А спектакль-то оказался на славу!
Люди с намётанным глазом быстро сообразили, к чему всё идёт, и наблюдали за происходящим со всё возрастающим удовольствием.
В этом дворе редко кому удавалось заставить первого старосту проглотить обиду!
Были тут и любители подлить масла в огонь, например, Сюй Дамао и старший сын семьи Янь, Янь Цзечэн. Они тут же начали шуметь, требуя отправиться к председателю, выкрикивая лозунги о том, что истина рождается в спорах.
Особых развлечений по вечерам тогда не было, тем более в конце зимы. Особенно скучали холостые парни. Долгая ночь, заняться нечем.
А тут такая отличная драма, грех не посмотреть!
У И Чжунхая аж сердце закололо от гнева. Он с силой стукнул эмалированной кружкой по деревянному столу и рявкнул:
— А ну тихо все!
Всё-таки авторитет у него был непререкаемый, двор мгновенно затих.
Но как только воцарилась тишина, и не успел он открыть рот, Ли Юань снова опередил его:
— Первый дядя, не злитесь вы так. Хоть меня и возмущает грубое и наглое поведение Цзя Чжан, но, в конце концов, она пожилой человек. А молодёжь должна уважать старших, верно?
Поэтому я готов проглотить эту обиду. Если она больше не будет устраивать скандалов, забудем об этом деле. И вы на неё не сердитесь. Она женщина тёмная, неграмотная, не стоит из-за неё нервы портить. Всякий, у кого есть хоть капля разума, не встанет на её сторону… Второй дядя, третий дядя, разве я не прав?
У Лю Хайчжуна голова пошла кругом. Но раз Ли Юань обратился к нему, значит, он его уважает, в отличие от этих наглецов вроде Глупого Чжу, для которых существует только первый староста. Он важно кивнул:
— Товарищ Ли дело говорит, никто её не поддержит. Ладно, из уважения к тебе не буду на неё злиться.
Янь Бугуй едва сдерживал смех. Редко удаётся увидеть, как старина И садится в лужу, а второй староста ведёт себя как полный дурак. Ему-то это всё было только на руку, так что он тоже кивнул:
— Истинная правда. Сегодня, прямо на глазах у председателя Ван, Цзя Чжан посмела плюнуть в меня и обругать. А ведь председатель Ван — человек образованный, из приличной семьи, разве она могла стерпеть, когда при ней оскорбляют интеллигента? Вот и сорвалась. Чуть было не отправила Цзя Чжан обратно в деревню. И, если спросите меня, гнать её туда и надо было…
Цзя Чжан взорвалась окончательно. Топая так, что земля дрожала, она бросилась к Янь Бугую, вытянув руки, чтобы вцепиться ему в лицо:
— Я тебе рот порву!
Третья тётушка преградила ей путь и закричала:
— Цзя Чжан, ты совсем из ума выжила?
Ли Юань сокрушённо вздохнул:
— И на чью же власть опирается эта старуха, раз ведёт себя так бесцеремонно? Почти десять лет с основания республики прошло, а всё ещё есть такие люди?
Сюй Дамао чуть не помер от смеха и завопил:
— Вот именно! Кто за ней стоит? Надо бы провести тщательное расследование!
— Хватит!
И Чжунхай рявкнул так, что стены задрожали. Сжав кулаки, он первым делом обрушился на Цзя Чжан, которая всё ещё пыталась сцепиться с третьей тётушкой:
— Тебе и правда хочется вернуться в деревню? Ещё один скандал, и завтра же я доложу в уличный комитет, и тебя вышлют!
Цинь Хуайжу прибежала мелкими шажками, быстро оттащила Цзя Чжан назад и принялась кланяться и извиняться перед соседями.
На фоне такой злой и взбалмошной свекрови Цинь Хуайжу выглядела настоящим воплощением добродетели, невинным белым лотосом…
Третья тётушка изрядно пострадала в потасовке и теперь всхлипывала, пока Янь Бугуй тихо её утешал.
И Чжунхай сегодня был просто вне себя от злости. Коварный и хитрый враг — это полбеды. Настоящая беда — это тупые союзники. Какие бы многоходовки он ни задумывал, всё шло прахом из-за этих идиоток, которые сами лезли на рожон.
Если так пойдёт и дальше, это действительно может вылиться в расследование того, «кто за ней стоит», как выразился Ли Юань.
Он сохранял каменное выражение лица. Посидев немного в тишине и чувствуя смертельную усталость, он начал говорить проникновенным голосом:
— Недаром говорят: близкий сосед лучше дальней родни. Разве плохо, когда соседи дружат и помогают друг другу в беде? Мы все живём в одном дворе. По сути, мы — одна большая семья. Жить в мире и согласии куда лучше, чем дышать гарью скандалов, разве нет?
Эти слова вновь сплотили начавшую было распадаться толпу.
Сила морали — великая вещь. В те времена народ больше всего поддавался именно на такие речи!
Потому что слова действительно звучали очень разумно…
Даже Глупый Чжу, как главный приспешник И Чжунхая, проникся моментом и сказал:
— Точно! Раз вы, первый дядя, так говорите, то впредь я буду реже колотить Сюй Дамао.
Сюй Дамао открыл было рот, чтобы огрызнуться. Хоть ему и доставалось каждый раз, но отказать себе в удовольствии почесать языком он не мог. К счастью, отец вовремя дёрнул его за рукав, заставив замолчать.
А Ли Юань проявил энтузиазм и с тёплой улыбкой заявил:
— Я тоже хочу сказать слово! Если в будущем у кого-то из соседей заболит голова или поднимется жар, смело приходите ко мне, хоть посреди ночи стучитесь. Соседи должны заботиться друг о друге, нельзя думать только о себе.
Он всё равно знал: даже если он этого не скажет, люди всё равно придут к нему, если заболеют.
Но когда он сам предложил это, эффект был совершенно иным.
К тому же, где ещё он найдёт столько бесплатных подопытных для практики в иглоукалывании?
Почему в будущих поколениях китайская медицина стала приходить в упадок?
Да потому что молодым ученикам просто не на ком практиковаться! Пациенты им не доверяли и не позволяли втыкать в себя иголки.
Как Ли Юань мог упустить такую блестящую возможность и таких замечательных соседей?
Глупый Чжу решил, что Ли Юань просто поддерживает его и поднимает авторитет первого старосты, поэтому радостно захлопал в ладоши.
И Чжунхай мысленно выругался: этот Чжу действительно такой тупой?
Он решил, что потом обязательно расскажет Чжу о том, как Ли Юань вытянул из него сто юаней, иначе этот болван так и не научится отличать хороших людей от плохих…
В рыбьих глазах Цзя Чжан мелькнул алчный блеск, и она уже открыла рот, чтобы снова заговорить о квартире, но Ли Юань ещё не закончил:
— Но, как вы все знаете, китайская медицина — это не западная. Западную освоить легко, а в нашей — чем старше врач, тем он ценнее, и чем у большего числа знаменитых мастеров он учился, тем выше его мастерство. Сегодня мой наставник сказал мне, что из-за составления новых сборников рецептов в Пекин съехалось множество именитых врачей со всех провинций, и посоветовал мне найти способ напроситься к ним в ученики. Если каждый научит меня хотя бы одному секрету, это будет бесценный опыт! Но разве так просто стать учеником? Хоть сейчас и не требуют традиционного подношения, как в старину, но ведь ученик должен проявить уважение?
Поэтому сейчас мне срочно нужны общенациональные талоны на зерно. Трое старост, дорогие соседи, дядюшки и тётушки! У кого есть такие талоны, прошу вас, выручите меня. Я не прошу их даром. За один талон на цзинь зерна я отдам вам два цзиня кукурузной муки.
Обменяю талоны, пойду учиться к мастерам. Наберусь знаний, чтобы потом ещё лучше лечить наших рабочих братьев и вас, моих соседей! Прошу вас, помогите!
В то время с продовольствием было ещё не так туго. На чёрном рынке талон на один цзинь стоил две мао. Пойдя в государственную лавку и добавив ещё двенадцать фэней, можно было купить цзинь кукурузной муки, то есть всего за тридцать два фэня.
Два цзиня муки стоили шестьдесят четыре фэня, а талон на зерно обходился не дороже пятидесяти.
Разница вроде небольшая, но на одну мао можно было купить целый цзинь соли.
Вот только в то время общенациональные талоны были мало у кого.
Разве что у таких мастеров седьмого и восьмого разряда, как И Чжунхай и Лю Хайчжун: их ученики, приезжающие в Пекин в командировки из других провинций, иногда подносили им талоны в знак уважения.
Но И Чжунхай категорически не хотел сейчас ввязываться в эту авантюру…
Зато Лю Хайчжун заинтересовался:
— У меня дома вроде оставалось несколько цзиней… Ли Юань, заходи как-нибудь ко мне.
Ли Юань радостно ответил:
— Отлично! Спасибо, второй дядя!
Янь Бугуй никак не мог упустить такую выгоду, но сомневался в финансовой состоятельности Ли Юаня:
— Ли Юань, ты уверен, что сможешь свободно скупать талоны?
Ли Юань принял серьёзный вид:
— Третий дядя, не стоит так говорить. Это не скупка талонов, это просто дружеский обмен. Второй дядя видит, что я старательный и хочу учиться, вот и решил меня поддержать. А я, в знак благодарности, подарю ему немного кукурузной муки. И только. Никакой торговли. А что касается того, потяну ли я ответные подарки… У меня ведь теперь две комнаты! Я вам так скажу: ради того, чтобы овладеть ремеслом и послужить социалистическому строительству, я готов хоть дом продать, но медицине выучусь!
Ну вот! После таких слов и крыть было нечем. Даже Цзя Чжан грустно опустила свои алчные глаза.
Даже если она хотела заполучить дом Ли Юаня, без талонов на зерно она не имела права открывать рот.
Даже И Чжунхай ничего не мог с этим поделать. Он вдруг понял, что этот негодяй Ли Юань специально завёл разговор о продаже квартиры заранее, чтобы заткнуть рот семье Цзя.
С таким громким лозунгом кто осмелится пойти против него?
Чувство бессильной злобы душило И Чжунхая, словами не передать!
Подлец, настоящий враг, затесавшийся в ряды масс!
Так общедворовое собрание и закончилось ничем.
Но стоило Ли Юаню войти домой, как, не успев даже закрыть дверь и приступить к розыгрышу призов, он услышал стук.
— Кто там? — удивлённо спросил он.
Снаружи раздался хриплый голос Сюй Дамао:
— Это я, Сюй Дамао!
Ли Юань открыл дверь. Глядя на эту вытянутую лошадиную физиономию, он всегда испытывал какое-то комичное чувство. Парень, конечно, был не самым хорошим человеком, но для этого двора — вполне ничего, с размахом. Ли Юань с улыбкой спросил:
— Брат Дамао, что стряслось?
Сюй Дамао заглянул в комнату, фыркнул и засмеялся:
— Юань, да у тебя тут шаром покати! Даже стула нет? На кане одна простыня с одеялом, а полкомнаты — голая земля… Э, так дело не пойдёт.
Ли Юань пожал плечами:
— А что поделать, я ж нищий как церковная мышь.
Сюй Дамао хохотнул:
— Братец, пожди минутку.
Сказав это, он развернулся и ушёл, не дав Ли Юаню даже ответить.
Ли Юань покачал головой, повернулся к печке, сменил угольный брикет и приоткрыл окно.
Угореть от угарного газа было проще простого — даже через двадцать-тридцать лет в стране будут погибать сотни бедолаг в год.
Только он успел управиться с печью, как появился Сюй Дамао, неся в каждой руке по круглому деревянному табурету. Заметив удивлённый взгляд Ли Юаня, он самодовольно усмехнулся:
— Сегодня ты справляешь новоселье. Времени было в обрез, ничего путного не подготовил, так что вот, держи два табурета от брата. Юань, забирай!
Вот что значит человек, умеющий пустить пыль в глаза.
Вещица не самая дорогая, но выглядит солидно и на душе приятно.
Хотя, конечно, не стоит обольщаться и думать, что он действительно хороший парень. Если его обуяет зависть, он запросто накатает на тебя донос и всадит нож в спину. Для Сюй Дамао это обычное дело.
Поэтому с такими людьми можно общаться, можно дружить, но душу изливать и показывать свои слабые места категорически запрещено.
Ли Юань взял табуреты и с сомнением спросил:
— Это что же получается, мне надо ещё несколько раз переехать, чтобы собрать все тридцать шесть ножек?
В те времена при женитьбе семья невесты обычно требовала от жениха обеспечить «тридцать шесть ножек»: квадратный стол, четыре стула, двуспальную кровать, платяной шкаф, письменный стол и буфет. Ровно тридцать шесть ножек мебели — полный комплект.
Сюй Дамао рассмеялся так, что его лошадиное лицо сморщилось ещё сильнее. И смеялся он до тех пор, пока из соседнего окна не раздался яростный рёв:
— Сюй Дамао, ты больной, что ли? Ночью не спишь, ржёшь тут как припадочный!
Сюй Дамао вздрогнул от неожиданности, его вытянутое лицо побледнело, но он тут же огрызнулся в ответ:
— А твоё какое дело?! Соседи ещё называются! У Юаня дома хоть шаром покати, а твоя семья даже пары стульев не предложила помочь!
— Сюй Дамао, мать твою так!
После гневного вопля послышался шорох и плач младенца. Сюй Дамао испуганно отпрыгнул в комнату Ли Юаня и поспешно захлопнул за собой дверь.
Ли Юань с недоумением посмотрел на этого трусишку. Ростом он был выше и Глупого Чжу, и Цзя Дунсюя, семья жила в достатке, питание было отличным, но почему этот неудачник ни с кем не мог справиться в драке?
К счастью, появился первый староста И Чжунхай. Он встал у дверей восточного флигеля и прикрикнул на Цзя Дунсюя, заставив того вернуться в дом. Только после этого в среднем дворе воцарилась тишина.
К Сюй Дамао тут же вернулась смелость. Он откинул голову и громко крикнул в сторону дома Цзя:
— Сегодня я тебя прощаю! Тьфу! — после чего мгновенно замолк, прислушался к звукам и, убедившись, что дверь не открывается, облегчённо выдохнул.
Повернувшись и заметив снисходительную улыбку Ли Юаня, Сюй Дамао слегка смутился, но как человек, привыкший держать лицо, быстро взял себя в руки и с важным видом заявил:
— Эти два табурета сделаны из красной ивы! Крепкие!
Ли Юань усмехнулся:
— Спасибо, брат Дамао… А стола у тебя случайно нет?
Видя, что Сюй Дамао опешил, Ли Юань рассмеялся и объяснил:
— Я хочу заказать мебель, за деньги.
Сюй Дамао облегчённо выдохнул и захихикал:
— Фух, напугал! А я уж было подумал, что ты с Цзя Чжан одного поля ягода… Ты интересный парень, Юань! Стой, подожди. Полный комплект мебели обойдётся минимум в одну-две сотни юаней, а у тебя же…
Ли Юань с улыбкой ответил:
— Я же теперь официально оформлен. Могу сначала занять у наставницы, а потом потихоньку отдавать.
Сюй Дамао поднял большой палец:
— А ты парень не промах! Ладно, я попрошу отца разузнать, наверняка всё устроим. Слушай, Юань, а то, что ты сегодня сказал про… это правда или как?
— О чём ты?
Сюй Дамао многозначительно подмигнул:
— Ну, про первого старосту… Про евнуха… Хех, ты понял!
Ли Юань вздохнул:
— Ты припёрся сюда на ночь глядя только ради этого?
Сюй Дамао захихикал:
— Да брось, просто у нас с тобой хорошие отношения, а то бы у тебя в комнате уже толпа сидела.
Ли Юань с улыбкой протянул:
— А тебе-то какое дело до первого старосты? Ты что, забыл, о чём я ещё говорил? Все эти пинки да потасовки легко могут повредить меридианы почек.
Сюй Дамао беспечно отмахнулся:
— Ой, да зачем ты мне это рассказываешь? — Его глаза блеснули, и он с самодовольным видом понизил голос: — Юань, ты ведь ещё не пробовал, какие женщины на вкус? Хочешь, я покажу тебе, что к чему? Я угощаю. Сходим в переулок Яньчжи, развлечёмся, докажем, кто из нас настоящий мужик! Там и поглядим, кто на что горазд, а?
Ли Юань: «…»
А Сюй Дамао всё разорялся, подмигивая:
— Юань, ты же ещё совсем зелёный, да? Точно зелёный! Эх, пошли со мной, я покажу тебе мир. Найду тебе толковую девицу, а как узнают, что ты невинный, может, ещё и красный конверт на удачу дадут, ха-ха-ха!
Ли Юань мрачно смотрел на этого конелицего ублюдка. И как только этому засранцу удаётся так беззаботно жить?
• • •
http://tl.rulate.ru/book/200080/23169451
Готово:
