Выйдя из бильярдной, Линь Сяовэй, вся сияя, с гордостью заявила: «Разве мои родные, которых я позвала из Шаньцзиня, могут быть пустышками?»
Ян Лэй не успел сообразить: «Сестрица Сяовэй, ты же сирота, откуда у тебя родня? Ты с братом Бинем хоть родственники?»
— Партнеры, с которыми я выросла в приюте, — разве это не родня?
— Обязательно родня.
Ян Лэй протер нос, с которого текла кровь.
Мы стояли снаружи у магазина на Тайпинской старой улице и ждали.
Чэнь Синван вернулся с покупками, «Паладин» остановился у обочины.
Мы расселись по «Паладинам», а Лян Шаоцян и Ян Лэй сели в минивэн от коммерческого здания и поехали в Жилой комплекс Синфули, расположенный в трех километрах.
По дороге мы видели несколько швейных фабрик и торговый центр.
Ли Сяофан смотрела вдаль с горящими глазами, будто очень хотела на фабрику, или сделать покупки.
У нее маленький вишневый ротик, я должна заработать денег, чтобы прокормить себя.
Добравшись до Жилого комплекса Синфули, мы увидели здесь тридцать с лишним жилых домов, высотой от шести до пятнадцати этажей.
Войдя в подъезд № 3, блок 5, мы поднялись по лестнице. Линь Сяовэй сказала: «Старина Го боится высоты и не любит жить на верхних этажах, поэтому он выбрал этот шестиэтажный дом».
— Старина Го знает толк.
Мы с Го Баошунем еще не были хорошо знакомы, поэтому я постеснялся сказать вслух некоторые шутливые мысли.
Подойдя к третьему этажу, Го Баошунь достал ключ, чтобы открыть дверь. В этот момент у меня внезапно возникла мысль: Го Баошунь, кажется, очень любит покупать квартиры на третьем этаже, или у него особая привязанность к цифре 3.
Войдя в дом, я увидел, что квартира площадью 200 квадратных метров действительно просторна. Одна только гостиная занимала более пятидесяти квадратных метров, с панорамными окнами и дорогой отделкой и мебелью.
Сяовэй живет в таком роскошном доме, кажется, это счастье.
Хотя муж старше ее более чем на десять лет, но, глядя на нее сейчас, кажется, в этом нет ничего плохого.
Однако Линь Сяовэй и Го Баошунь женаты уже два года, почему у них до сих пор нет детей?
Остальные уже бывали здесь и, не нуждаясь в особом осмотре, сидели в гостиной, пили чай, ели фрукты и вели непринужденную беседу.
Линь Сяовэй повела меня и Ли Сяофан осматривать дом.
Ли Сяофан недоверчиво спросила: «В таком большом доме, с пятью спальнями, почему всего три спальни?»
Линь Сяовэй улыбнулась и ответила: «Застройщики при проектировании учитывают потребности и предпочтения покупателей. В элитных жилых комплексах больше внимания уделяется планировке и окружающей среде, а не тому, сколько людей может проживать в одной квартире».
Войдя в кабинет, я просиял.
Отделка кабинета была еще роскошнее, чем в гостиной. Книжные полки и письменный стол выглядели как из красного дерева.
— Столько книг, «Гуйгу-цзы», «Толстые и черные науки»… как здесь оказалась и «Сы ку цюань шу»! Старина Го, вы любите читать?
— Старина Го окончил только среднюю школу, но он действительно очень любит читать, боится, что его знаний меньше, чем у других.
Линь Сяовэй села за письменный стол, ее взгляд намекал: если есть вопросы, спрашивай здесь, Старина Го не рядом, я могу ответить на твои вопросы.
Мы с Ли Сяофан сели на стулья. Пока я осматривался, Ли Сяофан все время смотрела на книжные полки из красного дерева.
Линь Сяовэй: «Можешь взять почитать мои книги. Только позаботься о них, не потеряй и не испорти Старине Го».
Ли Сяофан: «Я скоро пойду на фабрику, и у меня будет мало времени на чтение. Если захочу почитать позже, я попрошу тебя».
Я долго собирался с мыслями и спросил: «Сестрица Сяовэй, вы замужем уже два года, почему у вас до сих пор нет детей?»
Линь Сяовэй, казалось, хотела что-то сказать, но не решалась.
Я продолжил выражать свое недоумение: «Старина Го уже не молод, ему сорок лет, неужели он не хочет стать отцом?»
— Он…
Линь Сяовэй очень колебалась и пустым голосом сказала: «Старина Го мечтает стать отцом, но ему трудно зачать ребенка. Он постоянно принимает китайские лекарства для улучшения здоровья, но пока без особого эффекта. Что будет дальше, посмотрим. Если ничего не получится, мы возьмем ребенка из приюта».
Реальность оказалась именно такой, как я думал.
Ясленно вздохнул о судьбе Линь Сяовэй.
Сяовэй — сирота, она никогда не видела своих родителей, поэтому, наверное, очень хочет стать матерью.
Линь Сяовэй закурила сигарету и, улыбаясь, сказала: «Неважно, в будущем, будет ли ребенок мой собственный или приемный, я буду относиться к нему как к родному».
Ли Сяофан взволнованно сказала: «Есть разница. В нашей деревне родных детей кормят мясом, а приемных детей наказывают».
— Люди разные. Если я в будущем возьму ребенка из приюта…
Дверь открылась, вошел Го Баошунь, и Линь Сяовэй осеклась.
Лицо Го Баошуня выглядело немного неестественно. Он сел на стул рядом со мной, протянул мне сигарету «Хун Шуан Си» и помог закурить.
Кабинет, должно быть, хорошо изолирован от звуков, он, вероятно, не слышал, о чем мы говорили, но его лицо становилось все более унылым.
Возможно, жизненный опыт подсказал ему тему нашего разговора.
— У нас со Сяовэй до сих пор нет детей, это такая беда. Сяовэй мечтает стать матерью, а я бесполезен.
Увидев, что Ли Сяофан встала, Го Баошунь махнул ей рукой, чтобы она села: «Тебе не нужно уходить, я вижу, что ты не болтливая девочка».
Го Баошунь посмотрел мне в лицо: «Некоторые вещи я собирался рассказать тебе после того, как мы немного пообщаемся, но я больше не могу терпеть. У меня сложилось очень хорошее впечатление о тебе, и я хочу сейчас рассказать тебе свои мысли. Я никогда не позволял Сяовэй забеременеть. Я сказал Сяовэй: если брать ребенка извне, лучше родить самой. Если ты найдешь случайного мужчину, чтобы родить ребенка, это будет обидно для тебя и для меня. Выбери сама мужчину, от кого бы ты хотела родить ребенка? Сначала Сяовэй очень сопротивлялась, но после долгих уговоров с моей стороны, она сделала свой выбор!»
Я полностью понял, но инстинктивно был ошеломлен.
— Кого выбрала Сяовэй?
— Сяовэй тебя сюда позвала, ты все еще спрашиваешь? — Го Баошунь выглядел раздраженным, но выражение его лица больше походило на шутку между друзьями.
Я поспешно встал и отступил на два шага: «Это не Линь Сяовэй позвала меня, я пришел сам. Гуаньчен такой большой, кто угодно может прийти».
Но Го Баошунь сказал: «Мир такой большой, почему ты приехал именно в Гуаньчен? Разве не из-за того, что здесь есть Линь Сяовэй?»
— Старина Шунь, вы ставите меня в очень трудное положение. Ваша цель — «одолжить семя», я выбираю отказаться! В этом случае я не смогу остаться в Гуаньчене, завтра я уеду.
Увидев слезы в глазах Ли Сяофан, я сказал ей: «Тебе не нужно уезжать, ты можешь пойти работать на фабрику».
Го Баошунь продолжал уговаривать: «Лу Бинь, если ты уедешь через день после приезда, Сяовэй будет очень страдать. Если она впадет в депрессию или заболеет, тебя это не будет трогать? Вы с Сяовэй выросли вместе в приюте в Лунчэн Цзяньцаопин. На этом свете, разве не она самый дорогой для тебя человек?»
— Она! Если кто-то причинит серьезный вред Сяовэй, я буду рисковать жизнью. Но я сам никогда не смогу сделать ничего, что оскорбит тело Сяовэй. Благородный муж любит красоту, но берет ее по праву — таков мой принцип, верите вы или нет, Старина Шунь.
— Я верю, что ты человек принципов. В жизни, следуя правилам, можно зайти дальше. Но, Лу Бинь, если вы с Сяовэй заведете ребенка, это будет хорошо для нее, для меня и для тебя нет никаких потерь.
Го Баошунь положил руку мне на плечо и усадил меня обратно на стул. Его большая рука была сильной и мощной, казалось, он тоже занимался каким-то боевым искусством. Рост не выдающийся, но тело очень крепкое. Такое хорошее тело не может зачать ребенка. Это врожденное или результат особого опыта?
Сегодня неподходящий день, чтобы спрашивать о многих скрытых причинах. Я мог только продолжать выражать свое отношение: «Го Баошунь, вы тоже считаетесь опытным человеком. Вы должны понимать очень реальную истину. Если взять ребенка извне, ребенок не знает, кто его родители, тогда ребенок всегда будет вашим и Сяовэй. Но если позволить Сяовэй родить ребенка от другого мужчины, и если ребенок услышит что-то, он будет презирать тебя в сердце, или даже отвернется от тебя. Если мужчина, от которого Сяовэй родит ребенка, окажется недобросовестным человеком, они смогут объединиться и отобрать у тебя накопленное состояние. Тогда у тебя не будет ни ребенка, ни жены, ни состояния, и ты станешь несчастным идиотом!»
Го Баошунь выслушал и, не выказывая ни радости, ни гнева: «Лу Бинь, тебе всего 23 года. Думаешь ли ты, что я не могу думать о тех же вещах? Поэтому я позволяю Сяовэй выбирать самой. Кого она выберет, каким бы ни был мой конечный результат, я приму его».
Я с чувством сказал: «Старина Шунь, видно, что вы очень дорожите Сяовэй».
Го Баошунь не стал ничего объяснять, а лишь тяжело кивнул.
Линь Сяовэй уже плакала, глядя на меня с большой надеждой.
Я помолчал, а потом сказал: «Старина Шунь, как насчет того, чтобы вы еще два года продолжали лечить свое тело. Если к моему 42-летию, когда Сяовэй будет 28 лет, у вас все еще не будет детей, тогда я… тогда я помогу вам?»
— Хорошо, — ответил Го Баошунь, что означало, что он все еще не смирился.
Линь Сяовэй задумалась: «Тоже неплохо. Если мне будет 28 лет, это еще не поздний возраст для родов. Сейчас многие девушки, которые учатся в аспирантуре или докторантуре, выходят замуж и рожают детей после тридцати».
Послышался стук в дверь. Вошел Чэнь Синван и сказал: «Старина Шунь, нам пора обедать».
http://tl.rulate.ru/book/195595/21316982
Готово:
