Глава 27. Ашура мира ниндзя
Деревня Скрытого Дождя, северный лагерь. Учиха Ген открыл глаза. Это не было внезапным пробуждением от кошмара — скорее, естественное, чуткое возвращение из небытия. Он лежал на походной койке, вслушиваясь в окружающий мрак. Слух уловил едва заметное колебание, но то был не звук, а тончайшая пульсация Чакры. Невесомая, едва различимая, словно волос, упавший на каменный пол. Эта чужеродная энергия не принадлежала ни одному из шиноби Конохи. Белый Зецу.
Учиха Ген бесшумно сел. Каждое его движение было выверено и легко, дабы не потревожить спящих товарищей. Обувшись, он скользнул прочь из палатки. Снаружи бесчинствовал вечный дождь, плотная стена воды укрывала мир. Костер в центре северного лагеря сиротливо мерцал, отчаянно борясь за жизнь под безжалостными каплями. Часовой, укрывшийся от непогоды под выступом скалы, коротко кивнул ему. Ген ответил едва заметным движением головы и без колебаний шагнул прямо в сырую пелену.
Незнакомая Чакра двигалась. Она не спасалась бегством — она вела за собой. Стоило Гену сократить дистанцию, как источник смещался чуть дальше, удерживая идеальное расстояние. Ни слишком далеко, ни слишком близко — как раз на самой грани его восприятия. Так опытный рыбак закидывает леску: наживка свежа, леса натянута, остается лишь ждать, когда глупая рыба заглотит крючок. И Учиха Ген покорно следовал за этой невидимой нитью.
Оставив позади северный лагерь, он миновал полуразрушенные окраины Деревни Скрытого Дождя, углубляясь в дикие земли. Ноги сами несли его прочь из сердца Страны Дождя, к самой границе со Страной Травы. Здесь ливень наконец начал утихать, превращаясь из бесконечной тяжелой завесы в унылую, нескончаемую изморось.
Внезапно пульсация Чакры оборвалась. Учиха Ген замер. Впереди чернел зев карстовой пещеры, из глубокой тени которой медленно соткался силуэт.
Ген молча наблюдал за его приближением. Белые, как лунь, волосы, истощенное тело, слегка сгорбленная спина. Незнакомец был облачен в багровые пластинчатые доспехи Эпохи Сенгоку, скрепленные грубыми черными шнурами. Это лицо... Ген бесчисленное количество раз видел его в своих воспоминаниях из прошлой жизни на Синей Звезде — Долина Завершения, Сусаноо, Девятихвостый, Сенджу Хаширама. Перед ним стоял Учиха Мадара. Вернее, не само его истинное тело. Спора-клон Белого Зецу, несущий в себе чужую волю. Кожа существа отливала мертвенной бледностью, столь характерной для Зецу, но эти глаза — подернутые дымкой старости, мутные, но полные леденящей мощи — принадлежали величайшему предку.
Мадара тоже разглядывал юношу. Лет двадцати на вид. Смоляные волосы, угольно-черные глаза. На плечах — стандартный жилет Анбу, насквозь пропитанный влагой. Слишком молод. Почти ровесник тому Мадаре, который когда-то навсегда покинул Коноху.
— Учиха Ген, — сорвалось с сухих губ старца.
— Учиха Мадара, — эхом отозвался юноша.
Уголки губ Мадары дрогнули, являя подобие усмешки.
— Ты знаешь меня.
— Знаю.
— Откуда?
Ген оставил вопрос без ответа. Вместо этого его взгляд скользнул по багровым пластинам старинного доспеха.
— На тебе броня Эпохи Сенгоку, — ровным, безжизненным голосом произнес Ген. — Со времен битвы в Долине Завершения такие доспехи больше никто не носит.
Мадара опустил голову, оглядывая свои латы. Больше тридцати лет. Он носил эту броню всю свою жизнь. Впервые надел еще мальчишкой, когда они с Хаширамой бросали камешки по воде у реки; носил ее, когда Клан Учиха возводил свои дома у реки Нака; носил, когда они основывали Коноху. Он был в ней, когда привел Девятихвостого ради мести, и в ней же клинок в Долине Завершения пронзил грудь Хаширамы — и его собственную. Прошло тридцать лет. Доспех уцелел. А Хаширамы больше нет.
— Как там Коноха? — глухо спросил Мадара.
— Стоит, — отозвался Ген. — Стала гораздо больше, чем в твои времена. Академия Ниндзя ежегодно выпускает сотни учеников. А титул Хокаге перешел уже к terceiro поколению.
— И кто же этот Третий Хокаге?
— Сарутоби Хирузен. Ученик Тобирамы.
Брови Мадары гневно дрогнули.
— Ученик Тобирамы... — повторил он, словно пробуя слова на вкус. Сенджу Тобирама. Тот самый, кто использовал Летающего Бога Грома, чтобы оборвать жизнь Изуны. Тот, кто выжил его из Конохи и до самой смерти исходил желчью и подозрением к Учихам. И теперь его выкормыш восседает в кресле Хокаге. — А что Клан Учиха?
— Сносно.
Мадара погрузился в молчание. В его угасающем разуме вновь зашумели воды реки Нака. Гладкие камни у берега. Теплая ладонь Изуны. Громогласный смех Хаширамы. Деревня, которую он строил своими руками и которую своими же руками покинул.
— В твоем теле течет сила Хаширамы, — внезапно прервал тишину старец.
— Да.
— Как ты ее получил?
— Через кровь Цунаде.
Зрачки Мадары хищно сузились.
— Внучка Сенджу Хаширамы...
— Именно. Я женился на ней.
Мелкая изморось соткала между ними полупрозрачную вуаль. Мадара не отрывал взгляда от Учихи Гена. Кровь Индры. Кровь Ашуры. То, ради чего самому Мадаре пришлось зубами вырывать кусок плоти Хаширамы, этот мальчишка получил через брачный союз. Не насилием и кражей, а единением.
— План Глаза Луны, — произнес Мадара, внимательно следя за реакцией.
Ген поднял на него взор.
— Сколько тебе известно? — прищурился Мадара.
— Всё, — отрезал Ген. — Бесконечное Цукуёми, Божественное Древо, Десятихвостый, Риннеган. Всё, что знаешь ты, знаю и я. И даже то, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия, мне тоже известно.
Мадара опасно прищурился.
— И чего же, по-твоему, я не знаю?
Ген долго молчал. Тихая изморось шуршала по серым камням у входа в пещеру.
— План Глаза Луны — это ложь.
http://tl.rulate.ru/book/199404/22923486
Готово:
