Слова Лу Яна долетели до ушей лысеющего мужчины, который все это время внимательно прислушивался к чужому разговору.
В его мутных глазах мгновенно вспыхнул азартный блеск, и он резко выпрямился в кресле.
— Ха! — Прыснул он. — У продавцов иссякли силы? И это говорит какой-то юнец?
Лысеющий мужчина издал короткий, громкий смешок, а его лицо исказила гримаса высокомерия и презрения.
Не успели затихнуть его слова, как на экране котировок, словно в подтверждение его правоты, цена на основной фьючерс шанхайской меди совершила резкое движение вниз.
31400!
Цифры нереализованного убытка на счете Лу Яна мгновенно изменились, и за ярко-красным знаком минуса последовало пугающее число – почти пятьсот тысяч!
Видя, как послушно повел себя индекс шанхайской меди, лысеющий мужчина самодовольно заулыбался.
— Молодой человек! Что я говорил? Не зная броду, не суйся в воду! — воскликнул он. — Какая глупость! С чего ты взял, что этот откат уже завершился?
Он продолжал сыпать обвинениями, едва не брызжа слюной и тыча пальцем в спину Лу Яну, будто уже воочию видел, как более шести миллионов юаней юноши превращаются в прах:
— Все технические индикаторы лежат глубоко в зоне перепроданности! Потенциал падения еще далеко не исчерпан! И ты в такой момент входишь на всю котлету? Ха! Готовься к сливу!
— Раз уж вы так уверены, что шанхайская медь продолжит падать, почему бы вам самому не открыть короткую позицию? — Лу Ян слегка повернул голову и бросил на него равнодушный взгляд. — Языком чесать – не мешки ворочать.
Надо же, нашелся умник, который сам напрашивается на пощечину, подумал юноша. Редкий случай.
Слова Лу Яна укололи самолюбие лысеющего мужчины, а недавнее падение шанхайской меди придало ему смелости.
Он был твердо убежден, что сегодня Лу Ян понесет колоссальные убытки.
А если сыграть против него, то можно прилично заработать.
— Короткую так короткую! — Злорадно бросил он. — Уж я посмотрю, сколько ты сегодня потеряешь!
Больше не колеблясь, лысеющий мужчина открыл короткую позицию по цене 31400 пунктов.
Целых 300 лотов – более четырех миллионов юаней.
— Старина Ли, ты все-таки вошел в рынок? — Услышав его слова, спросил тот самый мужчина средних лет, что сидел в зале для крупных клиентов.
Этим стариной Ли и был лысеющий мужчина.
Спросившего же звали старина Ван. Он приехал из Шаньчэня и торговал в этом зале уже почти год.
Все это время он совершал сделки с шанхайской медью, но чаще терял, чем зарабатывал.
В понедельник он открыл длинную позицию, но с тех пор фьючерс просел уже более чем на три процента.
Что же касается его собственного капитала, то убыток приближался к тридцати процентам.
— Именно так, только что вошел, — охотно подтвердил старина Ли, который был хорошо знаком со стариной Ваном и не собирался ничего скрывать. Тем более что все присутствующие в зале и так видели его действия. — Открыл шорт по шанхайской меди!
— Шорт, значит… — протянул старина Ван. — Старина Ли, а мне, может, тоже пора закрывать свои лонги? Я ведь уже почти тридцать процентов потерял. Силы мои на исходе, честное слово!
Мужчина средних лет смотрел на него с надеждой, отчаянно нуждаясь в совете.
— Конечно, закрывай! — Уверенно ответил старина Ли. — Падение шанхайской меди только начинается, тебе лучше перевернуться в шорт! Сейчас цена всего 31400! Не удивлюсь, если мы упадем до 30000 пунктов!
Услышав это, старина Ван, подобно проигравшемуся дотла игроку, решился на отчаянный шаг. Дрожащими пальцами он закрыл все свои длинные позиции и в один миг влил освободившиеся средства в короткие контракты!
Ровно двести пятьдесят лотов на продажу!
Примерно по цене 31400 пунктов.
В зале для крупных клиентов воцарилась тишина. Даже те, кто не торговал медью, прильнули к экранам.
Хун Шань замер с чайником в руках. Лицо его побледнело, губы задрожали, но он не смог вымолвить ни слова, лишь с глубокой тревогой глядя на Лу Яна.
Лу Ян даже бровью не повел.
Он неторопливо взял чашку с горячим чаем, поднес к губам, слегка подул на пар и сделал глоток.
Легкая дымка размыла черты его спокойного лица. В этой позе было столько безмятежности, словно он находился вне происходящего и просто наблюдал за чужой нелепой суетой.
Время шло, и каждая секунда казалась бесконечно долгой.
Цена на шанхайскую медь замерла в нерешительности около отметки 31400, а бумажный убыток на счете Лу Яна колебался в районе полумиллиона.
Лысеющий мужчина едва не лопался от злорадства, а старина Ван крепко сжал кулаки и неотрывно смотрел на зеленые цифры, определявшие его судьбу, мысленно умоляя их упасть еще ниже.
И в этой удушающей, мертвой тишине случилось нечто непредвиденное!
На экране график шанхайской меди, до этого тянувшийся почти ровной линией, без всякого предупреждения резко взметнулся вверх, образовав почти вертикальный пик!
Вслед за этим синхронно пополз вверх график котировок Лондонской биржи металлов LME на электронном табло!
Мощная красная свеча выросла прямо на глазах!
Воздух в зале будто мгновенно испарился.
— Охренеть! Лондон! Лондон пошел на взлет! — Сорвавшимся на писк голосом закричал кто-то.
— Смотрите! Шанхайская медь идет следом! 31500! 31600! 31700! — закричал другой, дрожа от изумления.
Цифры, обозначающие цену шанхайской меди, словно сорвались с цепи и бешено скакали вверх: 31500, 31700, 31900!
Индекс рос с сокрушительной силой, в одно мгновение уничтожив все предыдущее падение!
Свеча, которая еще минуту назад казалась обреченной на падение, за несколько мгновений превратилась в огромный красный столб, пробивающий все уровни сопротивления!
Лицо лысеющего старины Ли мгновенно потеряло все краски, став бледным как полотно.
Словно от удара невидимого молота в грудь, он откинулся назад и тяжело рухнул в глубокое кожаное кресло.
Его взгляд приковало к экрану, где отображались стремительно растущие убытки.
Он вошел в шорт по цене 31400, а сейчас цена доползла до 32000, поднявшись почти на два процента.
Это означало, что всего за полчаса он потерял около семнадцати-восемнадцати процентов от своего депозита!
Старина Ван, до этого сжимавший кулаки, и вовсе оцепенел.
Приоткрыв рот, он шумно и прерывисто дышал, словно ему не хватало воздуха.
Его тучное тело непроизвольно подалось вперед, а затуманенные глаза неотрывно следили за безумным ростом красного графика.
— Мои деньги… Мои деньги… — глухо бормотал старина Ван, и в его голосе слышались слезы.
Если бы он не закрыл длинную позицию и не перевернулся в шорт, его общий убыток сейчас составлял бы не более десяти процентов.
Но теперь его потери приближались к сорока процентам.
Пережить такой удар было непросто.
В тот момент, когда индекс шанхайской меди взлетел вверх, Хун Шань выронил чашку. Она с глухим стуком упала на толстый ковер, и горячий чай мгновенно расплылся темным пятном.
Но взгляд Хун Шаня был прикован к экрану Лу Яна, где цифры прибыли росли со скоростью взлетающей ракеты.
Плюс сто тысяч, двести тысяч… плюс семьсот тысяч юаней!
Всего за пять-шесть минут счет Лу Яна превратился из полумиллионного убытка в чистую прибыль в семьсот тысяч юаней.
В этом и заключалась вся магия фьючерсной торговли.
Хун Шань чувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
Посмотрев на своего младшего сокурсника, который по-прежнему сохранял абсолютное спокойствие, он ощутил невольное благоговение.
— Пора идти, старший брат, — тихо произнес Лу Ян. — Я возвращаюсь в университет.
Увидев, что шанхайская медь уверенно пошла в рост, Лу Ян понял, что оставаться здесь больше нет смысла.
Под пристальными взглядами присутствующих он поднялся со своего места и направился к выходу.
На лысеющего старину Ли, который еще недавно насмехался над ним, он даже не взглянул. Словно этого человека вообще не существовало в комнате.
http://tl.rulate.ru/book/200027/23149953
Готово:
