После долгих раздумий Старуха Го пришла к окончательному решению. Она сказала: «Старик, я тоже тебя поддерживаю».
В этот момент чаша весов победы начала склоняться.
Тан Шэнье решил подлить масла в огонь. Он сказал: «Отец, не беспокойся. Ты ведь опасаешься финансовых дыр? Мы, братья, обязательно поможем Минъюю, выявим эти дыры. А тех внутренних воров, кто расхищал казну, мы не пощадим. Более того, это может стать хорошим поводом для твоего выздоровления!»
— Да, старик, ты всё ещё не веришь Минъюю? Этот ребёнок такой честный, он обязательно приведёт нашу семью к новому величию, — вторила Старуха Го, искушая его.
Услышав это, все присутствующие уловили суть происходящего. Сейчас дедушка Тан больше всего благоволил Тан Жуовэй и Тан Минъюю. Если Тан Жуовэй выйдет замуж, то следующим главой семьи станет Тан Минъюй. Те, кто получил от него выгоду втайне, знали, что если Тан Минъюй займёт пост главы, им не поздоровится. Единственный выход — привязать Тан Жуовэй к их колеснице. Эта девочка была мягкосердечной и легко поддающейся влиянию, поэтому многие её обижали. Если она выйдет замуж удачно, это вряд ли принесёт выгоду семье. А учитывая нрав Цзинь Сюлань, они могли и вовсе оказаться в ещё худшем положении, возможно, их ещё и высмеют. С мыслью «если мне будет плохо, тебе тоже будет плохо» люди начали взвешивать свои варианты.
Что же касается детей боковых ветвей семьи — стать главой было мечтой, не более.
В мгновение ока настроения собравшихся кардинально изменились, чаша весов резко качнулась в одну сторону.
Цзинь Сюлань, увидев это, не могла больше сидеть спокойно. Она тут же вскинула голос и закричала: «Я не согласна! У нашей Жуовэй уже есть жених! Он из знатной семьи, такой ничтожество просто не может жениться на нашей Жуовэй!»
Услышав это, все присутствующие вздрогнули. Вот это да, оказывается, Цзинь Сюлань уже нашла другого жениха. Когда эта сплетница научилась быть такой умной? На самом деле, они несправедливо обвинили Цзинь Сюлань. Она просто услышала от подруги, что какой-то знатный молодой господин обратил внимание на её дочь. Дело ещё даже не сдвинулось с мёртвой точки! Просто из-за нынешней спешки она поспешила заявить об этом.
Остальные члены семьи Тан пришли в ярость. Все утешали Цзинь Сюлань: «Невестка (тётушка, тётя), посмотри на этого молодого человека, он видный, красивый! Ростом, наверное, метр восемьдесят! Посмотри на его ауру — это же признак большого богатства и знатности! Выходи за такого хорошего человека!»
— Да пошли вы! Почему вы сами не выходите замуж? Дочь старшего брата, почему твоя дочь не выходит? Третий брат, твоя дочь? Почему не выходит? Младшая сестра, твоя дочь?
— Разве это не для блага вашей семьи? Мы же родственники, если есть что-то хорошее, мы должны думать о родственниках!
— Довольно, — отрезал Старик Тан. Его пульс уже долгое время бился с чрезмерной скоростью. Он держался из последних сил и сказал: «По этому вопросу решено. Остальные, больше ни слова». Цзинь Сюлань хотела возразить, но увидела, что все вокруг смотрят на неё.
Старуха Го пригрозила: «Жена третьего, вы что, хотите восстать?»
Отчаявшись, Цзинь Сюлань обратила свои надежды на мужа, Тан Шоуе.
В этот момент Тан Шоуе боялся даже дышать, он вжимал шею, стремясь уменьшить свое присутствие. Увидев взгляд жены, он тоже замялся, ведь он тоже взял деньги из компании. Хоть и немного по сравнению с другими, но этого было достаточно, чтобы он долгое время жил в страхе.
Цзинь Сюлань, глядя на своего непутевого мужа, не находила выхода своему гневу. Можно было предвидеть, что дома Тан Шоуе не поздоровится.
Кхе-кхе, Старик Тан уже выкашлял немного крови. С трудом опираясь на тело, он приказал присутствующим в палате: «Мои акции и завещание я уже сообщил адвокату Дину. Остальные, выходите. Минъюй и адвокат Дин, останьтесь».
Услышав это, больше всех обрадовались родители Тан Минъюя. Они тут же начали выгонять остальных из комнаты. Любой проницательный человек понимал, что старик собирается объявить завещание. Все медленно не хотели выходить.
Ситуация была решена, никто не мог её изменить. Как говорится: «Медленно иди — дойдёшь, медленно жуй — насытишься». Как бы не хотелось, в итоге всех выгнали.
Пока всех не выгнали, Тан Синъе с женой, стоявшие у двери, внимательно смотрели на присутствующих родственников, словно сканеры, выискивая преступников. Даже когда внизу кто-то тихо перешептывался, эта пара совершенно не обращала внимания.
Старик Тан, с трудом переводя дыхание, тихо сказал: «Минъюй! Твой главный недостаток — чрезмерная честность, ты не умеешь приспосабливаться, из-за чего обидел многих. Если бы я мог прожить ещё несколько лет…» — здесь голос старика дрогнул.
— Я бы смог ещё многому тебя научить. У меня ещё так много слов, которые я хотел бы тебе сказать, так много вещей, которые хотелось бы передать, но, к сожалению, времени больше нет! — Старик Тан рыдал.
— Дедушка, пожалуйста, не говори так. Ты обязательно будешь жить хорошо. Твой внук ещё хочет учиться у тебя! Ещё хочет заботиться о тебе! — Тан Минъюй, с покрасневшими глазами и дрожащим голосом, ответил.
— Хороший мальчик, не утешай меня больше. Я знаю своё тело. Боюсь, осталось недолго. Каждый прожитый день — это уже прибыль.
Старик Тан крепко сжал руку Тан Минъюя и сказал: «Защити свою сестру. Того, кого зовут Цзи Сюаньцэ, можешь хорошенько обдумать. Если он действительно трус, без всяких способностей и связей, помоги сестре развестись». Сказав это, старик с облегчением, но слабо, проговорил: «Иди. Позови Цзи Сюаньцэ и Жуовэй».
Тан Минъюй, смахивая слёзы, вышел из палаты. Подойдя к двери, он сказал: «Цзи, дедушка зовёт тебя и Жуовэй. Проходи». Отношение к этому внезапно появившемуся претенденту было не лучше.
«Маленький господин, за этой главой следует ещё одна, нажмите на следующую страницу, чтобы продолжить чтение, дальше ещё интереснее!»
Услышав это, Тан Шоуе и его жена тут же расцвели в улыбке, выпрямившись, как две победоносные бойцовые петухи.
— Дедушка. — Глядя на своего едва дышащего, измученного дедушку на больничной койке, Тан Жуовэй покраснела. Она вспомнила, каким крепким был дедушка раньше, как он держал её и Минъюя за руку, как многому их научил. Но с тех пор, как она становилась всё более зрелой и опытной в бизнесе, дедушка поседел, потеряв былую силу. Несмотря на то, что дедушка не любил её отца, он очень хорошо относился к ней. В сердце Тан Жуовэй он был гораздо величественнее её отца. Но глядя на его всё более сгорбленную спину, на то, как ему трудно вставать и ходить, она чувствовала, что это кошмар. Если бы это был сон, она бы очень хотела, чтобы он скорее закончился.
— Цзи Сюаньцэ, что ты думаешь о моей внучке? — Старик Тан серьёзно посмотрел на Цзи Сюаньцэ и спросил. Затем он продолжил: «Я так хотел, чтобы вы двое поженились! Но ты видишь, что вся семья Жуовэй против!»
Цзи Сюаньцэ понял, что этот старик хочет, чтобы он раскрыл свою личность. Но если он скажет правду, это будет означать, что на данном этапе он проиграл. Поэтому он ни в коем случае не мог этого сделать. В душе он проклинал того, кто установил это правило.
Старик Тан заметил нежелание Цзи Сюаньцэ и протянул дрожащую руку к ящику. Тан Жуовэй, увидев это, тут же открыла ящик и спросила: «Дедушка, что ты хочешь взять?»
— Может, ты подумаешь о том, чтобы стать зятем. На этой банковской карте пять миллионов. Дам тебе полтора миллиона, остальное оставлю Жуовэй, — Старик Тан протянул свои иссохшие пальцы к карте.
Как говорится, один юань может загнать героя в угол, а вкупе с большим аппетитом Цзи Сюаньцэ, съевший лишнюю порцию мяса, не имел ничего. Теперь же ему предоставлялся долгосрочный «кормушка», бесплатное жильё. Цзи Сюаньцэ был, естественно, очень счастлив.
Думая о том, что он и без того бесстыдный человек, и его репутация давно была испорчена, он в этот момент немного засомневался. Однако мысль о зятьстве всё ещё вызывала у него дискомфорт. В этот момент он украдкой взглянул на Тан Жуовэй. Если бы он настоял на браке по почётному обряду, Тан Жуовэй бы ни за что не согласилась. К тому же, у него самого не было «тёплого гнезда», и потом было бы трудно расстаться.
Старик Тан, видя колебания в сердце Цзи Сюаньцэ, тут же сказал: «Тебе два миллиона, Жуовэй — три миллиона. Как тебе?»
Цзи Сюаньцэ знал, что всему есть предел, и чрезмерность вредна. Он тут же сказал: «Я вижу, что Жуовэй тоже не хочет. Давайте так! Если после брака в течение двух лет мы не подойдём друг другу, то разведёмся».
— Пять лет, — сказал Старик Тан.
— Нет, всего два года, полтора миллиона плюс два года, — настаивал Цзи Сюаньцэ.
Тан Жуовэй, услышав это, была немного недовольна. Она чувствовала себя товаром. Неужели она так никчёмна? С этой мыслью в её сердце к Цзи Сюаньцэ добавилось ещё больше отвращения.
Старик Тан, однако, был немного рад. Это означало, что через два года Цзи Сюаньцэ изменится, причём к лучшему. К тому же, его фамилия была Цзи, одна из трёх великих семей столицы. Поскольку эта фамилия была редкой, он, вероятно, имел отношение к семье Цзи. Даже если это была боковая ветвь, Старик Тан был готов рискнуть.
http://tl.rulate.ru/book/196608/21486554
Готово:
