Всё готово, не хватает только Старого Га.
Эти трое не смели хвататься за оружие прямо на рынке, ведь даже если сделают дело, им нужно будет как-то потратить эти деньги.
К тому же, вокруг было много людей, и они боялись промахнуться. А вдруг их самих прикончат?
Так и решили: каждый день Чжао Пэн ходил на рынок, высматривая подходящий момент.
Тем временем, Старый Га, подняв плату за охрану рынка, добился того, что торговцы начали его проклинать. Теперь он заставлял нескольких торговцев рыбой завышать цены.
«Что продавали за пять мао, теперь продавайте за юань!» — так он велел им поднимать цены. И ещё: «Дополнительную прибыль — мне! Я каждый день буду приходить сверяться с вами!»
На этот раз его проклинали не только торговцы, но и простые люди: «Чёртовщина! Вся округа торгует рыбой только здесь, а хочешь есть — плати втридорога!»
Старому Га было наплевать: «Что, мать твою? Сунь Чэнду мёртв, кто смеет мне перечить?»
Он начал притеснять всех подряд. «Знаете, на рынке есть продавец жареных палочек. Скажите, сколько он зарабатывает, жаря эти палочки?»
Старый Га установил для таких торговцев единый сбор — пять юаней. «Думаете, он сможет отказаться?»
Он послал Цуй Цзяньцзюня собирать деньги. Тот жил недалеко от дома Да Цзюня, и тот чувствовал себя неловко. Он знал, что на этом деле не заработаешь много.
Да Цзюнь подошёл, почесал затылок и сказал:
— Дядя, тут… Га-шу поднял плату, теперь пять юаней.
Продавец жареных палочек тоже знал Цуй Цзяньцзюня и сказал:
— Маленький Цзюнь, сам подумай, мой маленький бизнес, откуда мне брать по пять юаней каждый месяц? Поговори с ним, скажи, пусть возьмёт поменьше, а?
— Хорошо, я вернусь и спрошу. А вы пока работайте, дядя.
Вечером Цуй Цзяньцзюнь встретил Старого Га во дворе и передал разговор. Он сказал, что старику тяжело, что он не зарабатывает много.
Старый Га тут же вспылил:
— Твою мать! Что с тобой, Да Цзюнь? Почему тебе так трудно собрать деньги? Тебя волнует, много он зарабатывает или мало!
Когда он так разговаривал с Да Цзюнем, тот не выдержал и ушёл. Старый Га крикнул из комнаты:
— Маленький Чэн! Завтра пойдёшь ты. Если старик будет болтать, брось его в кипящее масло! Чёртова мать, собрать деньги — и то так сложно!
Вне Да Цзюня отозвался Ван Чэн, но больше ничего не добавил.
На следующий день Да Цзюнь сначала отправился на южную сторону улицы, потому что ему нужно было каждый день обходить территорию, высматривая воров и тому подобное.
Ван Чэн должен был сначала обойти всё, а потом идти к продавцу жареных палочек. Но он не стал этого делать, сразу пошёл к торговцу и сказал:
— Плати быстрее! Всего пять, ни на цент меньше.
Старик сказал только одно:
— Мальчик, ты же видишь, мой маленький бизнес. Пять юаней в месяц — это не слишком много?
Я вам скажу, насколько Ван Чэн был бесчеловечен. Старый Га велел ему бросить старика в кипящее масло, но Ван Чэн не посмел. Вместо этого он схватил старика за руку и сунул её в кипящее масло!
Когда старик выдернул обожжённую руку, на ней уже появились кровавые волдыри. Да Цзюнь, вернувшись после обхода, увидел эту сцену.
Да Цзюнь пришёл в ярость. Он подбежал, толкнул Ван Чэна и крикнул:
— Ван Чэн! Ты совсем бесчеловечный, что ли?! Мы все выросли на его глазах! Ты ему руку в кипяток сунул?!
Ван Чэн не смел спорить с Да Цзюнем, только пробормотал:
— Это же приказ Га-шу.
— Я вернусь к Га-шу. Ты больше не трогай его, мать твою!
Да Цзюнь поднял старика. Вокруг собралось много людей. Он развернулся и пошёл обратно ко двору.
Первое, что он сказал, войдя в дом:
— Что это, Га-шу? За такие два юаня ты собираешься бросить старика в кипящее масло?
Старый Га услышал это, выпрямился и закричал:
— Да Цзюнь, твою мать, почему твой локоть повернулся наружу? Ты знаешь, что ешь!
Да Цзюнь уставился на него и сказал:
— Я ем чью-то еду, но разве я не должен уважать человеческие отношения?
Старый Га ударил кулаком по столу и крикнул:
— Вон отсюда, твою мать! Щенок! Оперился! Стал таким умным! Решил мне про человеческие отношения рассказывать! Катись вон!
Да Цзюнь в гневе хлопнул дверью и ушёл. Он пошёл к Ли Чжэню и рассказал ему всё. Ли Чжэнь тоже разозлился:
— Я давно говорил, что Старый Га — плохой человек! Ты же хотел с ним водиться. Теперь всё, он самый крутой на всём рынке, никто его не остановит.
Да Цзюнь махнул рукой: «Не говори так. Он и со мной был неплох, в плане денег, никогда не скупился.»
— Так это потому, что ты ему помогал драться! Его жена, разве она раньше не была танцовщицей в клубе? Он велел тебе избить того старика, что случилось? Думаешь, я не знаю? Разве это не её любовник раньше был?
Цуй Цзяньцзюнь услышал это и рассмеялся, сказав:
— Откуда ты знаешь об этом?
На следующий день Ван Чэн и Чжу Минлян пришли к Да Цзюню. Они сказали, что Старый Га тоже понял, что его слова были слишком резкими, и хочет, чтобы Да Цзюнь вернулся.
Да Цзюнь не хотел возвращаться. Ван Чэн сказал:
— Га-шу послал нас, потому что ему неудобно прийти самому. Га-шу сказал, что если мы не сможем вернуть тебя, он придёт сам. Га-шу пообещал, что больше не будет брать денег с того старика, это будет компенсация за его руку.
Услышав это, Да Цзюнь решил вернуться. Ступенька для отступления была предоставлена. Если бы Старый Га пришёл сам, отказаться было бы ещё сложнее.
В тот же вечер они выпили вместе. Ван Чэн и Чжу Минлян вернулись домой. Старый Га хотел пойти искать проституток, но Да Цзюнь отказался.
Тем временем, Чжао Пэн, который всё это время наблюдал снаружи, увидел, что Ван Чэн и Чжу Минлян ушли, и побежал к Эр Минцзы и остальным.
Трое схватили ружья и вернулись.
Старый Га, выходя из дома, сказал Да Цзюню, который лежал на маленькой лежанке и готовился ко сну:
— Я пойду ненадолго. Ты спи, Да Цзюнь, не жди меня.
Да Цзюнь посмотрел на него, пьяный и рассеянный, ничего не сказал, только махнул рукой.
Старый Га толкнул дверь и вышел. Он подошёл к машине, к водительской кабине. Как только он открыл дверь,
эти трое подбежали с ружьями.
Эр Минцзы навёл пятизарядное ружьё и крикнул:
— Твою мать! Старый Га! Стой!
Как только Старый Га обернулся, бах-бах-бах-бах-бах~
Пять выстрелов, все попали в Старого Га. Его грудь была фактически разнесена. В этот момент Цуй Цзяньцзюнь, услышав шум, выбежал из дома.
Он выбежал без обуви, с мачете в руке. Потому что после того, как он отдал ружьё Сунь Чэнду, Старый Га забрал его домой, и его жена была при нём.
На троих нападавших были балаклавы. После выстрелов они пошли вперёд. Эр Минцзы заряжал патроны, готовясь добить.
Как только они подошли на три метра к месту, где лежал Старый Га,
Да Цзюнь с мачете, в одних шортах, выбежал:
— Не трогайте моего Га-шу!
Эр Минцзы в этот момент заряжал патроны. Другой, державший дробовик, направил ствол на Цуй Цзяньцзюня. Он узнал Цуй Цзяньцзюня. Эти люди дрались вместе много лет, как они могли его не узнать?
Чжао Пэн протянул руку и остановил его, подняв ствол вверх. После взаимного взгляда Чжао Пэн сказал:
— Пошли, дело сделано, уходим!
Так трое, держа оружие, убежали.
Цуй Цзяньцзюнь, взглянув на своё вооружение, понял, что преследовать бесполезно. Придётся сначала везти Га-шу в больницу!
В этот момент Старый Га что-то бормотал, постоянно сплёвывая кровь, всё его тело сотрясалось.
Как только Цуй Цзяньцзюнь посадил его в машину, он испустил дух.
— Га-шу? Га-шу! Га-шу! Аааа, Га-шу…
Да Цзюнь действительно плакал. Как он мог не плакать? Он только начал свою карьеру, как последовал за Старым Га, семь-восемь лет уже. К тому же, Старый Га был к нему добр.
Эта новость разлетелась в тот же вечер. Пришли трое и сделали Старому Га пять выстрелов. А Цуй Цзяньцзюнь, который с ним работал, с ножом бросился за ними.
Но большой бандит Старый Га исчез. Это было радостью для торговцев. Как же хорошо, как же отрадно!
Кто-то радовался, кто-то плакал. Братья Старого Га рыдали. Его молодая жена не особо горевала. По воспоминаниям дяди Ли, она даже слёз не пролила.
Цуй Цзяньцзюнь, Ван Чэн, Чжу Минлян — они оделись в траур. Га-шу умер, но разве эти ребята могут остаться в стороне?
Ма Чжиган тоже вернулся, но не смел показываться.
Позже, когда не хватало людей для несения гроба, Цуй Цзяньцзюнь позвал Ли Чжэня. Ли Чжэнь ругался:
— Да Цзюнь, ради тебя я буду нести, будто несу тебя.
От этих слов Цуй Цзяньцзюнь рассмеялся.
А те ребята, что застрелили Старого Га, бежали всю ночь. Эр Минцзы сразу уехал в Хэйлунцзян, к тому, кто был с Сунь Мином, вернулся в дом Сунь Ли. Сунь Ли повёл его в Хубэй.
Только Чжао Пэн не убежал. Зачем ему бежать? Чжао Пэн думал: «Я не стрелял, я просто поехал с ними. Если меня поймают, ничего мне не будет.»
Но он ошибся. Он участвовал в убийстве, этого достаточно для приговора!
После похорон Старого Га, как старший брат, Цуй Цзяньцзюнь, конечно же, должен был отомстить своему Га-шу.
У него не было оружия, только то, что было у Га-шу. А это оружие было у его жены.
Он пошёл требовать. Жена Старого Га отказалась отдавать. Тогда он продал свою машину Honda.
Машину продали за двадцать два тысячи. Цуй Цзяньцзюнь, не думая, отдал двадцать тысяч.
Машину продали днём, а вечером, с деньгами, он пошёл к вдове Старого Га.
Подойдя к двери, он постучал:
— Тётя? Дома?
— Да Цзюнь? Почему ты так поздно? Я открою, заходи, поговорим.
Как только она открыла дверь, жена Старого Га, в ярко-красной пижаме, стояла на пороге. Пояс пижамы был расстегнут.
Да Цзюнь постеснялся взглянуть и вошёл. Сел на стул. Да Цзюнь всё ещё не поднимал головы. Как он мог поднять?
— Тётя, моего Га-шу больше нет. Вам… всё равно нужно жить. Я принёс вам двадцать тысяч. Возьмите эти деньги.
Жена Старого Га посмотрела на двадцать тысяч юаней, потом на Да Цзюня, и начала расстёгивать штаны…
Да Цзюнь всё ещё не поднимал головы, продолжая говорить:
— Тётя, Да Цзюнь пришёл не с пустыми руками. Я думал, что тогда Га-шу оставил… Ай, чёрт! Тётя, что вы делаете!
Когда Да Цзюнь сказал «Га-шу тогда оставил…», он ещё не закончил фразу, как краем глаза увидел, что жена Старого Га сняла штаны.
Да Цзюнь суетился, его лицо покраснело.
Жена Старого Га, преисполненная праведности, сказала:
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Да Цзюнь. Если ты не брезгуешь тётей, оставайся жить у тёти. Тёте не намного больше лет, чем тебе. Называй меня сестрой. Сестра ещё может родить.
Говоря это, жена Старого Га носила только нижнее бельё, и уже начала снимать верхнюю одежду.
Да Цзюнь поспешно сказал:
— Ай, чёрт! Нет, тётя! Быстрее наденьте! Что вы делаете! Остановитесь!
Жена Старого Га подумала: «После смерти Старого Га, Да Цзюнь унаследует всё его имущество, включая его дела. Значит, он не обидит меня.»
Она решила показать ему, как снимать штаны, думая, что Да Цзюнь хочет жить с ней.
Эти двадцать тысяч, по мнению жены Старого Га, были просто входным билетом.
http://tl.rulate.ru/book/197393/21901310
Готово:
