Я не знаю, моя ли это сильная воля или наконец-то повернувшаяся удача, но я ударилась головой о раковину, получив лишь шишку, и, похоже, очнулась, как только упала на пол.
Потому что санитарка общественного туалета, которая всё это время за мной наблюдала, как раз вошла с шваброй, когда я очнулась.
— Как упала? Ой-ой, ты нигде не ударилась?
Я думала, первое, что сделает тётушка, увидев, что я упала, — это отругает меня за неосторожность, ведь это её рабочее место, и если бы я упала из-за лужи на полу, она могла бы понести ответственность.
Неожиданно она первым делом позаботилась обо мне.
— Тётушка, я в порядке, возможно, у меня упал сахар в крови, потому что я не завтракала...
Тётушка поставила швабру у стены, протянула руку, чтобы помочь мне подняться, но, почти коснувшись меня, отдернула её и вытерла руки о свою рабочую одежду.
— Посиди пока здесь.
В комнате управления этого общественного туалета были сложены только чистящие инструменты, тётушка освободила чистый стол и расставила свои вещи.
Тётушка предложила мне сесть на её маленький табурет, а сама долго рылась в сумке и достала печенье "ВанВан".
— Это мой внук положил, при низком сахаре в крови нужно что-нибудь съесть, и сразу станет лучше.
У меня не было сил спорить с тётушкой, я разорвала упаковку и начала есть.
Тётушка тут же достала мою кружку из бокового кармана моего рюкзака и налила мне стакан кипятка из термоса.
Полдень, пережитые страхи, изнурительный день, полная опасностей только что ситуация — я внезапно почувствовала, что силы покинули меня. Нос горел, а слёзы невозможно было сдержать.
Пока тётушка снова вышла мыть пол, я позволила себе поплакать немного, а затем, услышав шаги тётушки, быстро вытерла слёзы.
— Тебе негде жить? Я несколько раз видела, как ты бродишь здесь поздно ночью... Где твой дом? Может, помочь тебе позвонить родным?
Ощущение скованности мгновенно охватило всё тело, я с трудом подняла голову и посмотрела на простое, честное, но полное беспокойства лицо тётушки.
Этот мир полон заботы, мне нужно лишь проявить детскую слабость, чтобы получить нужную помощь.
Но я не могу.
Я думала, что хорошо скрываюсь, что я вне поля зрения всех.
Я думала, что смогу, как написано в книгах, жить незаметно среди людей, не будучи никем замеченной, расти, пока не стану «полностью дееспособным лицом».
Но я скрывалась плохо.
В этом городе есть трудяги, которые встают рано и ложатся поздно: уборщики, торговцы овощами, ночные медики — они наверняка замечали меня, когда я думала, что в безопасности.
Но я, по крайней мере, успешно притворялась, они лишь подозревали, что я — сбежавшая из дома бунтующая девчонка, никто и не подумал, что я — сбежавшая бездомная.
Мне нужно дать себе какую-то личность, этот город не такой уж большой, и люди, которых я часто вижу в районе, всегда замечают меня.
Я не могу каждый раз, чтобы отказаться от чьей-то доброй помощи позвонить родным, больше не появляться в этом районе.
Я решила остановиться в этом маленьком городе, и если не будет крайней необходимости, я не хочу снова менять город и привыкать к нему.
Мне нужна правдоподобная, но не вызывающая подозрений личность.
— Тётушка, я приехала сюда работать... Но мне ещё нет 16 лет, и меня никуда не берут... У меня не хватает денег на аренду дома...
— Ой-ёй, как же такой маленький ребёнок может работать? Откуда ты? Я поговорю с людьми из общины, помогу тебе вернуться домой...
— Нельзя, тётушка, я не могу вернуться домой...
Я с тревогой схватила руку тётушки, которая собиралась звонить.
— Не хочешь домой, и что? Не будешь же попрошайничать?
— Я не могу вернуться домой, я не заработала денег, мама убьет меня, если я вернусь...
На лице тётушки мелькнуло мгновенное понимание, у неё был смартфон, она смотрела короткие видео.
Она, должно быть, слышала о детях из отдалённых районов, подобных мне, и о том, как трудно им живётся в семьях, где предпочитают сыновей.
Мои слова были наполовину правдой, наполовину ложью, но звучали правдоподобно.
— Но так нельзя, чтобы такой маленький ребёнок всё время был на улице. Нужно где-то жить. Тётушка живёт с невесткой, дом маленький, тебя негде разместить...
Я видела в телефоне госпожи Чэнь некоторые очень унылые высказывания на разных платформах.
Говорили, что с возрастом у людей растёт недоверие к другим, недовольство миром, подозрительность к незнакомцам.
Но у этой тётушки этого не было, у неё была лишь забота о совершенно незнакомом ребёнке.
— Тётушка, я справлюсь, я уже здесь много дней, ничего страшного, мне скоро исполнится шестнадцать, я знаю, где принимают на работу, как только заработаю денег, смогу снять жильё...
— Тогда эти дни... Вот что, я заканчиваю работу в девять каждый вечер, я буду запирать тебя в этой кладовой, но нельзя включать свет. Утром в шесть я приду открывать, и ты должна уйти. Как тебе?
Я посмотрела на туалетную кладовую с дверью и окном, которая была намного чище, чем подземный гараж и лестничная клетка, и решительно кивнула.
Тётушку звали Хуан, она жила недалеко от Солнечного микрорайона в старом жилом комплексе, со своим сыном, невесткой и внуком. Она была проста и искренна, и, работая, вскользь рассказала мне всю информацию о своей семье.
Я сказала тётушке Хуан, что пойду собирать бутылки на продажу, она предложила мне пообедать с ней.
Я вежливо отказалась.
Тётушка Хуан принесла еду с собой на обед, обычно её хватало только на неё саму, я не могла взять у неё часть её скудной еды.
Я сказала тётушке Хуан, что смогу заработать себе на еду, и что мне уже хорошо, что есть где жить.
Тётушка Хуан не стала настаивать, привела в порядок чистящие инструменты, расставленные за столом, освободила место, постелила кусок картона, куда я могла положить вещи, которые не нужно носить с собой.
Уже был полдень, температура на улице превысила 20 градусов, я сняла куртку, но забрала с собой грязную одежду, чтобы сначала пойти её постирать.
Я купила мясную булочку и съела её, благо, завтрак и обед вместе, так что не вышла за бюджет. Главное — выжить, я должна убедиться, что со здоровьем всё в порядке, чтобы спокойно зарабатывать деньги.
Ела на ходу.
Боясь, что одежду могут украсть, я должна была найти укромное место, чтобы быть уверенной, что одежда будет там, когда я приду за ней днем.
Постирав одежду, я, как обычно, развесила её на большом камне.
Я снова пошла в магазин снэков и купила несколько пакетов острой лапши, собираясь продавать её у входа в Третью начальную школу.
Я слишком часто бродила вокруг Второй начальной школы, и вполне вероятно, что встречу таких же заботливых людей, как тётушка Хуан, и это привлечёт внимание.
Ведь какая жалость, что такая маленькая девочка, которой ещё нет шестнадцати, приехала сюда работать.
Такие жалостливые истории быстро распространяются среди тётушек, и вскоре весь район будет знать обо мне, а для меня сейчас это слишком опасно.
Я сбежала, и я не уверена, что они смогут найти меня здесь.
Хотя отсюда до моего родного города нужно сделать более десяти пересадок.
Но я не могу рисковать.
Сегодня, собирая бутылки, я заработала пять юаней шесть цзяо, а на острой лапше — двенадцать юаней.
Боясь, что мне станет плохо, я плотно поужинала: одну лепешку и одну порцию вонтонов, потратив девять юаней.
Гигиенические прокладки вышли за бюджет на две штуки, сейчас осталось только пять.
Да, нельзя экономить, я куплю ещё, когда закончатся.
Я посмотрела на время в ближайшем магазине и, забрав почти высохшую одежду, вернулась в общественный туалет до девяти часов.
Тётушка Хуан собиралась домой, я настойчиво просила её не рассказывать никому обо мне, иначе, если слухи пойдут дальше, и моя мама узнает, что я не работаю, а просто брожу, она заберёт меня домой и выдаст замуж за приданое.
Тётушка Хуан с улыбкой сказала, что не будет: «Цинхуань, не волнуйся. Я вернусь домой, сын, невестка, внук — каждый занят своим делом, мне некому будет поговорить, я просто помоюсь и лягу спать...»
Да, в этом городе я впервые назвала кому-то своё имя.
Хэ Цинхуань, имя, которое я сама себе придумала.
Отражаясь в свете, я, казалось, увидела блеск в глазах тётушки Хуан.
Неудивительно, что она так много говорила с такой незнакомой мне, как я.
В этом мире одинокие и не одинокие люди — у каждого своя доля отчаяния.
Но сегодня я добилась немалого, у меня есть место, где жить. Временное, где меня не прогонят, где я смогу спокойно спать, с крышей, дверью и окнами — моё жилище.
http://tl.rulate.ru/book/198421/22482050
Готово:
