Он называется «Шпиль», а его полное имя — Магический научно-исследовательский институт Бернского Оберланда. Он парит над облаками в Альпах, выстроенный из хрусталя и белого нефрита.
Это настоящий «магический университет», Гермиона.
Туда не принимают обычных людей. Вступительный экзамен заключается в том, что тебя сбрасывают с обрыва высотой в несколько тысяч футов, проверяя твою храбрость и магические инстинкты, а затем на древних рунах задают вопросы по математическому анализу о кривизне души.
Знаешь, кто там учился? Альбус Дамблдор.
Он исследовал там способы применения драконьей крови и изучал саму суть алхимии. То, чему нас учить в Хогвартсе, для него было не более чем азбукой для детского сада.
Знаешь, кто ещё там бывал? Минерва Макгонагалл.
Она сумела получить их диплом, поэтому и стала мастером трансфигурации.
Но даже это меня не так сильно потрясло.
Я изучил список их посетителей.
Лили Эванс, моя мама. В год выпуска она получила золотое приглашение. Местные преподаватели отзывались о ней как о «гении, рождающемся раз в столетие». Если бы она поехала туда, то, возможно, стала бы одним из величайших мастеров заклинаний в мире, а не погибла бы мученицей в 21 год.
А ещё Северус Снейп. Он тоже получил приглашение, но не поехал. И вовсе не потому, что не хотел, — у него просто не было денег. Обучение там стоит баснословно дорого, для полукровки это была непозволительная мечта.
Видишь, Гермиона.
Таков реальный мир.
В нём есть таланты, отказавшиеся от своего дара ради войны, и мастера, которым бедность подрезала крылья. И есть надменная академия, готовая скорее закрыть свои двери, чем принять студента, не соответствующего её запредельным стандартам.
Хогвартс — это лишь отправная точка, даже скорее теплица. Если ты будешь принимать всё, чему там учить, за абсолютную истину, то никогда не выберешься за пределы этого замка.
Перестань утыкаться в книги, Гермиона. Хватит переживать из-за каких-то баллов факультета.
Мир огромен. Настолько огромен, что и Волан-де-Морт, и Гарри Поттер перед лицом этих древних гор и пустынь — не более чем песчинки.
Посмотри же наконец в окно.
Твой друг (прогуливающий занятия),
Гарри
Поставив последнюю точку, Гарри отложил тростниковое перо.
— Дописал? — Флёр как раз подошла к нему, держа в руке несколько брусков сургуча для запечатывания писем. — Владелец лавки согласился. Сначала письмо отправят в Каир, оттуда переправят в Париж, а в конце оно затеряется среди счетов Гринготтса и так попадёт в Хогвартс. Даже Дамблдор не сможет отследить источник.
— Запечатывай, — Гарри аккуратно сложил пергамент.
Он проводил взглядом письмо, которое опустили в крутящиеся волшебные песочные часы, и оно мгновенно исчезло.
Гарри легко мог представить выражение лица Гермионы, когда она получит послание. Сначала шок, потом гнев, следом — безумный рывок в библиотеку, чтобы перерыть всё в поисках упоминаний о «Магическом институте Бернского Оберланда», и, наконец, долгий, потерянный взгляд в ночное окно.
В Большом зале Хогвартса совы посыпались дождём.
Гермиона Грейнджер сидела за столом Гриффиндора, так и не притронувшись к овсянке. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени — чтобы отыскать хоть какие-то следы Гарри, она уже больше месяца безвылазно сидела в библиотеке Блэков и библиотеке Хогвартса, разыскивая сложные вариации следящих заклинаний, но всё безрезультатно.
— Он вернётся, Гермиона, — невнятно пробормотал Рон с набитым жареными сосисками ртом, пытаясь её утешить.
Гермиона сердито зыркнула на него и уже собиралась возразить, как вдруг вниз камнем бросился свирепый на вид бурый орёл с металлическим кольцом Гринготтса на лапе. Вместо того чтобы аккуратно выпустить письмо, как это делали обычные совы, он, точно бомбу, прицельно швырнул увесистый конверт прямо в стакан с молоком Гермионы.
— Всё забрызгал! — пожаловался Рон, вытирая лицо от молока.
Но Гермиона его не слышала. Дрожащими руками она выловила конверт. На нём не было обратного адреса — лишь медленно тающий символ песочных часов и до боли знакомый, небрежный почерк.
Спустя несколько минут Гермиона опустила письмо. На её лице не было гнева, которого ожидал Рон (хотя в первую секунду он вспыхнул), не было и облегчения. На нём застыло выражение абсолютного, сокрушительного недоумения — словно по её картине мира ударили тяжелейшим молотом.
— Что там написано? — Рон подался вперёд. — Где он? Всё ещё в Англии?
Гермиона не ответила. Она отрешённо смотрела в пустоту перед собой, её губы подрагивали, а в глазах застыл невиданный прежде ужас — паника отличницы, внезапно осознавшей, что она упустила из виду целый учебник.
— Это... это невозможно... — пробормотала она едва слышно.
— Неужели... неужели можно учиться дальше?
— Чего? — Рон решил, что ослышался. — Какая ещё учёба? Разве мы сейчас не учимся? Или он хочет остаться на второй год на первом курсе?
— Нет, Рон, ты не понимаешь!
Гермиона резко повернулась и с такой силой пихнула письмо Рону в грудь, что тот чуть не поперхнулся. В её глазах бушевало пламя, в котором смешались жажда знаний и уязвлённое самолюбие.
— Университет! В магическом мире есть университеты!
Голос Гермионы прозвучал настолько пронзительно, что на них обернулось несколько слизеринцев за соседним столом.
— Что за бред? — Рон окончательно запутался. — Ты про стажировку, как у Билла в Гринготтсе? Или как у Чарли с драконами в Румынии? Это называется практикой, Гермиона.
— Нет! Настоящие научные институты! Заведения рангом гораздо выше Хогвартса!
Гермиона вцепилась в свои волосы, не в силах совладать с охватившей её тревогой.
— Гарри пишет... в Швейцарии есть Магический институт Бернского Оберланда. Туда присылают приглашения только самым выдающимся гениям. Он пишет, что Дамблдор там повышал квалификацию! И профессор Макгонагалл его окончила!
— Понимаешь, что это значит, Рон? — Гермиона схватила его за воротник мантии и потрясла. — Это значит, что пока мы считаем Ж.А.Б.А. вершиной достижений и думаем, будто высшие оценки сделают нас величайшими магами в мире... для них это всего лишь вступительный порог!
— Пока мы ковыряемся в грязи, настоящие мастера парят в облаках и постигают тайны магии!
Рон, у которого уже закружилась голова, пробормотал:
— Ну и что? Я бы всё равно туда не поступил. Да и денег на Швейцарию у меня нет.
— Но... но я ведь даже не догадывалась об этом!
Гермиона выпустила его воротник и бессильно опустилась на скамью. Для неё это был сокрушительный удар.
Она от корки до корки прочитала «Историю Хогвартса», наизусть выучила «Историю современной магии». Она считала себя самой эрудированной студенткой в школе — той самой всезнайкой, которая всегда тянет руку и поправляет чужое произношение.
Но письмо Гарри, точно пощёчина, мгновенно отрезвило её.
— Гарри прав... — прошептала Гермиона, и её глаза наполнились слезами, когда она взглянула на строчку в письме: «Мы словно лягушки на дне колодца».
— Я так гордилась своими отличными оценками в Хогвартсе. Из кожи вон лезла ради значка старосты... Думала, что это предел мечтаний. Выпуститься, устроиться в Министерство, дослужиться до главы департамента — вот мой потолок.
— Но оказалось... что над этим потолком есть небо.
Она вспомнила два имени из письма.
Лили Эванс — гений, получивший заветное приглашение.
Северус Снейп — гений, оставшийся за бортом из-за нищеты.
Этот безжалостный социальный разрыв и невидимый барьер на пути к знаниям душили Гермиону сильнее, чем страх перед Волан-де-Мортом. Ведь Тёмного Лорда можно победить. Но серость и ограниченность ума, вызванные узким кругозором, казались неизлечимыми.
— Я в библиотеку, — резко поднялась Гермиона, опрокинув стул от спешки.
— Сейчас? Но первый урок — история магии у профессора Бинса! — крикнул ей вслед Рон.
— К чёрту профессора Бинса! — выпалила Гермиона (отчего у Рона буквально отвисла челюсть). — Этот призрак бубнит то, что устарело ещё 500 лет назад! Мне нужно найти информацию! Разузнать об этом институте в Берне! Я должна убедиться, существует ли он на самом деле или этот негодяй Гарри всё выдумал, чтобы поиздеваться надо мной!
http://tl.rulate.ru/book/199528/22939676
Готово:
