньцзы, сразу в точку попал, — кивнула женщина.
Ли Юань хмыкнул. Древние рецепты китайской медицины от сердечных болезней редко выходили за рамки этих двух вариантов. Нельзя сказать, что они бесполезны, но эффект от них не такой явный и быстрый.
— Сейчас я принесу вам пилюли. Положите шесть штук под язык и посидите здесь, во дворе. Если через пять минут не полегчает, я впредь первого дядю буду десятой дорогой обходить.
Эти слова повергли весь двор в шок. Болезнь первой тётушки была известна всем. Сколько именитых врачей она обошла, но значительного улучшения так и не наступило. А Ли Юань бросается такими громкими заявлениями?
Ли Юань, не говоря больше ни слова, зашёл в северный дом и вскоре вернулся с маленькой бутылочкой из тыквы-горлянки. Он протянул её растерянной тётушке:
— Запомните: строго шесть пилюль за раз. Рассасывать под языком, не глотать. И держите их при себе, никому не отдавайте. Состав очень дорогой, я потратил почти двести юаней, чтобы изготовить эти шестьдесят четыре штуки. Но в критический момент они могут спасти жизнь! Примите их прямо сейчас, пусть все соседи будут свидетелями.
Добрая первая тётушка неуверенно предложила:
— Может, я пойду к себе, прилягу и приму?
При сердечных приступах больному часто становилось легче в лежачем положении.
— Не нужно, — улыбнулся Ли Юань. — Можете стоять, можете сидеть.
И Чжунхай всё же заботился о жене. Он велел Глупому Чжу принести стул и сказал:
— Садись и принимай. Если и правда поможет, я всё имущество распродам, но попрошу Юаньцзы приготовить ещё, чтобы ты по ночам не мучилась от удушья.
Смахнув слезу, женщина села на стул и положила под язык шесть пилюль, как велел Ли Юань.
Весь двор замер в ожидании. Ли Юань тем временем обратился к Цзя Дунсюю:
— Дунсюй, из вас троих ты пострадал сильнее всего. Если они не хотят пить отвар — пусть, но если ты не выпьешь, боюсь, придётся тебе ехать в больницу.
Цзя Дунсюй с застывшим лицом покосился на котелок, от которого исходил пар и тошнотворный смрад, и нервно хихикнул:
— Давай сначала подождём. Здоровье первой тётушки важнее… Бэээ!
Если Ли Юань действительно способен вылечить сердечную болезнь первой тётушки, то он готов был даже дерьмо съесть. Но платить он не собирался. В конце концов, первому дяде тоже нужно пить этот отвар…
Ли Юань легко разгадал его мысли, но промолчал. Цзя Дунсюй рассчитывал на деньги и защиту наставника, а И Чжунхай — на то, что ученик обеспечит ему старость. Это их дело.
Прошло пять минут. На глазах у изумлённой толпы лицо первой тётушки заметно порозовело. Бледность исчезла, дыхание выровнялось, морщины разгладились. Дрожа от волнения, она вскочила и радостно воскликнула:
— Юаньцзы… И вправду работает! У меня в груди больше не давит и не болит!
— Ух ты! — вытаращил глаза Глупый Чжу. — Вот это да! Лекарство подействовало за считанные минуты! Юаньцзы, да ты просто кудесник!
Весь двор, включая Лю Хайчжуна, Янь Бугуя и Сюй Фугуя, потрясённо смотрел на Ли Юаня. Сердечная болезнь — это же смертельный недуг! Они жили с первой тётушкой бок о бок больше двадцати лет и прекрасно знали, как она страдает. Кто бы мог подумать, что её спасёт молодой парень из их же двора!
И Чжунхай со сложным выражением лица смотрел на жену. За двадцать с лишним лет брака он сбился со счёту, сколько раз возил её по больницам. От надежды до разочарования и глухого отчаяния — он уже смирился с мыслью, что однажды может стать вдовцом. И вдруг этот юнец возвращает ему надежду…
Под градом восторженных похвал Ли Юань оставался совершенно невозмутимым. Дождавшись, пока гул стихнет, он спокойно произнёс:
— Излечить недуг первой тётушки полностью пока не получится. Но с этим лекарством она определённо сможет жить легче и комфортнее. Единственная проблема — дорогие ингредиенты. На изготовление этих шестидесяти четырёх пилюль ушло почти двести юаней. Но, к счастью, их хватит надолго, и первая тётушка сможет наслаждаться жизнью.
После таких слов мяч оказался на стороне И Чжунхая. Он громко заявил:
— Юаньцзы, вычти двести юаней из тех денег, что ты у меня занял. Ближайшие три года можешь вообще долг не выплачивать.
Ли Юань тут же принял оскорблённый вид:
— Одно с другим не смешивайте! Взял в долг — обязан вернуть. Первый дядя, будьте спокойны, я верну всё до копейки. И не говорите больше об этом, иначе вы оскорбляете мою честь. Как я могу брать деньги за лечение первой тётушки?
Вычесть из долга?! И как только у этого старого лиса язык повернулся! Нет налички — нет искренности!
Глупый Чжу даже возмутился:
— Брат, ты чего такое говоришь? Все меня глупым считают, но ты, по-моему, ещё глупее! Благородство — это, конечно, хорошо, но всему есть предел. Если не хочешь, чтобы первый дядя списал долг, значит, за лекарство надо заплатить наличными.
Но Ли Юань упрямо качал головой:
— Я уже сказал: за лекарство для первой тётушки денег не возьму. Она замечательный человек, постоянно ухаживает за Глухой старой леди, хотя они даже не родственники. Она — пример для всего двора! Как я могу брать с неё деньги?
Произнося эту пламенную речь, он сам чувствовал, как от него исходит сияние святости! Что уж говорить об остальных соседях — перед ними стоял чуть ли не святой!
И Чжунхай глубоко вздохнул… но тут же поперхнулся, потому что в нос снова ударил невыветрившийся запах дерьма. Он и подумать не мог, что Ли Юань играет на таком высоком уровне! Он понимал: если сейчас ничего не предпринять, Ли Юань станет спасителем и благодетелем его семьи.
И если он потом скажет хоть одно кривое слово в адрес парня, соседи заплюют его насмерть. Всю жизнь И Чжунхай пользовался моральным превосходством для достижения своих целей, и вот теперь сам чуть не попал в эту ловушку…
Смерив Ли Юаня долгим взглядом, И Чжунхай молча развернулся и ушёл в дом. Вскоре он вернулся, сжимая в руках пачку десяти-юаневых купюр — «больших чёрных десяток». Подойдя к Ли Юаню, он непререкаемым тоном произнёс:
— Юаньцзы, шестидесяти четырёх пилюль хватит твоей первой тётушке всего на десять раз. Этого мало. Вот пятьсот юаней. Возьми их и купи ингредиенты ещё на сто двадцати восемь пилюль, тогда я буду спокоен. Оставшаяся сотня покроет стоимость первой партии. Я даже остаюсь в выигрыше на сотню, поэтому, когда будешь отдавать долг, отдашь на сто юаней меньше.
— Твою заботу о стариках мы ценим, но мы тоже не бессовестные люди. Оставить тебя в долгах из-за нашего лекарства — как мы после этого людям в глаза смотреть будем? Если не возьмёшь деньги — мы и лекарство не возьмём. Умрёт первая тётушка — и я вслед за ней отправлюсь!
Ух ты, вот это ответный ход! Браво! Достойный противник! Ли Юань был просто в восторге. Пятьсот юаней! Сколько зерна можно на это купить!
Да, запастись огромным количеством белой пшеничной муки уже не выйдет, зато кукурузная мука пока стоит всего один мао за цзинь. А неочищенные початки — и того меньше, пять фэней!
Сейчас в общественных столовых народ питается на убой: белый хлеб, мясо, на кукурузу никто и не смотрит. А уж кукурузные початки в частных хозяйствах вообще никому не нужны, многие их мелют на корм скоту. Купить их незаметно будет легко.
Пятьсот юаней — это десять тысяч цзиней! Что это значит? Через три года за пять цзиней кукурузной муки можно будет жену купить! А горы антиквариата и роскошной мебели в комиссионных магазинах в те голодные годы бывшие аристократы будут отдавать за бесценок… В ближайшие три года еда будет цениться выше золота!
Слов нет: первый дядя — само благородство!
Янь Бугуй тоже подключился:
— Юаньцзы, соседи оценили твою доброту, но первый дядя не может позволить тебе так сильно тратиться. Раз первый дядя даёт деньги — бери!
Третий староста понимал: Ли Юань щедрый парень. Раньше, когда молодёжь устраивала посиделки, остатки со стола всегда забирала третья тётушка, и семья Янь получала немного мяса. А теперь, когда у Ли Юаня есть пятьсот юаней, шансов на угощение будет ещё больше! Пусть это объедки, но это масло! Третий староста поправил очки, стёкла которых блеснули в лучах солнца.
Лю Хайчжун тоже кивнул:
— Надо брать. Ты ещё молод, не женат, а у тебя на шее целая огромная семья. Бери, ты это заслужил. Второй дядя одобряет.
Второй дядя всегда держался с важностью, словно большой чиновник.
Глупый Чжу подошёл, выхватил деньги у И Чжунхая и сам сунул их в карман Ли Юаню:
— Да ты даже со своей добротой не должен в петлю лезть. К тому же первый дядя сам сказал: нужно ещё сто двадцать восемь пилюль. За вычетом стоимости лекарств тебе всего сотня останется. А долгов у тебя и так полно. Бери!
Затем он повернулся к толпе:
— Соседи, а ну-ка поаплодируем Юаньцзы! Давно в нашем дворе таких чудес не случалось! Первая тётушка поправилась — какое счастье! Добро возвращается добром! Давайте похлопаем!
Несколько десятков человек зааплодировали. Искренне или нет, но каждый в глубине души надеялся, что если с ним случится беда, рядом окажется такой чудо-доктор.
Ли Юань смущённо опустил голову и скромно потупил взор, аккуратно убирая толстую пачку купюр поглубже в карман… Вежливо раскланявшись, он с серьёзным видом добавил:
— Хочу пояснить: случай первой тётушки — это исключение. Ей просто повезло. Я изучал древние трактаты и случайно наткнулся на этот рецепт, дело вовсе не в моём мастерстве. Иначе в больнице китайской медицины и в «Сехэ» нашлись бы врачи посильнее меня. К тому же китайская медицина рассматривает каждого человека индивидуально. Рецепт, который помог первой тётушке, может оказаться бесполезным для другого пациента с болезнью сердца. Поэтому, уважаемые соседи, прошу вас — не рассказывайте об этом на стороне. Мои знания ещё неглубоки, я только недавно закончил учебу. Если меня начнут принимать за чудо-лекаря, а я не смогу кого-то вылечить — мы только опозорим наш двор.
Янь Бугуй улыбнулся:
— Какой же ты скромный, Юаньцзы. И то верно: скромность ведёт к прогрессу. Вижу, ты не останавливаешься на достигнутом. Похвально. Многие знахари выучат один фокус и едут на нём всю жизнь. А ты стремишься к бесконечным знаниям. Хорошо, мы пойдём тебе навстречу и никому ничего не скажем.
Сюй Дамао тем временем подгонял Цзя Дунсюя:
— Дунсюй, лекарство от такого мастера, а ты нос воротишь. Смотри потом не жалуйся, что Юаньцзы плохо лечит!
Цзя Дунсюй был не дурак. Сделав пару шагов, он схватил котелок и сделал несколько огромных глотков. Бабка Цзя тут же выхватила посудину у него из рук и тоже влила в себя отвар, а когда закончила — Цзя Дунсюй рядом уже вовсю извергал содержимое желудка.
Острый зловонный запах лекарства оказался хуже дерьма, которое они проглотили в яме, и Цзя Чжан тоже зашлась в приступах рвоты.
И Чжунхай молча взял котелок, зажмурился и сделал несколько глотков. И его не стошнило… Лекарство было слишком дорогим, чтобы переводить его впустую. Допив, он вернул котелок Ли Юаню:
— Юаньцзы, спасибо тебе.
— Первый дядя, ну что вы, какие могут быть благодарности! — искренне ответил Ли Юань.
Ещё бы! Одному пациенту порция обходилась больше чем в юань, а себестоимость и мао не превышала. Для первого дяди это сущие копейки! Ли Юань смотрел на И Чжунхая как на большого жирного барана. Стрясти с него несколько тысяч юаней за его долгую жизнь — пара пустяков, верно? Разве Ли Юань хотел рисковать на чёрном рынке? Нет.
Так не проще ли пощипать богатого соседа? Он понимал, что И Чжунхай догадывается об истинной стоимости лекарства. И был абсолютно прав: пилюли достались Ли Юаню из Системы, их стоимость равнялась нулю. Да и обычный рецепт столько бы не стоил. Но кого это волнует? Кроме Ли Юаня, никто в здравом уме не приготовит «Сусяо Цзюсинь Вань». Так что это честная сделка.
У него были принципы и чистая совесть!
• • •
— Давайте, давайте, пейте! Юаньцзы, за тебя! Настоящий мужик! — Во время обеда Глупый Чжу без остановки произносил тосты. В Ли Юане он нашёл ещё один моральный ориентир, сияющий даже ярче И Чжунхая!
Пятеро братьев Ли переводили взгляд с Глупого Чжу на скромно улыбающегося младшего брата, и по их спинам пробегал холодок. Их младшенький оказался тем ещё интриганом — одурачил людей до потери пульса! И хотя братья не совсем поняли, как именно он это провернул, они были единодушны: тут явный обман! Но как изящно! Одним махом срубить пятьсот юаней!
Сюй Дамао и Лю Гуанци тоже рассыпались в комплиментах. Им и так нравилось общаться с Ли Юанем — он был хитрым, но свои уловки применял так, что никого не обижал. С ним было весело. А теперь, когда оказалось, что он умеет спасать жизни, дружить с ним стало ещё полезнее.
Выпив и закусив, пятеро братьев не могли больше сидеть без дела и отправились на задний двор убирать погреб, так и не позволив Ли Юаню им помочь.
Ли Юань проводил в стельку пьяного, но неугомонного Сюй Дамао до дома, а затем остался болтать на заднем дворе с Глупым Чжу, Лю Хайчжуном и Янь Бугуем. Поскольку Ли Юань снова попросил третью тётушку прибрать со стола, Янь Бугуй не скупился на похвалы.
Однако он всё же предостерёг:
— Сегодняшнее дело вряд ли удастся утаить. Слишком многие знали о сердечной болезни первой тётушки. Столько лет она мучилась, а ты её несколькими пилюлями за пять минут на ноги поставил. Юаньцзы, будь готов: теперь отбоя от пациентов не будет.
Ли Юань лишь усмехнулся. Он этого и ждал. Именно поэтому заломил цену в двести юаней за курс и прямо сказал, что лекарство может не сработать. Те, кто может себе позволить такие траты, не пойдут лечиться к молодому парню — сочтут его за шарлатана. А те, кто не может… ну, значит, не может.
Лю Хайчжун тоже высказался:
— Юаньцзы, лечить бесплатно — это не дело. Скоро к тебе будут бегать не только из нашего двора, но и со всего района. Если бесплатно — кто откажется? А если не сможешь всех принять — будут жаловаться и требовать, чтобы ты принимал до полуночи. Как по мне, надо брать деньги. — Подумав, он добавил: — С соседей по двору можно и не брать.
Ли Юань задумался и предложил:
— Уважаемые дяди, как вам такая мысль? Соседей по нашему двору я принимаю бесплатно, а с людей из других дворов — по цзиню кукурузной муки за приём?
Эти жалкие фэни и мао его совершенно не интересовали. Для него огромное количество пациентов, на которых он мог набивать опыт, стоило гораздо больше. Чем больше больных — тем лучше! Да и добрая репутация в массах на ближайшие десять с лишним лет станет его непробиваемой бронёй.
А деньги… Найдёт парочку богатых «баранов», и заработает больше, чем на тысячах простых людей. Единственная проблема — лечить без продажи лекарств невыгодно. Но торговать лекарствами самому — это уже другая статья, незаконное предпринимательство, за такое можно и срок схлопотать.
Услышав его предложение, все дружно рассмеялись. Глупый Чжу хлопнул его по плечу:
— Эх, глупый ты мой брат! Какой же ты наивный. Что такое один цзинь кукурузной муки? Вот если бы пшеничной — другое дело! На Голубином рынке цзинь кукурузной муки стоит всего пятнадцать фэней, а в государственной лавке — и вовсе один мао. Твой приём стоит всего один мао? Ни в какие ворота!
Ли Юань поразмыслил и решил не выделяться слишком сильно.
— Хорошо, пусть будет белая мука. С этого дня такие правила. Третий дядя, мне понадобится ваша помощь. Если кто-то из другого двора придёт, останавливайте их на входе и объясняйте правила. Скажите, что я просто не справляюсь с потоком, дело не в жадности. Помогите мне месяца три, а я вам за это каждый месяц буду давать по два цзиня белой муки.
Цзинь белой муки стоил восемнадцать фэней с копейками. Два цзиня — почти сорок фэней. И что с того? За эти сорок фэней семья третьего дяди станет его верными стражами у ворот — вложение окупится тысячекратно!
И действительно, Янь Бугуй радостно согласился:
— Договорились! Это же благое дело, я с удовольствием возьмусь!
Через час уборка в погребе была закончена. Старший Ли разложил дуст, поставил жаровню, и вскоре наружу потянулся едкий дым. Находиться на заднем дворе стало невозможно, и вся компания перебралась в средний двор.
• • •
Восточный флигель в среднем дворе. Дом первого старосты.
И Чжунхай сидел за столом, наблюдая, как жена бережно складывает пилюли в деревянную шкатулку.
— С этим лекарством мне как-то спокойнее. Теперь смогу на завод уходить со спокойной душой.
Первая тётушка радостно кивнула:
— Только уж больно дорогое оно. Шестьдесят четыре штуки — двести юаней. По шесть за раз — это ж всего на десять приёмов. Когда у меня сердце не сильно болит, я даже принимать их боюсь. Это же не лекарство, это чистое золото!
Один маленький слиток золота равнялся одному ляну и стоил около ста юаней. Двести юаней — это два золотых слитка.
— Посмотрим, насколько хватит эффекта от одной порции, — ответил И Чжунхай. — Думаю, в будущем цена на него снизится.
Они прожили душа в душу несколько десятков лет, и первая тётушка с полуслова поняла намёк мужа. Немного поколебавшись, она сказала:
— Старина И, ты хочешь сказать, что Юаньцзы… завысил цену?
И Чжунхай усмехнулся:
— А ты как думаешь, у нас с ним хорошие отношения?
Уголки губ первой тётушки дёрнулись. Сказать «хорошие» язык не поворачивался. Она промолчала об одной детали: сегодня утром, когда Ли Юань давал Бангэну петарды, она была у дверей и всё слышала. Там была не только связка мелких петард, но и одна большая. Но она промолчала. Во-первых, если бы она сказала, что бы изменилось? Цзя Дунсюй убил бы Бангэна?
Во-вторых, скандал привёл бы только к новым воплям Цзя Чжан, а первую тётушку эта бабка откровенно раздражала. Главное — сам первый дядя не пострадал, если не считать измазанного лица… Она смутно догадывалась, что всё это — дело рук Ли Юаня, просто доказательств не было. Когда Ли Юань достал лекарство, она твёрдо решила унести утреннюю тайну с собой в могилу.
Так что да, отношения с Ли Юанем нельзя было назвать тёплыми. Значит, он действительно завысил цену… Но если это спасёт ей жизнь — пусть.
Подумав, она тихо сказала:
— Когда эти сто с лишним пилюль закончатся и нужно будет покупать новые, я сама пойду к Юаньцзы поговорю, может, скинет цену. Если всё равно будет так дорого, я просто перестану их принимать. Ни один император таких расходов не потянет…
Они оба понимали, что всё в конечном итоге зависит от Ли Юаня. Сегодня Глупый Чжу так превознёс И Чжунхая, что отступать уже некуда. При его высокой зарплате, если он когда-нибудь заявит, что не может позволить себе лекарство для жены, соседи его живьём съедят…
И Чжунхай почувствовал глухую досаду: мальчишка обложил его со всех сторон. Отвратительное чувство…
• • •
http://tl.rulate.ru/book/200080/23268156
Готово:
