Такси остановилось на оживленном перекрестке деловой улицы. Чжоу Чжинин толкнула дверцу и снова растворилась в толпе. Полуденное солнце по-прежнему сияло, но казалось, она несла с собой невидимый барьер, отгораживающий её от всего шума и жизни. Её цель была ясна — первоклассный торговый центр неподалёку, куда она раньше часто заходила.
Там было то, что ей нужно.
Каблуки стучали по гладкому, как зеркало, мраморному полу, отзываясь в глубине души — каждый шаг словно отмерял расстояние до её цели. Внутри торгового центра сияли огни, тёплый воздух и ароматы создавали совершенно иной, роскошный и сказочный мир, отличный от внешнего. Когда-то это был её игровой площадкой, местом, где можно было легко заполнить душевную пустоту материальными вещами. Теперь, проходя между знакомыми брендами, она чувствовала себя призраком, скользящим сквозь прежние наслаждения, ощущая лишь пронизывающий холод.
Она без колебаний направилась прямиком в её любимый флагманский магазин предметов роскоши. В огромных витринах модели демонстрировали последние новинки сезона, держась высокомерно, презрительно глядя на всех. Дверь услужливо открыл одетый с иголочки продавец, и знакомый запах кожи и парфюма ударил в нос.
— Мисс Чжоу, добрый день, — к ней тут же подошла знакомая продавщица София, её лицо украшала безупречная, профессиональная улыбка. Однако, увидев неестественно бледное лицо Чжоу Чжинин и её потухшие глаза, улыбка на мгновение едва заметно застыла. Недавние неприятности семьи Чжоу в этом кругу уже давно не были секретом.
Чжоу Чжинин не стала здороваться, её взгляд прошёл мимо пестрого товара и остановился в глубине магазина, у ряда вечерних платьев более насыщенных цветов.
— Мне нужно платье, — её голос был спокоен, без волнения, словно она констатировала факт, не имеющий к ней отношения. — Красное.
София на секунду растерялась, затем быстро вернула профессиональное выражение: — Хорошо, мисс Чжоу. У нас недавно поступило несколько красных вечерних платьев из высокой коллекции, крой и ткань просто великолепны, позвольте мне показать вам?
Чжоу Чжинин кивнула и последовала за Софией в VIP примерочную. Перед огромным напольным зеркалом она увидела себя — розовый костюм сидел прилично, но не мог скрыть измождённости, макияж был изысканным, но не мог скрыть мёртвенность. Ей нужен был более сильный цвет, цвет, достойный её финального выхода — решительный и яркий.
Когда София представила ей несколько красных длинных платьев, её взгляд мгновенно привлекло одно из них. Это был чрезвычайно чистый, насыщенный красный цвет, словно пламя, или словно окровавленная роза. Дизайн был предельно прост, без каких-либо лишних украшений, только благодаря плавному крою и блеску, а также драпировке самого первоклассного шёлка, создавалась захватывающая дух красота.
— Вот это, — она приняла решение почти не примеряя.
София была несколько удивлена, но покорно согласилась и приготовилась упаковать платье.
— Подождите, — Чжоу Чжинин остановила её, добавив, — принесите мне ещё пару туфель. Самой простой модели, на высоком каблуке. — Она помедлила, её голос стал ниже, с ноткой, которую трудно было описать, — ...такие, чтобы можно было твёрдо стоять.
София, хоть и сочла поведение мисс Чжоу сегодня несколько странным, всё же послушно отправилась за туфлями. Пока ждала, взгляд Чжоу Чжинин случайно упал на бархатную табуретку в углу примерочной. Именно на этом месте когда-то сидел Ли Сюань, глядя, как она раз за разом переодевается в роскошные наряды, в его глазах всегда читалось неприкрытое восхищение и любовь, он нежно говорил: «Ниннин, ты прекрасна в чём угодно.»
В этот момент знакомая обстановка словно с силой распахнула ворота памяти. Прошлые сладости, словно прилив, хлынули потоком, с разъедающей ядовитостью, крепко охватывая её.
Она помнила, как тоже в этом магазине он сопровождал её, когда она выбирала вечернее платье для благотворительного вечера. Она примерила платье-русалку цвета шампанского, вышла из примерочной, он замер, затем встал, и на глазах у продавщицы нежно обнял её, прошептав ей на ухо: «Моя Ниннин, ты будешь самой красивой звездой вечера.» Его дыхание было тёплым, с тем знакомым, успокаивающим запахом. Тогда она думала, что это навсегда.
Она ещё помнила, как однажды ей приглянулось ожерелье лимитированной серии, оно было очень дорогим, и она немного колебалась. Но он без колебаний купил его, лично надел на неё и, смеясь, сказал: «Если моя принцесса любит, я достану и звёзды.» Тогда его взгляд, полный обожания, почти растопил её.
Те нежные слова, тот глубокий взгляд, те, казалось бы, нерушимые клятвы... когда-то были единственным светом в её тёмные дни, духовной опорой, которая помогала ей пережить смерть матери и равнодушие отца. Она так ему верила, доверив ему всю свою хрупкость и зависимость.
Но теперь?
Все эти сладкие моменты прошлого, каждая деталь, превратились в самое острое издевательство. Его тёплые объятия теперь обнимают другую девушку; его нежные слова теперь звучат для других ушей; его обещания давно развеялись по ветру, не оставив следа.
— Он выбрал меня, потому что любит меня! А ты? Кроме этой пустой оболочки, что у тебя есть?
Презрительные, наивные и жестокие слова Линь Вэй снова взорвались у неё в ушах.
Да, что у неё ещё есть?
Те воспоминания, которые она ценила как сокровище, для него, возможно, были лишь игрой, или прошлым, от которого легко можно отказаться. Та любовь, которую она считала истинной, оказалась хрупкой перед лицом реальности и выгоды.
Сердце сжалось от резкой, физической боли, от которой ей стало трудно дышать. Она инстинктивно протянула руку, чтобы опереться на холодное зеркало, кончики пальцев побелели от напряжения. Женщина в зеркале, одетая в приличный розовый костюм, вот-вот получит огненно-красное платье, но вся она, казалось, была лишь роскошным, опустошённым изнутри, готовым рухнуть зданием.
София вернулась с упакованным платьем и парой туфель простого дизайна, вишнёво-красного цвета. Каблук был очень высоким, но туфли казались необычайно устойчивыми, именно те, «чтобы можно было твёрдо стоять», как просила Чжоу Чжинин.
— Мисс Чжоу, всё упаковано для вас. Записать на ваш счёт?
— осторожно спросила София.
Чжоу Чжинин пришла в себя, глубоко вздохнула, с трудом подавив рыдания в горле и боль в груди. Она кивнула, промолчав, приняла большой пакет с логотипом бренда. Пакет был тяжёлым, внутри, казалось, лежало не просто платье, а её решимость умереть, и её последнее, безмолвное обвинение этому миру.
Она повернулась и вышла из магазина, полного воспоминаний о сладости и предательстве, не оборачиваясь.
Выйдя из торгового центра, небо снаружи по-прежнему было светлым, но Чжоу Чжинин почувствовала, что её душа полностью поглощена тьмой. Те сладкие воспоминания, словно сильнейший яд, бродили в её теле, разъедая последнюю нить желания жить. Они не принесли никакого утешения, лишь позволили ей ещё яснее осознать свою глупость и жалкое положение, осознать пустоту и холодность этого мира.
Она поймала другое такси.
На этот раз адрес, который она назвала, был не её удушающий дом, и не высшая точка города.
А почасовая гостиница в старом районе, выглядевшая довольно старой.
Ей нужно было тихое, никем не потревоженное место, чтобы завершить последние приготовления. Она не могла сделать это в своей комнате, там могли в любой момент помешать; она также не могла идти прямо на крышу, ей нужно было появиться на финальной сцене в идеальном образе.
На стойке регистрации гостиницы сидел сонно выглядящий мужчина средних лет, казалось, он привык к гостям, одетым так изысканно, но приезжающим в такое место, он вяло оформил заселение, даже не взглянув на неё.
Комната была маленькой, старой, с запахом сырости и дезинфицирующего средства. Шторы были тяжёлыми, тёмно-красными, отгораживающими большую часть света, лишь немного пыли танцевало в лучах, проникающих сквозь щели. Это было ещё одно ироничное сравнение с роскошью торгового центра и пустотой дома.
Чжоу Чжинин заперла дверь изнутри, положила дорогой пакет на слегка поблёкшую прикроватную тумбочку. Она стояла посреди комнаты, глядя в зеркало на себя в розовом костюме, которая так не вписывалась в окружающую обстановку.
Она начала действовать.
Её пальцы медленно и уверенно расстегнули пуговицы костюма. Мягкая ткань соскользнула с плеч, скопившись у её ног, обнажив белое, тонкое тело в кружевном нижнем белье. Она взяла красное длинное платье, шёлк на ощупь был холодным и гладким, как рука возлюбленного, или как прикосновение смерти.
Она осторожно надела его. Платье очень хорошо сидело, словно было сшито на заказ. Этот насыщенный красный цвет мгновенно осветил тусклую комнату, и одновременно подчеркнул бледность её обнажённой кожи, подобной лучшей бумаге, несущей этот последний, захватывающий дух цвет.
Она надела вишнёво-красные туфли. Очень высокие каблуки сделали её и так высокую фигуру ещё стройнее, и ей приходилось ещё сильнее выпрямлять спину, чтобы устоять. Она смотрела на себя в зеркало — в красном платье, пылающая, как пламя, кожа белее снега, чёрные волосы — водопад. Потрясающе красивая, захватывающая дух, но также... безжизненная.
Словно изысканная и трагическая статуя, готовая к жертвоприношению.
Она медленно подошла к окну, протянула руку и резко дёрнула тяжёлые тёмно-красные шторы.
— Вжжжух —
Склонённые лучи полуденного солнца мгновенно хлынули внутрь, окутав её и красное платье золотистым сиянием. Она слегка прищурилась, глядя в окно. Вдалеке на фоне неба отчётливо виднелся городской пейзаж, одно из высоких, уходящих в облака зданий выделялось среди других — это была её конечная точка.
Она подняла руку, нежно коснулась своей холодной щеки, а затем, глядя на своё отражение в зеркале, начала пробовать улыбаться. Сначала это получалось скованно, затем она корректировала изгиб уголков рта, взгляд...
Она вспомнила, как Ли Сюань впервые похвалил её улыбку, вспомнила редкий одобрительный взгляд отца на её выпускном, вспомнила материнский нежный взгляд, устремлённый на неё...
Те моменты, которые когда-то приносили ей радость или одобрение, сейчас превратились в самые острые лезвия.
Её улыбка в зеркале постепенно становилась идеальной, сладкой, даже с оттенком святого сияния, образуя предельный, самый странный, самый душераздирающий контраст с бушующим внутри неё отчаянием и решимостью умереть.
Вот именно такая улыбка.
Именно в таком образе она хотела встать на самой высокой точке города и бросить последний взгляд на мир, который её предал.
А затем, сделать прыжок.
Последние лучи заходящего солнца окрасили небо в тёплый оранжево-красный цвет, проникая сквозь окно, они нанесли на неё и её красное платье печально-красивую кайму.
Чжоу Чжинин в последний раз посмотрела на своё отражение в зеркале, взгляд её был спокоен и безмятежен, словно поверхность моря после бури, объятая мёртвой тишиной.
Она взяла клатч, оставила ключ от комнаты на столе и больше не оглядывалась на эту временную «гримёрку».
Она толкнула дверь и вышла, каблуки в тишине коридора отбивали твёрдый и одинокий ритм, шаг за шагом, направляясь к финальному, грандиозному занавесу.
Ночь, скоро наступит.
**（Конец четвёртой главы）**
http://tl.rulate.ru/book/198483/22442590
Готово:
