Экран в небе замер на последнем кадре.
Улыбающиеся лица супругов-героев, ушедших из жизни ради будущего, запечатлелись в сердцах каждого вечным клеймом.
В зале воцарилась долгая, мертвая тишина.
Не было слышно ничего, кроме сдавленных рыданий Наруто. Воздух словно застыл.
Все еще пребывали в глубоком и печальном потрясении от последних слов предсмертного напутствия, не в силах прийти в себя.
Наконец кто-то первым нарушил это безмолвие.
— Прости…
Голос, пропитанный гугнявостью от слез и искренним раскаянием, тихо раздался из угла зрительских трибун.
Это послужило искрой для порохового погреба.
— Прости…
— Прости нас, Наруто!
— Мы были неправы…
— Это мы… мы виноваты перед господином Четвертым Хокаге!
Слова извинений и крики покаяния нарастали подобно приливной волне. Со всех сторон они обрушивались на золотоволосого юношу, который рыдал, стоя на коленях в центре арены.
Жители Конохи, что когда-то смотрели на него ледяными взглядами, осыпали злобными проклятиями и жестоко травили, теперь не могли сдержать жгучего стыда!
Один, второй, третий…
Множество людей поднялись со своих мест. У них не было ни красивых речей, ни оправданий. Они просто молча, низко, на девяносто градусов, склонились перед Наруто.
Эти согнутые спины были их самым искренним извинением. Лица, залитые слезами, выражали прозрение, опоздавшее на двенадцать лет.
Оказывается, тот, кого они избегали как «демона-лиса», был сыном величайшего героя деревни!
Оказывается, пока они мирно спали каждую ночь, этот ребенок в одиночку нес на своих плечах бремя тьмы и одиночества ради них и всей Конохи!
…
— Господин Хокаге… ваше… ваше решение… оно было верным?
Из толпы охрипшим голосом заговорил старый ниндзя, глядя в сторону почетной ложи. В его глазах не было былого почтения – лишь глубокое недоумение и немой укор.
— Зачем нужно было скрывать правду?! Почему сын героя должен был терпеть такую несправедливость?! Неужели именно такую деревню господин Четвертый хотел защитить ценой своей жизни?!
Его вопросы, словно острый клинок, вонзились прямо в сердце Хирузена Сарутоби. Он озвучил то, что терзало души всех присутствующих.
В одно мгновение сотни взглядов – яростных, непонимающих, разочарованных – скрестились на старике, известном как «Профессор ниндзюцу».
Хирузен Сарутоби хранил молчание.
Он медленно снял шляпу Хокаге, обнажив лицо, испещренное морщинами, на котором читалась лишь безмерная усталость и старость.
Он не стал оправдываться. Он понимал: перед лицом фактов любые слова будут звучать жалко и пусто.
Лишь взглянув на все еще плачущего ребенка глазами, полными вины, Третий Хокаге медленно встал. Сгорбившись, он так же глубоко поклонился в сторону Наруто.
— Прости меня… Наруто… — прошептал он. — Это я… я не оправдал доверия твоего отца…
Зал ахнул от этого жеста. Никто не ожидал, что этот почтенный старец, правивший Конохой десятилетиями, склонит голову перед двенадцатилетним мальчишкой.
Но никто не счел это неправильным. Все понимали: как высший лидер деревни, он несет личную ответственность за всё, через что прошел Наруто.
Джирайя молча смотрел на своего учителя. Его лицо, обычно озаренное нелепой ухмылкой, сейчас застыло в сложном выражении. Он понимал мотивы Третьего: скрыть правду, чтобы защитить Наруто от врагов других деревень и не допустить паники из-за Девятихвостого.
Тогда это казалось единственным верным выбором.
Но…
Этот выбор был слишком жестоким. Эта жестокость едва не погубила жизнь ребенка. Если бы не природный оптимизм Наруто и поддержка учителя Ируки, сейчас перед ними мог бы стоять не герой, а еще один «Гаара», полный ненависти к миру.
Сердце Джирайи сжала самокритика. Все эти годы он скитался под предлогом поисков «ребенка из пророчества», оставив без присмотра единственную кровь своего ученика. Он, как учитель отца Наруто, потерпел крах.
— Сакура… мы… — Ино дернула подругу за край одежды, кусая губы. Ее глаза покраснели от слез. Она вспомнила, как в детстве, вторя взрослым, сторонилась Наруто и смеялась над его неудачами. Теперь это казалось ей верхом низости.
Сакура Харуно не ответила. Она сжала кулаки, глядя на золотоволосую спину юноши. В ее душе бушевал шторм: шок, вина, жалость… Мысли спутались. Впервые она по-настоящему посмотрела на сокомандника, которого привыкла считать «раздражающим фактором».
За его вечной дурацкой улыбкой скрывалась такая бездна боли… А она ничего не знала. Более того, часто распускала руки из-за его глупых выходок. Сакура почувствовала себя невыносимо скверно.
— Эй, я вот что скажу…
Ленивый голос нарушил гнетущую атмосферу. Шикамару Нара, вечно избегающий проблем, впервые сам вышел вперед. Засунув руки в карманы, он обвел жителей взглядом, в котором сквозила несвойственная его возрасту зрелость.
— Какой смысл сейчас во всем этом? Ну и морока… Вместо того чтобы тратить слюни на извинения, лучше подумайте, что вы будете делать дальше.
Его слова, хоть и звучали вяло, подействовали как ушат холодной воды на обезумевших от вины жителей. Извинениями прошлого не вернешь. Раны уже нанесены. Единственное, что они могут сейчас – это попытаться искупить вину и вернуть сыну героя то уважение и признание, которых он был лишен двенадцать лет.
Один из жителей молча вытер слезы и подошел к Наруто, осторожно поставив перед ним свой обед.
— Наруто… тебе пришлось нелегко… Это приготовила моя жена, если не побрезгуешь…
Это стало сигналом. Люди потянулись к мальчику: кто-то нес воду, кто-то угощения, кто-то просто вставал рядом, неловко выражая поддержку. В их глазах больше не было страха или отвращения – только искреннее сострадание и восхищение.
Хината Хьюга, всегда тайно наблюдавшая за Наруто, наконец собрала всё свое мужество. Краснея, она шаг за шагом подошла к нему и, дрожа, протянула свою заветную мазь.
— На… Наруто-кун… — прошептала она едва слышно. — Ты… ты всё плачешь… глаза будут болеть… Возьми это… пожалуйста…
Сказав это, она, кажется, исчерпала все силы и, закатив глаза от смущения, грохнулась в обморок. Эта сцена немного разрядила обстановку. Наруто перестал рыдать и поднял испачканное лицо, ошеломленно глядя на людей, которых когда-то так боялся. На их робкие, добрые улыбки. На подношения перед собой.
Тепло, которого он никогда не знал, тонким ручейком начало просачиваться в его сердце, замерзшее от одиночества за долгие двенадцать лет.
«Значит… вот каково это, когда о тебе заботятся? Значит… меня тоже могут принять?»
Слезы снова потекли из его глаз. Но на этот раз в них не было горечи – только облегчение и благодарность. Он не прикоснулся к еде и лекарствам. Опираясь на руку учителя Ируки, он медленно поднялся с колен. Наруто вытер лицо и расправил плечи, явив миру улыбку, которая была ярче любого солнца.
— Я… — начал он охрипшим голосом. — Я – Наруто Узумаки! Сын Четвертого Хокаге Минато Намиказе и Кушины Узумаки! Моя мечта – стать величайшим Хокаге, превзойти всех предшественников! И я заставлю всех в этой деревне признать меня!
Чистый и звонкий голос мальчика разнесся над ареной. В этот миг он перестал быть «демоном-лисом» или «сиротой». Он был Сыном Героя. Надеждой Конохи.
Джирайя, глядя на это, довольно усмехнулся, хотя слезы всё равно катились по щекам.
«Видите, Минато… Кушина… Ваш сын вырос по-настоящему замечательным человеком…»
…
http://tl.rulate.ru/book/200038/23805824
Готово:
