— Ты не страдаешь так, как я, — пробормотала Афина. — А-а-а! Я веду себя как сумасшедшая... Понимаешь? Я только и делала, что исследовала, училась, чертовски много проверяла и пыталась понять, что именно Отец сотворил со мной и остальной частью Олимпа, но у меня нет ни единой зацепки или намёка, с чего начать. Ничего. Как будто... как будто то, что сделал Отец, просто произошло на ровном месте, и теперь мы... застряли вот так. Ты... я... разделены на две половины, вообще всё.
Медуза молча смотрела на «Афину», тоже не особо понимая, о чём та говорит.
— Я даже не знаю, какая моя часть теперь греческая. Или, может быть, я всегда была Минервой, а ты... Афина. Не могу сказать, возможно, именно поэтому попытка Отца сделать нас лучше так с треском провалилась. Я... Богиня Мудрости, не могу придумать объяснение или хотя бы попытаться понять, что, во имя Аида, здесь происходит.
Медуза продолжала смотреть на Афину. Её взгляд даже сменился чем-то похожим на жалость: богиня в облике юной Медузы вела себя как отчаявшийся ребёнок, думая, будто за её изменениями стоит какой-то великий, грандиозный заговор.
Медуза тоже не знала ответов. Она не была Афиной. Она была Медузой.
Да и Зевс даже в её родном мире всегда был фигурой сложной.
— Ох... — вздохнула Афина, едва ли не бясь головой о стол. — Знаешь что... я рада хотя бы тому, что получила подтверждение кое-чему. И клянусь Стиксом, я ненавижу... НЕНАВИЖУ быть такой молодой, по крайней мере, разумом. Это делает меня нелогичной. Эмоциональной.
Медуза спокойно погладила её по голове:
— Ну-ну, тихо.
Тогда Афина осторожно взяла Медузу за руки, почти умоляюще:
— Но я рада, что ты здесь. Это хотя бы говорит мне о том, что единственная причина нашего такого состояния — в том, что мы не едины. И мне плевать, кто из нас греческая ипостась, а кто римская, я просто рада, что тень той, кем я была до того, как Отец изменил нас, всё ещё существует.
— Конечно... — с улыбкой ответила Медуза. Внутренний смех к этому моменту у неё уже перерастал в настоящую истерику.
— А вот как снова сделать нас единым целым — это уже совсем другой вопрос. Мы... может, мы могли бы спросить об этом Гекату или кого-то ещё... но я не знаю, сможет ли она помочь.
«Геката. Значит, госпожа Геката всё ещё существует здесь», — размышляла Медуза.
— А почему? — попыталась спросить Медуза.
— Оу... Наверное, с тех пор как нас разделило, ты так и не возвращалась на Олимп, верно, другая я? Ну... Отец стал намного сильнее. Прямо-таки чудовищно сильнее. Молния больше не опора его силы, он словно слился с ней. Он... могущественнее в таком смысле, которого я не могу постичь, и не уверена, что ты сможешь. И у меня такое чувство, что даже древние титаны не имели бы против него ни единого шанса. Особенно в их нынешнем состоянии.
— Интересно, — отозвалась Медуза, задумавшись об этом.
— Но в любом случае... да, нам крышка. — Афина снова комично стукнулась головой о стол. — Если Отец оставил нас в таком состоянии, значит, для этого точно есть причина. Не знаю, насколько он изменился по сравнению с тем Отцом, которого мы знали тысячелетиями, но у него всегда были свои мотивы. И наши изменения вполне могут оказаться необратимыми.
— Не думаю, что всё так плохо, — поддразнила её Медуза.
— Серьёзно? — спросила Афина, снова комично заглядывая Медузе в лицо.
— Мы ведь обе всё ещё Афины, верно? Этого у нас никто не отнимет, — сказала Медуза, внутренне умирая со смеху.
— Я так и знала... — с благодарностью произнесла Афина. — Знала, что сделала правильный выбор... Спасибо тебе, моя более мудрая версия, ты заставила меня почувствовать себя лучше, даже несмотря на то, в каком я состоянии.
— Конечно, — ответила Медуза.
— И уж точно, мы ведь всё-таки Афина. Мы справимся с этим, найдём выход, и в конце концов всё будет хорошо. Мы всегда находим выход, — улыбнулась Афина.
— Конечно.
Прошло несколько секунд молчания, прежде чем Афина наконец оглядела кафе вокруг них.
— О... должна признать. Мне очень нравится, что ты сделала с этим местом, оно подходит нам идеально.
— Я им горжусь, — искренне ответила Медуза, развеивая свой Гвоздь и возвращая свободную руку к книге, которую ранее отложила на стол.
— И правильно. Место великолепное. — Афина мягко сжала её руку. — Спасибо... Мне это было нужно. Ты напоминаешь мне, что я не одна.
— Конечно.
Медузе казалось безумно забавным, что она повторяла это единственное слово на протяжении большей части разговора, а так называемая «богиня мудрости» даже не нашла это странным.
Что ж, по крайней мере, кафе она сочла потрясающим.
— Я имею в виду, у тебя есть кафе. Это так в нашем стиле, — щебетала Афина, озираясь вокруг, как ребёнок в планетарии, совершенно заворожённая.
— Именно.
Затем Афина посмотрела на книгу, которую держала Медуза.
— Ты читаешь «Мессию Дюны»!
— Читаю.
Афина так и просияла:
— Я так давно хотела открыть книжный клуб, но на Олимпе никто не читает ничего длиннее свитков с пророчествами!
Медуза не знала, что на это ответить.
Но следующие четыре часа всё равно как-то пролетели.
Они разговаривали. Или, точнее, говорила Афина. О книгах, о бессмертии, о странных переменах на Олимпе, о своих теориях, что Геката может знать больше, и о том, что, возможно — просто возможно — есть способ всё исправить.
Медуза... слушала. Отвечала. Иногда оспаривала её идеи. Иногда просто кивала.
И когда Афина поднялась, чтобы уйти — судя по всему, Зевс снова призвал её, — она шутливо отдала Медузе честь.
— Скоро вернусь, моя более мудрая версия. Нам ещё нужно спланировать встречу книжного клуба!
Стоило ей исчезнуть во вспышке божественного ветра, как Медуза снова осталась одна в сумерках своего кафе.
К ней с улыбкой подошла Майя:
— Она была милой. Вы двое выглядели прямо как сёстры.
— Сестра... — тихо повторила Медуза.
Она посмотрела вниз на свой кофе.
И рассмеялась.
Каким же странным всё-таки бывает этот мир.
Афина стояла в центре величественного тронного зала Олимпа, её крошечный кроссовок поскрипывал по мраморному полу, пока она изо всех сил пыталась — честно пыталась — не выглядеть как ученица средней школы, которую вызвали к директору после того, как она написала какую-то гадость несмываемым маркером на стене школьного туалета.
В дальнем конце тронного зала восседал её отец — Зевс. Вот только это был не прежний Зевс.
http://tl.rulate.ru/book/199618/23018098
Готово:
