Ледяные капли дождя били по лицу, неся с собой прохладу ранней осени. Ли Чэнган, поджав шею, плотнее укутался в свою выцветшую и кое-где порванную униформу вспомогательного полицейского, но холод все равно пробирался под одежду. Увидев в телефоне уведомление о доставке посылки в почтовый ящик, он понял, что его «военный» комплект термобелья, купленный на торговой площадке Моинь, наконец-то прибыл. На эту вещь ушла почти половина его месячных денег на сигареты.
«Черт!» – тихо выругался он, сам не зная, проклиная ли он эту ужасную погоду, дурацкую доставку или свою чертову жизнь.
Напротив, у входа в зону расследования стоял новый, полный задора молодой сотрудник полицейского участка. Над дверью висела большая надпись: «Зона расследования, посторонним вход воспрещен, вспомогательным полицейским не входить». Его новенькая темно-синяя полицейская форма ослепительно сверкала, а звезды на погонах испускали холодный, жесткий блеск. Парень взглянул на него свысока, в его глазах читалось некое непонятное превосходство. Он криво усмехнулся, отвернулся и вошел внутрь. Железная дверь с грохотом захлопнулась, словно глухой удар по сердцу Ли Чэнгана. Что это за взгляд? Ли Чэнган почувствовал, как в груди разгорается недобрый огонь.
Экзамен в вуз? Ха, даже не напоминайте. В старших классах голову затуманила «любовь», и буквы в учебниках превратились в изгиб косички одноклассницы. Итог? Результаты были ужасны, и он смог поступить только в юридический колледж полиции. Проучился три года, а после выпуска даже не имел права участвовать в объединенном экзамене на поступление в полицию. Два года службы в армии не только закалили тело, но и значительно улучшили навыки рукопашного боя. Однако все его пособия ушли в сервисный центр. После того как часть демобилизационных выплат и студенческих пособий была отдана родителям, он потратил кое-какие деньги, воспользовавшись связями троюродного дяди, чтобы устроиться сюда вспомогательным полицейским. Сейчас в кармане у него было пусто, как и на лице. Каждый день он выполнял самую тяжелую и грязную работу, слышал самые унизительные прозвища вроде «временного работника», получал ничтожную зарплату и к тому же должен был заглядывать в рот штатным сотрудникам.
С трудом дождавшись конца рабочего дня, он быстро направился к временному синему железному навесу для хранения посылок у входа в жилой комплекс. Тонкий листовой металл на крыше навеса барабанил от ударов дождевых капель, как будто пускали фейерверк. Внутри были навалены посылки разных размеров, воздух был наполнен странным запахом влажных картонных коробок и пластиковой пленки.
Он наклонился и начал искать свое имя среди множества посылок. Перед ним были пестро раскрашенные пакеты с посылками.
«Ли Чэнган… Ли Чэнган…» – раздраженно бормотал он себе под нос, проводя пальцами по холодным пакетам.
И тут – без всякого предупреждения!
Ослепительная молния ударила в железный навес почтомата. «Гром – треск!!!»
Ли Чэнган почувствовал, будто его сбило невидимым гигантским молотом прямо в лицо, и его мгновенно подбросило в воздух. Время исказилось и растянулось. Он кувыркался в ослепительном белом свете, а сознание металось, как пламя свечи на ветру, то разгораясь, то угасая. Бесчисленные хаотичные обрывки мыслей и образов взорвались в его мозгу: строгий взгляд инструктора в полицейской школе, грязевая полоса для ползания в казарме, холодная железная дверь полицейского участка, нечеткие надписи на коробке с посылкой… А еще, казалось, что-то отчаянно горело и клеймило его ладонь! Невыносимая боль!
В последнем остатке сознания промелькнула лишь одна абсурдная мысль: забрать посылку… и за это еще и молнией ударить?
Темнота, бескрайняя темнота, тяжелая, как промокшее ватное одеяло, плотно окутала его.
Неизвестно, сколько прошло времени, казалось, целое столетие, а может, лишь мгновение. Сильное физическое недомогание выдернуло его из хаоса.
Голова болела! Будто кто-то с зубилом методично долбил внутри черепа! Горло пересохло до обжигающего ощущения. Желудок был пуст, и поднималась какая-то неописуемая кислая вода. Кости всего тела казались раздробленными и кое-как собранными обратно, каждая мышца стонала.
Он с трудом приподнял тяжелые веки.
Размытое зрение постепенно сфокусировалось. Первое, что он увидел, – это тусклый, покрытый пятнами плесени потолок из тростниковых циновок. В воздухе витал запах старого дерева и пыли. Он с трудом повернул затекшую шею. Под ним был жесткий земляной лежак, застеленный грубой тканью. Стены были обмазаны глиной, неровные, с выцветшими картинками, изображавшими вечную дружбу между Китаем и Советским Союзом. У стены стоял старый темно-коричневый деревянный шкаф, медный замок на дверце которого отполировался до блеска. Окна были деревянными, снаружи сквозь них пробивался слабый серый свет раннего утра.
Огромный, ледяной ужас мгновенно охватил его! Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу, разбив ребра. Где это он?! Похищение? Розыгрыш? Или… он уже умер и попал в ад?
Он резко попытался сесть, но тело было невероятно слабым, его захлестнула сильная дурнота, перед глазами заплясали золотые искры, и он снова тяжело упал на лежак.
«Скрип…»
Тихий звук, и простая деревянная дверь комнаты приоткрылась. В проем заглянула женщина средних лет в темно-синем халате с косой застежкой и пучком на затылке. На ее лице было осторожное беспокойство и явная усталость.
«Ганцзы? Проснулся?» – ее голос был хриплым от недосыпания, от усталости, вызванной непосильным трудом. – «Как себя чувствуешь? Еще температура есть? Ты меня так напугал, ребенок! Вчера ходил к твоему отцу на Сталепрокатный завод «Красная звезда» с обедом и попал под дождь. Как ты мог прятаться под деревом в грозу, а потом потерял сознание…» Если бы соседи не помогли тебя принести, кто знает, что бы с тобой случилось. Она быстро вошла, принеся с собой прохладу уличного воздуха, и ее грубая, но теплая рука сразу же легла ему на лоб.
Прикосновение ко лбу было теплым и шершавым. Тело Ли Чэнгана мгновенно напряглось, как натянутая тетива! В голове раздался звон, словно бесчисленные осколки стремительно перестраивались и сталкивались!
Ганцзы… Мама… Прятаться под деревом… Сталепрокатный завод…
Огромный поток хаотичной информации, подобно прорвавшейся плотине, хлынул в его сознание! Фрагменты воспоминаний, не принадлежащие ему, с яркой образностью и эмоциями, насильственно заняли его мозг!
Он увидел высокие, извергающие клубы черного дыма трубы, под ними – огромные цеха, на воротах которых висели выцветшие лозунги красными буквами – «Сталепрокатный завод «Красная звезда». Он увидел мужчину средних лет в рабочей форме, с серьезным лицом изучающего электрическую схему при тусклом свете. Это был… отец Ли Эргоу, электрик на заводе! Он увидел себя (нет, первоначального владельца этого тела!), идущего за отцом по старым улицам города 49-го года… А еще, лицо Сюй Дамао, испещренное морщинами, с улыбкой, склоняется к нему, обнимая за плечи и что-то говоря… Взгляд Ша Чжу, полный вызова и презрения… Лица соседей, одни – безразличные, другие – расчетливые… Хитрый и расчетливый взгляд Янь Бугуя… И Чжунхай, стоящий посреди двора с праведным видом, Лю Хайчжун, разглагольствующий с выпяченным животом… Как это похоже на сюжет романа о жизни в Сыхэюань, который он читал от скуки, дежуря!
1954 год! Город 49, Наньлогусян! Сыхэюань №95! Семнадцатилетний юноша с таким же именем, тоже Ли Чэнган!
Огромное чувство абсурдности и еще более глубокий страх, подобно ледяной волне, мгновенно захлестнули Ли Чэнгана! Он… он не только был поражен молнией, но и, черт возьми, вернулся на семьдесят лет назад? И вселился в тело молодого парня с таким же именем? Стал… сыном электрика на сталепрокатном заводе 1954 года?!
«Ганцзы? Ганцзы! Что с тобой? Не пугай маму!» Мать, Ван Сюлань, увидев, что он уставился в пустоту, лицо стало бледным, как бумага, а тело застыло неподвижно, запаниковала, ее голос дрожал от слез, и она сильно трясла его за плечо.
Это потряхивание, полное искреннего беспокойства и силы, временно выдернуло его из водоворота хаотичных воспоминаний. Ли Чэнган глубоко вдохнул, ледяной воздух обжигал легкие. Он заставил себя успокоиться, нельзя больше пугать эту женщину. Он изо всех сил попытался скривить губы, чтобы изобразить успокаивающую улыбку, но голос звучал сухо и хрипло: «Мама… я… я в порядке… просто… немного пить…»
«Ай! Ай! Мама сейчас принесет тебе воды! Подожди!» Ван Сюлань, увидев, что он наконец отреагировал, с облегчением вздохнула и поспешила налить воды.
«Ганцзы, вот вода! Пей медленно, она теплая». Ван Сюлань подошла с эмалированной кружкой, из которой откололось немало эмали, в ней была теплая вода.
Ли Чэнган взял кружку, ощущая тепло. Он сделал несколько больших глотков, и пересохшее горло немного успокоилось. Теплая вода, протекая по пищеводу, принесла легкое ощущение реальности и помогла хоть немного унять бурю в его душе. Он смотрел на лицо матери, испещренное глубокими морщинами, высеченными жизнью, но сейчас полное беспокойства, и в нем зародилось сложное чувство, смешанное с незнакомым, горечью и легкой ответственностью.
Как бы то ни было, он «выжил». В этом Сыхэюань 1954 года, под именем Ли Чэнгана.
«Мама, я действительно в порядке». Он поставил эмалированную кружку и постарался, чтобы его голос звучал ровнее: «Просто немного голоден».
«Голоден – хорошо! Голод – хорошо! Мама сейчас же что-нибудь тебе приготовит!» Услышав, что сын хочет есть, лицо Ван Сюлань просветлело, она быстро согласилась и с легкими шагами направилась на маленькую кухню.
В комнате остался только Ли Чэнган. Он прислонился к холодной стене, закрыл глаза и заставил себя разобрать обрывки воспоминаний «первоначального владельца» в своем мозгу.
Ли Цзяньго, электрик на Сталепрокатном заводе «Красная звезда» (настоящее имя Ли Эргоу, позже при регистрации в домовой книге был переименован в Ли Цзяньго), Ван Сюлань, кладовщица на заводе, и десятилетняя сестра Ли Сюэцзяо. В ту эпоху, когда оба супруга работали, тем более отец был редким электриком, условия в семье считались «зажиточными» по меркам Сыхэюань. Когда разрешили покупать и продавать недвижимость, они купили три комнаты в переднем дворе с проходом и небольшой участок земли сбоку. Хотя комнат было три, площадь составляла всего около семидесяти квадратных метров. Но в то время это считалось большим домом. В воспоминаниях он часто дрался с Ша Чжу, Хэ Ючжу, жившим в том же дворе, а затем получал «наставления» от И Чжунхая, правда, с Сюй Дамао, жившим в заднем дворе, у него были неплохие отношения! Этот Сюй Дамао, болтливый и находчивый, но слишком слабый в бою, как говорят сейчас – «боец пятого ранга», был труслив и часто получал от Ша Чжу.
Пока мать рылась в шкафу, взгляд Ли Чэнгана случайно упал на его левую руку. Раскрыв ладонь, испачканную грязью, он увидел четкие линии. Прямо в центре ладони, четкий отпечаток – прямоугольный, с ровными краями, похожий на контур уменьшенного экрана смартфона! Он не походил на татуировку, скорее на какое-то свечение, исходящее из-под кожи, с необычной текстурой.
Он резко сжал пальцы, сердце снова бешено заколотилось.
Что это… такое?!
Сильное намерение, словно само собой, сфокусировалось на этом отпечатке: Открыть!
Жужжание – и перед глазами все вдруг расплылось!
Зрение словно насильственно переключилось на новый интерфейс, цвета которого были настолько яркими, что не соответствовали этому пасмурному дождливому дню. Знакомые сине-белые тона, знакомый значок «Торговая площадка Моинь», знакомая иконка «корзины»… Интерфейс торговой площадки Моинь! Настолько четкий, будто проецировался прямо на сетчатку!
Его дыхание замерло. Глаза с нетерпением пробежались по правому верхнему углу экрана – броская цифра, заставляющая сердце бешено колотиться: ¥9236,21! Это были все его жалкие сбережения на банковском счету до перерождения!
Неописуемая радость и абсурд смешались и обрушились на него. Золотой палец?! Это что, бонус за перерождение? Но эта радость длилась меньше трех секунд, как холодная реальность обрушилась на него, как ведро ледяной воды.
Здесь 1954 год! Эпоха крайней нехватки ресурсов! Время, когда хотели растянуть каждую копейку на восемь частей! Эти 9236 юаней здесь – колоссальная сумма, и более того, смертельный якорь, который мог сжечь его дотла! Осмелится ли он покупать вещи, опережающие время? Осмелится ли он тратить без удержу? Что делать, когда деньги кончатся? Что будет, если кто-то заметит?
Холодный пот моментально пропитал спину, еще холоднее, чем дождевая вода. Спокойствие! Нужно сохранять спокойствие!
Кончики пальцев замерли над «строкой поиска», слегка дрожа. Он ввел: «Мука», «Булочки», «Лапша», «Скидка», «Близок к истечению срока»… Страница мгновенно обновилась.
Появились изображения разнообразных товаров, но рядом с ценниками чаще всего была строка, написанная таким мелким шрифтом, что приходилось напрягать глаза, чтобы ее разглядеть: «Специальное предложение на товары с истекающим сроком годности», «Скидка для новых пользователей», «Обработка товаров с дефектами», «Распродажа остатков»…
Он открыл изображение высококачественной пшеничной муки определенной марки, упаковка 5 кг. Оригинальная цена: ¥59,9. Цена со скидкой: ¥3,99 (небольшое повреждение упаковки, срок годности истекает через 30 дней).
Дрожащие пальцы на секунду задержались над красной кнопкой «Купить сейчас», а затем отстранились. Слишком рискованно! Внезапно появится пакет муки с явно современным промышленным дизайном? Ищет смерти!
Он пролистал дальше. Появилась еще одна, менее заметная ссылка: «Грубые булочки, ручная работа с щелочью, упаковка из 5 штук. Оригинальная цена ¥12,8. Цена распродажи: ¥0,99 (срок годности истекает скоро, вкус немного хуже, не покупать, если вас это беспокоит)».
На картинке булочки выглядели черными, форма была несколько кривой, с налетом ручной работы, что вполне могло соответствовать домашним булочкам этого времени.
Это оно! Дешево! Неприметно! Можно есть сразу! 0,99 юаня – это ничтожная доля от его исходных 9236 юаней!
Он сфокусировал намерение, оформил заказ! Пароль для оплаты? Он почти инстинктивно ввел свой многолетний платежный PIN-код силой мысли.
Оплата прошла успешно!
И что произошло дальше? Никакого курьера, никаких посылок, падающих из ниоткуда. Он лишь почувствовал, как отпечаток на левой ладони слегка нагрелся, как будто его ненадолго осветило солнце, а затем вернулся в обычное состояние.
Где булочки? Он с подозрением уставился на свои пустые руки.
«Ганцзы! О чем задумался? Быстрее переодень мокрые штаны!» – голос Ван Сюлань вернул его к реальности. Она протянула ему комплект синих штанов и куртки с заплатками, но вполне чистых.
Ли Чэнган поспешно опустил руки, инстинктивно спрятав левую за спину. «Ни… ничего, мама, я сам».
Он взял сухую одежду и спрятался за единственным в комнате старым пологом, отделявшим пространство. Когда он снимал промокшие штаны, его движения резко замерли.
В его сознании возникла сюрреалистическая картина: интерфейс ожидания товара, которым он мог управлять силой мысли, чтобы забрать купленный товар. Он попытался выбрать «забрать», ладонь снова слегка нагрелась, и предмет появился у него в руке.
Сердце Ли Чэнгана словно сжалось в невидимой руке, а затем резко отпустило, вызвав невыразимое волнение, смешанное с радостью и страхом. Получилось! Действительно получилось! Но как… это слишком странно!
Он быстро переоделся в сухие штаны и тайно засунул пять булочек в карман брюк – благо, карманы в те времена были достаточно большими и глубокими. Карман мгновенно стал тяжелым и наполнился.
«Мама, я… кажется, был так голоден, что чуть не потерял сознание от падения… Теперь мне гораздо лучше». Ли Чэнган отодвинул полог и вышел, стараясь, чтобы выражение его лица выглядело естественно, даже выдавив слабую улыбку. Левая рука по-прежнему была инстинктивно слегка согнута.
Ван Сюлань, увидев, что его лицо действительно выглядит немного лучше, грязь смыта, а сухая одежда надета, наконец-то глубоко вздохнула, с тревогой похлопала себя по груди: «Боже, храни! Ты меня так напугал! Хорошо, что все в порядке! Хорошо, что все в порядке! Голоден, да? Мама сейчас же что-нибудь тебе приготовит!» С этими словами она повернулась, чтобы разжечь огонь на маленькой угольной плите.
«Не надо! Мама!» – быстро остановил ее Ли Чэнган, его голос звучал немного взволнованно. – «Не беспокойтесь, дождь еще не прекратился, дымоход будет дымить. У меня… у меня есть… кое-что поесть…» – невнятно проговорил он, сунул руку в набитый карман и вытащил булочку. – «Вот вам одна!»
Он сунул булочку в руку Ван Сюлань. Булочка в руке была мягкой, издавала естественный аромат зерна.
Ван Сюлань замерла, взглянула на булочку в руке. Как она могла быть такой мягкой, а на вкус – сладкой? Откуда у сына деньги на такое?
«Ганцзы, это… откуда?» – голос Ван Сюлань изменился, в нем слышались удивление и легкая, незаметная нервозность. – «Откуда у тебя деньги? Ты… ты не сделал ничего плохого, верно?» Инстинктивно она понизила голос, ее взгляд непроизвольно метнулся к окну, словно опасаясь, что кто-то может услышать.
«О чем вы думаете!» – сердце Ли Чэнгана екнуло, но на лице появилась растерянная улыбка. Он, как само собой разумеющееся, сунул руку в другой карман, вытащил еще одну булочку, сделал вид, что естественно, отломил маленький кусочек и засунул себе в рот, пережевывая и невнятно говоря: «Это Сюй Дамао! Этот Сюй Дамао! Его отец не киномеханик ли? Вчера он ездил в деревню показывать кино, и деревенские жители насильно дали ему несколько булочек. Он не смог все съесть и украдкой поделился двумя со мной! Вот, я держал их в кармане брюк уже довольно давно!»
Он старался, чтобы ложь звучала правдоподобно, одновременно напряженно наблюдая за выражением лица матери. Репутация Сюй Дамао как «настоящего друга» теперь как нельзя кстати.
Ван Сюлань, очевидно, знала, что у сына хорошие отношения с Сюй Дамао. Услышав это объяснение, ее напряженное выражение лица немного расслабилось, и она не стала расспрашивать дальше, но все же с болью пожурила: «Какой ты ребенок! Такая хорошая вещь, и ты не оставил ее, чтобы съесть позже, а держал в кармане брюк и испортил! Она посмотрела на булочку в руке, но в конце концов не стала ругать сына, а осторожно отломила треть, а оставшуюся большую часть вернула Ли Чэнгану: «Мама не может столько съесть, ты молод, ешь больше, чтобы поправиться! Ты сегодня так напугал меня!»
«Мама, у меня еще есть!» – Ли Чэнган снова толкнул булочку обратно, чувствуя одновременно тепло и горечь. Он знал, что это только начало, положенное отпечатком на его ладони. Будущее было полно неизвестных шипов и соблазнов. Ему нужно было быть еще осторожнее, вести себя как настоящий «хитрец». Ему нужно было время, чтобы полностью вжиться в эту личность, узнать все детали и отношения всех людей в этом Сыхэюань.
http://tl.rulate.ru/book/197942/21954635
Готово:
