Готовый перевод My plan failed: I tried to destroy the country, but I created the greatest empire! / Мой план провалился: я пытался развалить страну, но создал величайшую империю!: Глава 6. Как может истинный Порочный правитель не позволить гарему вмешиваться в дела государственные

Теперь Лань Дэ всё понял: его старшая сестра просто ревновала!

Он поспешил утешить её:

— Сестрица! Мы ведь не чета этим гражданским чиновникам из семьи императрицы! Вот когда твой младший брат проявит себя на поле боя и совершит подвиги во славу Его Величества, наш зять-император точно нас не обделит!

Услышав это, Благородная наложница Лань помрачнела ещё сильнее:

— Ах ты, негодник... Будет уже хорошо, если ты не добавишь мне новых проблем! С самого детства мне только и приходилось, что разгребать за тобой кучи навоза!

Лань Дэ понурил голову. Старшая сестра была ему вместо матери, и он с малых лет побаивался её. К тому же он рано унаследовал семейный титул, и, кроме сестры, никто не смел его ограничивать. Это и сформировало его дерзкий и заносчивый характер. Если не считать отсутствия скандальных интрижек с женщинами, Лань Дэ успел натворить немало дел. Лишь в последние годы, повзрослев, он стал вести себя чуть сдержаннее, но его слава самого заносчивого юноши в кругах титулованной знати всё ещё гремела на всю столицу.

— И чьи же грехи на этот раз собирается замаливать моя любимая наложница? — внезапно раздался голос Ли Тяня из-за дверей дворца.

Благородная наложница Лань побледнела и тут же вместе с братом вышла встречать гостя. Увидев улыбающегося Ли Тяня, она мгновенно сменила выражение лица на приветливое:

— Ваше Величество! Эти никчёмные псы у ворот совсем обленились, даже не доложили о вашем прибытии!

— Это я запретил им докладывать. Похоже, ты отчитывала младшего брата?

Ли Тянь перевёл взгляд на Лань Дэ. Тот часто бывал во дворце, и Ли Тянь видел его много раз. Юноша был очень похож на сестру, но в его чертах было больше мужественности. «Если бы он переоделся в женское платье, наверняка стал бы весьма статной красавицей», — подумал Ли Тянь и тут же вздрогнул, прогоняя эту пугающую мысль. «Я — мужчина традиционных взглядов!»

— Нижайший слуга приветствует Ваше Величество! — почтительно поклонился Лань Дэ.

Ли Тянь кивнул:

— Раз у вас семейная встреча, я, пожалуй, пойду.

Лань Дэ тут же отозвался:

— Ваше Величество, у меня ещё остались неоконченные военные дела, позвольте мне откланяться первым!

С этими словами Лань Дэ отвесил поклон императору и сестре и поспешно ретировался. Видя такую сообразительность брата, Благородная наложница Лань довольно улыбнулась.

— Как же Ваше Величество нашёл время заглянуть к своей служанке?

Наложница была облачена в алое платье. В отличие от книжной утончённости императрицы Тан Ханьсюэ, в ней чувствовалась некая дикая грация, присущая выходцам из семей потомственных военных. Она предпочитала украшать волосы алыми цветами, что идеально подчёркивало её натуру. Если императрицу можно было сравнить с изысканным белым пионом, то Благородная наложница Лань была яркой и пленительной красной розой!

И такая красавица до сих пор ни разу не делила ложе с императором! Ли Тянь в очередной раз подумал, что у прежнего владельца этого тела явно были какие-то проблемы.

Он взял наложницу за руку и повёл внутрь дворца:

— Я пришёл просто поговорить с тобой.

В это же время во дворце императрицы Тан Ханьсюэ устало потёрла переносицу. Она закончила разбирать гору докладов, выделив в каждом самые важные моменты. Семья Тан славилась своими учёными традициями, и Тан Сяожэнь с детства воспитывал дочь так, словно она была его сыном. Он часто сокрушался: если бы женщинам дозволялось участвовать в государственных экзаменах, Ханьсюэ непременно стала бы чжуанъюанем!

Поскольку она с юных лет помогала отцу с официальными бумагами, Тан Ханьсюэ прекрасно знала все тонкости чиновничьего мира. Однако, закончив работу, она почувствовала, как головная боль усиливается. Большая часть докладов была направлена против её отца, Тан Сяожэня. Палата цензоров выступила почти в полном составе, объединившись против него.

Гао Яо, собиравшийся уйти на покой, праздный Шестой Мудрый князь — все в империи, от мала до велика, затаив дыхание, следили за этой бурей в правительстве!

Тем временем Ли Тянь вдоволь наговорился с Благородной наложницей Лань, а затем ещё некоторое время «обменивался опытом» с этой прекрасной розой. Когда он вернулся в покои императрицы, уже наступил вечер. Тан Ханьсюэ подготовила ужин и смиренно ждала его.

— Императрица! Ты действительно всё прочитала! — Ли Тянь с восторгом посмотрел на аккуратно разложенные стопки докладов.

Тан Ханьсюэ произнесла:

— Ваше Величество, вот та самая высокая стопка — это жалобы и обвинения против моего отца, Тан Сяожэня.

«Вот оно как...» — Ли Тянь взглянул на гору бумаг высотой в полчеловека и спросил:

— И как, по-твоему, мне следует поступить?

— Ваша служанка не смеет обсуждать государственные дела.

— Говори смело, мы ведь просто беседуем по-семейному.

Тан Ханьсюэ подняла глаза и сказала:

— Я слышала от отца, что у императора в подобных спорах есть три пути: лучший, средний и худший.

— Рассказывай.

— Лучший план — оставить доклады во дворце без движения.

Ли Тянь недоуменно спросил:

— Почему же это лучший путь?

Тан Ханьсюэ пояснила:

— Нападки на Первого советника — это момент острейшей политической борьбы. Сын Неба не должен поспешно принимать чью-либо сторону. Оставить доклады без ответа — значит занять нейтральную позицию. Если Первый советник силён, он сам подавит смуту в Палате цензоров. Если же цензоры действительно найдут его слабое место, они вынудят его уйти в отставку. Оставляя бумаги без движения, император в итоге оказывается на стороне победителя.

«Так вот оно что! — подумал Ли Тянь. — Не ожидал, что Тан Ханьсюэ так искусна в политических интригах. Сразу видно — дочь коварного сановника!»

Ли Тянь всё больше воодушевлялся при мысли о Тан Сяожэне. «Давай, тесть, разжигай в себе пламя предателя, уничтожь государственную удачу ради меня!»

Видя, что Ли Тянь молчит, Тан Ханьсюэ продолжила:

— Средний план — наказать обе стороны, что равносильно принудительному прекращению борьбы. Плюс в том, что ситуация временно стабилизируется. Но минус огромен: это всё равно что накрыть крышкой кипящий котел — рано или поздно он взорвётся с ещё большей силой!

Ли Тянь покачал головой:

— А какой тогда худший план?

В глазах Тан Ханьсюэ промелькнула тень печали:

— Худший план — это принять одну из сторон. Поддержать обвинения цензоров и позволить Первому советнику подать прошение об отставке.

Ли Тянь слегка кивнул:

— Я понял. Что ж, тогда выберем худший план!

Услышав это, Тан Ханьсюэ молча опустила голову. Она знала, к чему всегда стремился её отец. Он только-только занял пост Первого советника, кресло под ним ещё не успело согреться, а его уже выживают интригами. Если Первый или Младший советник уходит со своего поста под градом обвинений, его ждёт либо ссылка в глухую провинцию, либо принудительный уход на покой.

Тан Ханьсюэ тихо вздохнула. «И вправду, в императорской семье нет места чувствам. Император по своей природе — существо хладнокровное». Сердце её наполнилось горечью.

Однако Ли Тянь в этот момент рассуждал совсем иначе:

«Лучший и средний планы мне не подходят! Я ведь Порочный правитель! Если я поступлю мудро, государственная удача не пострадает! Но и тестя увольнять нельзя — без такого коварного сановника как я буду творить хаос? Значит, ударим по цензорам!»

Ли Тянь скомандовал:

— Императрица, пиши под мою диктовку!

Тан Ханьсюэ взяла кисть из волчьей шерсти. Ей было нестерпимо любопытно, каким будет окончательное решение.

Ли Тянь провозгласил:

— Чиновники Палаты цензоров безосновательно ополчились на Первого советника. Всех цензоров, подавших прошения, лишить жалованья сроком на один год! Подготовь указ с моим порицанием и отправь евнуха зачитать его в Палату цензоров! И не только цензоров — любого чиновника, посмевшего подать жалобу на Первого советника, ждёт та же кара!

Тан Ханьсюэ застыла в оцепенении. Указ с порицанием цензоров? Такого в истории Великой Чжоу ещё не бывало!

Цензоры считались «глазами и ушами» государя, они обладали правом доносить на любого чиновника, основываясь лишь на слухах, даже без прямых доказательств. Именно поэтому даже мелкий цензор мог низвергнуть могущественного министра. И теперь Ли Тянь собирался наказать их за исполнение долга? Это было равносильно звонкой пощёчине всей Палате цензоров!

Глаза Тан Ханьсюэ внезапно увлажнились. «Государь... он решил пойти против всех, чтобы защитить моего отца!»

http://tl.rulate.ru/book/199177/23005164