Глава 31. Плетение корзин и посадка трав
Утренний переполох наконец улегся, и в лагере воцарилось долгожданное спокойствие. В обед Шэнь Муци даже не прикоснулся к киви — хмель в них оказался слишком коварным для него. С его-то неумением пить, стоило проявить осторожность, иначе неизвестно, какие ещё глупости он мог бы натворить.
Вспоминать об утреннем «пьяном» безумии было чертовски неловко, хотя на душе и стало значительно легче. В обычной жизни он был человеком сдержанным и тихим, и подобные моменты, когда он позволял себе так «раскрыться», случались крайне редко.
Он тряхнул головой, стараясь прогнать остатки тяжести. Алкогольный туман почти рассеялся, походка стала твердой, но мысли всё ещё текли чуть медленнее обычного. Только сейчас он вспомнил о своём первоначальном плане на сегодня: нарубить бамбука и сплести несколько широких корзин-поддонов.
За последние дни он натаскал слишком много киви и диких груш. Некоторые плоды были ещё зелеными и могли полежать, но другие созрели настолько, что сочились соком — собственно, именно поэтому он и умудрился «захмелеть» утром. Созревшие груши и мягкие киви горой возвышались на каменном столе. Две маленькие корзинки, сплетенные ранее, уже были доверху забиты грушами и хуашанем.
Если не заняться этими фруктами сейчас, они попросту сгниют, что было бы непозволительным расточительством. Впереди холода, и если запасы испортятся, придется голодать, а там и до вылета из проекта недалеко.
Пока стояла ясная и солнечная погода, Шэнь Муци решил сделать сухофрукты. Но для этого нужны были поверхности для сушки. Каменный стол был неровным, на листьях плоды не проветривались, так что идеальным вариантом были плоские плетеные поддоны или сита из бамбуковой щепы.
Закончив с обедом и приведя мысли в порядок, он дождался, пока Чэнь Вэнь уйдет снимать другие локации, и отправился в бамбуковую рощу. Выбрав два старых, крепких стебля с длинными междоузлиями, он срубил их и притащил к пещере.
Работа закипела. Первым делом он отсек нижние толстые части бамбука, чтобы сделать из них емкости, а затем мачете начал расщеплять стволы. Он удалял внутреннюю пленку, разделял бамбук на ровные полоски, а затем аккуратно состругивал их, превращая в тонкую, гибкую щепу.
Это занятие требовало ангельского терпения. Шэнь Муци, низко склонив голову, сидел на камне у входа в пещеру, и мерные движения ножа снимали стружку за стружкой. Мастером он себя не считал — просто вспоминал, как в детстве это делал дед. Те грубые, натруженные руки заставляли бамбук летать между пальцами, и за считанные минуты рождалась крепкая корзина.
Сам Муци практиковался редко, так что действовал скорее по памяти. Его первая корзина вышла немного кривобокой, а края — не слишком ровными, но каркас был прочным, а глубина — достаточной, чтобы держать груз. Сначала он сплел широкий, почти плоский поддон для сушки, а затем принялся за сито.
В этот момент вернулся Чэнь Вэнь. Его голос раздался еще издали:
— Красавчик Нань, чем это ты занят?
Когда Шэнь Муци работал в одиночестве, он полностью погружался в процесс. Сосредоточенно сражаясь с неподатливой щепой, он и не заметил, как солнце начало клониться к закату. Оклик Чэнь Вэня заставил его поднять голову и осознать, что полдень давно миновал.
— Корзины плету, — ответил Муци, приподняв наполовину законченное сито.
Чэнь Вэнь подошел ближе, наводя объектив на изделие в руках юноши.
— Ого! Ну и умелец! Нань, ты что, решил разблокировать все ремесленные навыки разом?
Шэнь Муци улыбнулся и, отложив работу, приветливо махнул рукой в камеру. На его лице отразилось легкое смущение.
— Да так, мастерю понемногу, — непринужденно пояснил он. — Нужно во что-то складывать фрукты. Один поддон сделаю глубоким для хранения, другой — плоским. Жалко будет, если добро пропадет, хочу насушить впрок. А вот это сито еще не закончил.
Чэнь Вэнь тут же укрупнил план, давая зрителям рассмотреть плетение со всех сторон. Бамбуковые полосы переплетались плотно, и хотя края выглядели ворсистыми, конструкция казалась надежной.
— Гляньте, ребята! — в голосе оператора слышалось искреннее восхищение. — Чистая ручная работа! Нань, признайся, ты точно в первый раз на выживании? Я еще когда ты маленькие корзинки плел, сказал: у тебя руки золотые и обучаемость запредельная. Такое чувство, что ты умеешь вообще всё!
— Да брось, — отмахнулся смущенный Муци. — Так, баловство. В детстве подглядывал за старшими, теперь пытаюсь повторить по памяти. Выходит коряво.
— Это ты называешь «коряво»? — Чэнь Вэнь картинно округлил глаза, обращаясь к камере. — Зрители, посмотрите на этого скромника! В моей деревне тебя бы за такого мастера с руками оторвали!
Чат в прямом эфире буквально взорвался комментариями:
[Утром — в стельку, днем — за работу. Продуктивность 100%!]
[Киви решили его споить? Ха! Теперь он их всех засушит в отместку!]
[Красавчик Нань — мощь!]
[Корзинка выглядит очень добротно.]
[Этот парень не выживает, он тут филиал «Деревеньки моей» открыл...]
[Жду не дождусь, что он построит завтра. Свой замок?]
Шэнь Муци слушал восторженные комментарии Чэнь Вэня и чувствовал, как краснеют уши.
— Я просто пробую, стараюсь, чтобы работало.
Он и не подозревал, что именно эта его черта — делом доказывать мастерство, не выпячивая его, — больше всего подкупала аудиторию.
— Слушай, Нань, — спросил Чэнь Вэнь, — когда закончишь с ситом, сразу начнешь сушить?
Муци посмотрел на небо. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, и свет стал мягким, лишенным полуденного жара. Световой день в горах и так короток, а у его пещеры прямые лучи задерживались всего на пару-тройку часов. Чтобы подготовить фрукты — помыть, почистить, нарезать, — уйдет время, и к моменту готовности солнце скроется. Сушка будет неэффективной и только привлечет насекомых.
Он быстро пересмотрел планы.
— Уже поздно, солнце садится. На сегодня с сушкой отбой — времени в обрез. Лучше схожу еще раз по окрестностям, посмотрю, нет ли чего полезного. А завтра с самого утра, пока солнце в зените, займусь заготовками. Чэнь, составишь компанию?
Услышав предложение «прогуляться по окрестностям», Чэнь Вэнь мгновенно вспомнил вчерашний марафон по горам, после которого его ноги превратились в вату. Он до сих пор вздрагивал при мысли о том, как задыхался, пытаясь не отстать. Шэнь Муци с виду был худощавым, но его выносливость граничила с чем-то сверхъестественным — он шел по бездорожью так, будто гулял по парку.
— Ох… это… — Чэнь Вэнь картинно хлопнул себя по лбу, изображая внезапное озарение. — Совсем забыл! Режиссер же в рацию орал, просил проверить других участников! Нань, ты ведь сам справишься? Будь осторожен! А мне пора бежать, служба зовет!
Он затараторил так быстро, будто от этого зависела его жизнь, подхватил оборудование и, едва махнув на прощание, припустил прочь. Его походка была подозрительно поспешной, словно он боялся, что Муци всё-таки уговорит его остаться.
Шэнь Муци с недоумением смотрел вслед его чуть прихрамывающей фигуре, а затем не выдержал и негромко рассмеялся. Видимо, вчера он действительно загонял бедного безопасника. «Неужели я так быстро хожу?» — промелькнуло у него в голове.
Зрители в эфире, разумеется, всё поняли:
[Ха-ха-ха, Чэнь Вэнь дал деру!]
[Чэнь: «Пощадите! Мои ноги этого не вынесут!»]
[Бедный парень, у него теперь психологическая травма от прогулок с Нанем.]
[Нань — настоящий убийца операторов!]
Шэнь Муци не стал задерживаться. Он взял заплечную корзину, мачете, запер вход в пещеру импровизированной «шторой» и быстрым шагом направился к лесу, где вчера нашел груши и киви. Новые поддоны он прихватил с собой.
Дорога была уже знакома, так что он добрался быстро. Вчера он собирал падалицу, сегодня же его целью были крепкие, крупные плоды прямо с веток. Такие лучше хранились и давали более качественную сушку. Он ловко забирался на деревья, подтягивал ветки мачете и выбирал только самые лучшие плоды, без червоточин.
Вскоре корзина и поддоны были полны — не меньше двадцати килограммов груза. Возвращаясь, он по привычке внимательно осматривал растительность под ногами. У влажного, тенистого оврага он заметил несколько кустов с узкими листьями и невзрачными желтыми цветками.
Как медик, он сразу узнал растение. Это была лапчатка китайская, также известная как «земляничник» или «фаньбайцао». В трактате «Бэньцао Ганму» говорилось, что эта трава обладает горьким и холодным характером, отлично снимает жар, очищает кровь и лечит дизентерию. В народной медицине это было первое средство от расстройств желудка. Использовать её было проще простого: заварить свежую траву или высушить впрок.
В диких условиях диарея — дело серьезное. Обезвоживание может стать фатальным. Муци вспомнил, как вчера мучилась Рыжая бестия. Знай она об этой траве, пара чашек отвара поставила бы её на ноги гораздо быстрее. «Впрочем, она кремень, раз выкарабкалась сама», — с уважением подумал он. Утром он видел, как она уже вовсю хлопотала у своего убежища.
Его взгляд переместился на другую сторону оврага, где в расщелине камней притаилось еще одно растение. Невысокое, прижатое к камням, с супротивными эллиптическими листьями и красноватым стеблем.
— Цзюцзефэн, — прошептал Шэнь Муци. — Или «костеправ».
Эта трава была бесценна для заживления ушибов, снятия отеков и ускорения сращивания костей. В горах, где каждый шаг может обернуться вывихом, такое средство могло спасти жизнь.
«Возьму с собой, пусть будет», — решил он и аккуратно выкопал несколько кустов лапчатки и костеправа вместе с корнями. Связав их гибкой лозой, он уложил травы в угол корзины, чтобы не помять фруктами. Груз стал ощутимо тяжелее — килограммов под тридцать.
К пещере он вернулся уже в сумерках. Усталость навалилась свинцовой тяжестью. Шэнь Муци буквально рухнул на свой пальмовый мат, в один присест осушил бамбуковый цилиндр с грушевой водой и минут десять просто лежал, приходя в себя. Его ботинки от «Горного Волка» отлично держали сцепление, но ноги всё равно гудели от бесконечных переходов. «Надо всё-таки сделать какой-нибудь таз, чтобы парить ноги», — подумал он.
Немного отдохнув, он провел ревизию: около пятнадцати килограммов груш, двадцать килограммов киви, десять килограммов хуашаня и немного гуттуинии. Если экономить, этого хватит на полмесяца. Дров тоже было с запасом на декаду.
Травы он посадил в рыхлую землю прямо перед входом в пещеру. По правилам шоу, территория в радиусе двадцати метров вокруг убежища считалась частной зоной игрока. Свежие лекарства под рукой — это всегда спокойнее.
На ужин он решил сменить рацион. Гуттуиния сердцелистная и портулак огородный, собранные ранее, всё ещё были свежими. В очаге весело потрескивал огонь, вода в бамбуковых емкостях закипела. Муци ошпарил гуттуинию, чтобы убрать резкий землистый запах, затем припустил портулак.
Без соли и соусов вкус был бы пресным, но у него был секретный ингредиент. Он очистил пару спелых киви, растер их в чистом бамбуковом стакане в кашицу и выдавил кисло-сладкий сок. Этой заправкой он полил зелень и тщательно перемешал.
Попробовав результат, он остался доволен: фруктовая кислота отлично перебила специфический привкус трав, а нежная текстура портулака в сочетании с ароматом дикой зелени создала вполне приличное блюдо. Куда лучше, чем просто жевать траву.
Заедая салат запеченным хуашанем и запивая теплой грушевой водой, Муци почувствовал, как к нему возвращаются силы. Глядя на горы фруктов и посаженные травы, он ощутил приятную уверенность. Завтра можно будет со спокойной душой заняться сухофруктами.
http://tl.rulate.ru/book/196055/22723521
Готово:
