Я пробирался сквозь лесную чащу, и каждый шаг давался мне с мучительной болью. Подсознательно я понимал, что долго не протяну. Моя рана – вернее, раны – были слишком тяжелыми.
Болт засел в кости; я осознал это, когда попытался вытащить его в первый раз и едва не лишился чувств. Вскоре я начал харкать кровью – возможно, сказывалось то заклинание, которое обрушила на меня та женщина из Славоклятвенных со своим молотом. Рана в плече горела огнем, и у меня наверняка было сломано ребра три, не меньше.
Я был не жилец. И всё же, упрямо и неумолимо, я переставлял ноги. Снова и снова, и каждый мой шаг сопровождался хрустом палой листвы.
Шаг. Хруст.
Шаг. Хруст.
Шаг…
Я споткнулся и ухватился за гнилой, поросший плющом ствол дерева, судорожно хватая ртом воздух. По лицу катился пот, стекая на подлесок. Меня вырвало; вытерев рот, я двинулся дальше.
Шаг. Хруст.
— Глядите-ка, как пали сильные мира сего.
Голос прошептал из теней так тихо, что сперва я принял его за собственную мысль. Но следом отозвались другие голоса, доносясь из лесного сумрака, точно стрекотание насекомых.
— Он убил его! Старика. Отрезал ему голову и бросил гнить на святой земле.
— И мальчишку почти пришиб. Надо было доводить дело до конца. Кого он обманывает?
— Думает, он всё еще на стороне ангелов.
— Так и есть! В этом-то и вся беда, верно?
— Греют ли его Обеты?
Я стиснул зубы, сопротивляясь приливу злобного шепота. Не стоило реагировать. Лес наполнился заливистым смехом.
Чертовы эльфы.
Шаг. Хруст.
— Не для этого ты был рожден.
Прошло несколько тяжелых вдохов, прежде чем я смог выдавить:
— Я знаю.
Миновало еще шагов пятьдесят, когда в лесу появилось иное присутствие. На деревья легла тень, словно набежавшая туча, и воздух заметно похолодал. Ветер стих. Птицы прекратили пение, и даже далекий ропот реки замер.
Земля под ногами завибрировала, будто от ударов огромного подземного сердца; эта дрожь передавалась мне в самые кости.
Я внутренне подобрался, ощутив укол страха.
Внезапно в густой лесной тьме кованое копыто ударило по траве – так тяжело, что я почувствовал этот глухой стук в груди. Фыркнула лошадь, и звук этот больше походил на глубокое утробное рычание. Скрипнула кожа, и среди затененных деревьев выросла исполинская фигура. Я глубоко вздохнул, стараясь сохранить бесстрастное лицо и унять бешено колотящееся сердце. Я не переставал идти, и только это удерживало мои ноги от видимой дрожи.
А великое сердце всё билось, предупреждая об опасности.
Предупреждая, что пришло нечто не из этого мира.
Конь, огромный боевой дестриэ, неспешным шагом вышел из темной чащи. На нем висели остатки ратного облачения: гнилая кольчуга и куски ржавых пластин прикрывали большую часть кожистой шкуры, а голову венчал шлем жестокой работы с длинным лезвием, отчего зверь походил на дьявольского единорога. Из его боков торчали ржавые железные шипы и рукояти клинков, вонзенных прямо в плоть – целый арсенал; из этих ран при каждом движении перекатывающихся мускулов сочилась кровь. Конь дергался и напрягался, ни на миг не оставаясь в покое. Его налитые кровью глаза смотрели пугающе по-человечески, с безумной злобой изучая меня.
Всадница же этого жуткого скакуна, напротив, казалась полной его противоположностью. Она была прекрасна: лицо сердечком, хрупкое телосложение; она сидела в дамском седле, и полы её струящегося платья, словно сотканного из пены и звездного света, ниспадали вниз. Волосы её, черные как вороново крыло, были так длинны, что казались плащом. На её губах играла мягкая улыбка, пока она смотрела на меня сверху вниз, заставляя своего кошмарного коня подстраиваться под мой неверный шаг.
Я окинул всё это косым взглядом и продолжил путь. — Нат, — поприветствовал я всадницу.
Ярко-алые губы Кровавой Нат изогнулись в недовольной гримасе. Она наклонилась над головой своего скакуна, чтобы рассмотреть меня получше. Глаза её изобличали ложь её красоты. Это были две пустые впадины, словно глазницы фарфоровой маски. Внутри не было ничего, кроме тьмы. Она приподняла изящно изогнутые брови – видимо, видела она достаточно хорошо. Нат нахмурилась и поджала губы. — Алкен, дорогой, что ты с собой сделал? Весь в грязи и синяках, точно мальчишка.
— Просто небольшое… разногласие, — ответил я. Дышать становилось всё труднее. — Всё не так плохо, как кажется.
Она фыркнула, приложив пальцы к губам. — Даже на пороге смерти – более того, в самом присутствии смерти – ты не теряешь своей ироничности, мой милый рыцарь. Обожаю мужчин, способных шутить в такие мгновения. — Она оперлась локтем о голову дьявольского коня, который замер под её прикосновением, хотя его безумные глаза ненавидяще вращались. Один из её пальцев лениво указал в мою сторону. — Я даю тебе часов шесть, от силы двенадцать, и на этом всё. Полагаю, ты хочешь со мной поторговаться?
Я бросил угрюмый взгляд на онсолемитку. — Я еще не настолько в отчаянии, чтобы заключать сделки с Падшей. Проваливай.
— Пф. — Скучающим видом Нат подперла кулаком подбородок. Движение её руки, казалось, еще больше разозлило коня, и тот беспокойно топнул кованым копытом. — Твоё слово. Люди ведь называют тебя дьяволом, не так ли? Сколько забавных имен ты заслужил с нашей последней встречи. Палач. Чернолесье. Кровавый Ал. Мне даже кажется, что последнее задевает мои чувства.
— Не я его придумал, — отозвался я. — Если узнаю кто, я тебе сообщу. — Я не стал упоминать, что прозвище «Кровавый» в Урне встречается так же часто, как яблони. Не каждый поэт блещет оригинальностью.
Существо, известное многим как Кровавая Нат, довольно улыбнулось. — Как мило. Буду считать это Обетом и признаю его обязательным. Но я отвлеклась. Как бы мне ни нравилось заигрывать с тобой, рыцарь, в последнее время я довольно занята. Что ты готов предложить мне за своё спасение?
— Я уже сказал. — Мне пришлось остановиться, чтобы отдышаться, прислонившись к очередному дереву. — Я не предложу тебе ни черта. Включая… — я сделал еще несколько глубоких вдохов, — …мою душу.
— Как драматично. — Нат усмехнулась и пришпорила своего монструозного скакуна, разворачивая его так, чтобы преградить мне путь. Зверь был огромен, размером с добрую боевую химеру, и его налитые кровью глаза с ненавистью косились на меня. Если бы не бледная рука, сдерживающая его, я не сомневался, что он с радостью растоптал бы меня в кровавое месиво. — Ты уже продал свою душу моим братьям и сестрам, Алкен Хьюэр, и они держат её в залоге, пока не сочтут тебя достойным спасения. Если ты умрешь сегодня, куда, по-твоему, ты попадешь, а?
Она выгнула идеальную бровь, ожидая моего ответа. Вопрос не казался риторическим.
Вынужденный прервать свой мучительный марш, я сердито посмотрел на неё снизу вверх. — Я знаю, куда я направляюсь, — произнес я те же слова, что сказал Леонису Чансеру.
— Неужели? — Спросила Нат, подпирая подбородок другим кулаком и вонзая костлявый локоть в шрамированную шею демонического коня. Его безумный глаз закатился в бессильной ярости, а Падшая продолжала как ни в чем не бывало:
— Твой орден допустил падение Золочёного града. Твои собственные капитаны предали короля эльфов, а ты… — Её губы растянулись в ленивой улыбке, пустые глаза кокетливо сузились. — Ты, Алкен Хьюэр, Рыцарь Ольхового Стола, не исполнил свой долг по защите того королевства и всех прочих, что пали под его сенью. Ты предавал, лгал, убивал и даже стал изгоем для жречества смертных. Полагаю, у твоей печальной сказки будет огненный конец.
Я едва держался на ногах, и уж тем более не мог придумать остроумный ответ. Я долго смотрел на неё, прежде чем собрал силы для слов.
Она была права. Не только насчет того, как близок я к смерти, но и насчет того, что ждет мою душу после конца. Образы рушащихся башен и окровавленных полей жгли мой разум, и я закрыл глаза, спасаясь от нахлынувших видений. От воспоминаний.
— Чего ты хочешь? — Наконец спросил я, когда смог говорить. Голос мой был хриплым, слабым, лишенным воли к борьбе. Я сражался слишком долго. Приходилось признать: какая-то часть меня хотела, чтобы всё это закончилось.
Но это не закончится. Я знал это лучше многих.
— Взамен на твоё спасение? — Улыбка Нат стала шире, она выпрямилась, задумчиво разглядывая меня. Казалось, она была единственным источником света в этом мире, словно впитала его в себя без остатка. Даже небо померкло. Несмотря на мою слабую попытку выказать неповиновение, я очень её боялся.
Нужно быть дураком, чтобы не бояться. Она была из Онсолейн. По крайней мере, была когда-то.
— Хм… — Нат постучала длинным ногтем по алым губам. — Как насчет того симпатичного кольца и имени женщины, которая тебе его подарила? — Она подмигнула мне с высоты своего седла.
Я взглянул на кольцо на правой руке. — Нет, — ответил я без колебаний.
— Какая жалость. Может, тогда Топор?
— Он не мой, чтобы я мог его отдавать. — Хотя искушение было велико. Может, она действительно смогла бы избавить меня от этой проклятой штуковины.
Нат невозмутимо что-то напевала под нос. Она постучала пальцем по подбородку, обводя своим безглазым взором залитый солнцем полог леса, словно ища там вдохновения. Я осознал, что она наслаждается этим, пока я стою здесь и истекаю кровью.
Чертовы бессмертные и их игры.
— Зачем ты вообще утруждаешься? — Спросил я. — Ты знаешь, Нат, что сделать из меня пешку не так-то просто, пока твои собратья приглядывают за мной. Любые попытки использовать меня в твоих целях им не понравятся.
— Справедливо, — согласилась Нат, обратив пустые глазницы к небу. — Но долги… это мне позволено. Возможно, я не могу претендовать на твою душу, рыцарь, но она интересует меня меньше, чем ты думаешь, хоть она и отмечена Ольхой.
Она снова посмотрела на меня, и я ощутил тяжесть этого пустого взгляда, словно тягу бездонной пропасти. — Эта земля расколота. Падение завершилось гибелью королевств, и образовались пустоты власти, которые еще предстоит заполнить. Я уже достигла в этом определенных успехов, но мне нужны исполнители. Союзники. — Она снова улыбнулась и положила изящную руку на голову демонического коня, который ненавидяще вращал глазами. Казалось, зверь жаждал сбросить её, но не смел. — Видишь ли, я создаю себя заново – как воительницу.
— Союзники, — проворчал я, превращая слово в угрюмый рык. — Ты и я? Сейчас я должен рассмеяться тебе в лицо?
— Попробуй, — сказала Нат, и голос её был тихим и холодным, как лед ледника. — Посмотрим, что из этого выйдет.
Мне пришлось подавить дрожь тихого, первобытного ужаса и напомнить себе, что есть вещи похуже смерти, даже той, что ждала меня.
От смеха я решил воздержаться.
— Суть в том, — продолжил я, — что моя душа не продается ни метафорически, ни буквально. Я помогу тебе не раньше, чем замерзнут звезды. А теперь – ты дашь мне пройти? — Я крепче сжал Топор, сработанный из хитлена. — Или мне придется тебя подвинуть?
Это была пустая угроза, и мы оба это знали. Даже в лучшей форме бросить вызов существу уровня Нат было бы равносильно самоубийству. Однако мой опыт подсказывал: никогда не стоит показывать монстрам, что ты напуган.
Ну, сейчас я был весь в поту. Но, думаю, суть ясна.
Нат презрительно фыркнула. — Ох, рыцарь. Если бы пустое бахвальство не было неотъемлемой чертой твоего племени, я бы, пожалуй, всплакнула над тобой. Но послушай: ты умрешь. Скоро. Больше некому тебя спасти, да и некому об этом заботиться. Твои бывшие союзники давно вычеркнули тебя из памяти. Мои собратья видят в тебе лишь расходный инструмент. Многие лорды Урна с радостью увидят твой труп, ведь ты для них – убийца и отступник.
В её следующих словах промелькнула нотка искреннего чувства. — Будь благоразумен. Тебе нужна помощь, Ольховый Рыцарь. Мы с тобой не так уж и различны. Мы оба изгои. Мы оба тоскуем по дому, в который никогда не сможем вернуться.
Я открыл было рот для гневного ответа, но осекся, когда смысл её слов дошел до меня. Возможно, в голосе Падшей была толика ауры, но…
Но она была права, черт возьми. Для остального Урна ужасы Падения Сейдиса остались в прошлом. Аккорд установил некое подобие мира на землях, хотя его власть и различалась от региона к региону. Но для меня война так и не закончилась. Винит стал лишь очередным звеном в длинной цепи кровавых и жутких поручений.
Я служил. Я проливал кровь. Будет ли так уж неверно принять помощь – пусть даже от существа столь ненадежного, как Кровавая Нат?
Я не знал. Сомнения грызли меня, как это часто бывало. Церковь Урна учила, что тем, кто живет вне света Наследницы, нельзя доверять ни при каких обстоятельствах. Но я только что убил епископа. Я и сам жил вне этого света как отлученный. Давным-давно я уже отказался прислушаться к словам другого подобного существа, и целое королевство сгорело дотла.
Прошло несколько минут, прежде чем я заговорил. Голос мой звучал тихо и устало. В нем не было ни гнева, ни праведного огня. Только выстраданная изнуренность и горькая покорность. — Разница в том, — сказал я, — что я не провел последние четыре века, пытаясь завоевать субконтинент или заводя дружбу с Терновником. Ты оставила за собой горы трупов. — Я сделал глубокий вдох и заговорил как можно спокойнее, стараясь, чтобы в моих словах не осталось места для сомнений. — Ответ – нет, Нат. Мне не нужна твоя помощь. Отойди от меня.
— Глупец, — без всяких эмоций произнесла Нат. — Ты умрешь.
Я зашагал вперед, не обращая внимания на то, что огромный дьявольский конь преграждает мне путь. — Пусть так. Но я умру собой, а не одним из твоих чудовищ.
Нат не пошевелилась. — Они и так видят в тебе чудовище.
Я остановился и пристально посмотрел вперед, стоя теперь почти под ней. Я заметил, что её ступни и подол белого платья покрыты кровью.
Я начал собирать волю, фокусируя Ауру, пока она не завибрировала в груди. Сил осталось немного, и их точно не хватило бы, чтобы ранить её саму, но я мог убить её кошмарного коня. Это было мелочно, но это было всё, на что я был тогда способен.
— Мне плевать, кем они меня видят, — сказал я. — Я давал Обеты защищать королевства от таких, как ты. Я сражаюсь с монстрами.
Нат вздернула острый подбородок. — И всё же ты убиваешь себе подобных.
— Я сражаюсь с монстрами, — повторил я. — Даже с человеческими. А теперь – ты отойдешь, или мне придется зарубить твою зверушку?
Мы стояли так какое-то время в замершем лесу, где даже ветер затаил дыхание. Я считал каждый свой вздох, гадая, какой из них станет последним. Спустя вечность Нат наклонила голову и натянула поводья, заставляя коня отступить. Я прошел мимо.
Шаг. Хруст. Шаг. Хруст.
Шаг…
В глазах поплыло, и я с каким-то отстраненным безразличием понял, что потерял слишком много крови. Мир завертелся.
«Черт. Только не сейчас. Только не при ней».
Я упал. Я даже не почувствовал удара о землю. Пальцы разжались, выпуская оружие, и я потянулся к нему.
У меня есть старый кошмар: темные твари хватают меня прежде, чем я успеваю коснуться рукояти.
Кошмар стал явью. Чудовищное копыто ударило в землю рядом с моей головой. Я почувствовал, как мир содрогнулся от этого удара. Сверху донесся тихий, убаюкивающий шепот Нат:
— Какая жалость. У тебя был потенциал, Золотоглазый, но твоя упрямая гордыня стала твоей погибелью. Как это часто бывало с Истинными Рыцарями. Прощай. Я бы пожелала тебе покоя в смерти, но уверяю – его не будет.
Я ждал, что порождение ада опустит кованое копыто и размозжит мне череп.
Этого не случилось. Вместо этого, проявив жестокость, оно начало удаляться. Нат оставила меня там умирать медленной смертью.
http://tl.rulate.ru/book/199882/23054021
Готово:
