Билочунь из Дунтина хоть и дорог, но пробовать его мне уже доводилось.
Война не означала, что предметы роскоши невозможно достать, так что в прошлой жизни я пил не только Билочунь из Дунтина, но и Лунцзин с Западного озера и даже Цзюньшань Иньчжэнь.
Лично Пан Ходжину больше всего по вкусу пришелся Цзюньшань Иньчжэнь.
— И все же, как мне переубедить учителя? — прошептал Пан Ходжин, ставя чашку на стол.
До сих пор все шло гладко, в точности по его плану.
Пусть видимых результатов пока не было, он уверенно продвигался вперед шаг за шагом.
Наступит момент, когда семена, посеянные Пан Ходжином, прорастут и принесут плоды.
Была лишь одна заминка.
Дело, касающееся Тамхёна, никак не двигалось с мертвой точки.
«Если я раскрою свою истинную силу, он наверняка еще легче откажется от всего».
Тамхён, оправдывая звание человека, свободного от мирских желаний, не питал особой страсти к боевым искусствам.
Он хранил в сердце стремление защищать Срединные Равнины, но на этом все и заканчивалось.
У него не было ни малейшего желания становиться Первым под Небесами.
Поэтому, если сейчас Ходжин покажет, каких границ мастерства он достиг, учитель, скорее всего, со спокойной душой оставит все и сосредоточится исключительно на управлении монастырем Шаолинь.
— Но так нельзя. Мир — это важно, но, хотя бы ради того, чтобы избежать смерти, учителю нужно стать сильнее.
Он не хотел снова видеть, как Тамхён умирает.
А для этого либо сам Пан Ходжин должен был стать невероятно сильным, либо Тамхён должен был превзойти себя из прошлой жизни.
Идеальным вариантом было достижение обеих целей сразу.
Проблема заключалась в полном отсутствии амбиций у Тамхёна.
«Отсутствие желаний действительно помогает в достижении просветления, но сейчас пришло время пробудить в себе жажду большего».
Будь сейчас мирные времена, Пан Ходжин, возможно, и не думал бы так.
Но беда была в том, что Четыре мировых гегемона уже нацелились на Срединные Равнины.
Зная будущее, Пан Ходжин не мог позволить себе просто сидеть и ждать.
Десять лет на первый взгляд кажутся долгим сроком, но, если думать о войне, это совсем не так.
— Мгновенное превращение в великого мастера бывает только в романах.
Хотя с ним самим произошло нечто подобное, в реальности это было за гранью здравого смысла.
Поскольку это можно было назвать настоящим чудом, Пан Ходжин не мог беспечно уповать на случай.
Радовало лишь то, что Помму, в отличие от прошлой жизни, быстро набирал силу, да и темпы роста учеников второго поколения были впечатляющими.
«Когда они в достаточной мере освоят боевые искусства, нужно будет выйти в Канхо».
Если Союз Нищих ничего не знает о Запредельном Муриме, то и другие кланы или великие школы, скорее всего, пребывают в неведении.
Значит, Пан Ходжину придется выяснять все самому.
Конечно, из-за отсутствия специальной подготовки его возможности в сборе информации были ограничены, но, по крайней мере, если он побывает там лично, к его словам не отнесутся как к пустой болтовне.
К тому же, нужно было кое-что проверить.
— И почему я так стараюсь? Изначально я ведь планировал просто наслаждаться жизнью.
Задумавшись, Пан Ходжин тяжело вздохнул.
Его внезапно посетило чувство, будто он единственный, кто живет в вечной тревоге.
Но и поделиться этим было не с кем.
Стоило ему заговорить, как его тут же сочли бы сумасшедшим.
— Раз уж меня вернули, могли бы прислать и кого-нибудь еще. Того, кто мог бы сделать всю работу за меня. Тогда бы я точно со спокойным сердцем бездельничал.
Чем больше он об этом думал, тем обиднее ему становилось.
Поначалу он обрадовался шансу, но теперь все было иначе.
Труднее задачи и не придумаешь.
Ему приходилось в одиночку все готовить, планировать и воплощать в жизнь, отчего у Пан Ходжина вырывались лишь вздохи.
— Остается только надеяться, что они поскорее вырастут.
С лицом, выражавшим всю скорбь мира, пробормотал Пан Ходжин.
Мысли о Тамхёне к этому моменту уже бесследно испарились.
— Дядюшка-наставник, дядюшка-наставник!
— Да, да.
Поскольку его позвали дважды, Пан Ходжин ответил так же.
Заметив в его голосе безучастность, Чонхён обиженно выпятил губу.
— Вам не кажется, что вы отвечаете слишком небрежно?
— Ты ведь позвал меня два раза.
— Обалдеть.
На лице Чонхёна отразилось крайнее изумление.
Но Пан Ходжину было все равно, что там чувствует Чонхён.
— Что случилось ни свет ни заря?
— Какой еще «ни свет ни заря»? Солнце уже высоко. Если быть точным, сейчас утро.
— Какая разница.
— К стати, это правда?
— О чем ты?
Полный сил с самого утра, Чонхён спросил, сверкая глазами.
По его лицу было ясно, что он чего-то хочет.
— Говорят, вы отправляетесь в Канхо!
— И где ты это услышал?
— Наверное, среди учеников в монастыре уже нет никого, кто бы об этом не знал.
— И чему ты так радуешься?
— И меня, меня возьмите с собой!
Чонхён молитвенно сложил ладони.
Это не было обычным приветственным жестом — он сложил их в отчаянной просьбе и, глядя на Пан Ходжина сияющими глазами, снизу вверх ждал ответа.
— Тебя?
— Да!
— Зачем?
— Разве вам не понадобится кто-то, кто будет прислуживать дядюшке-наставнику?
— Не понадобится.
Пан Ходжин отрезал это без малейших колебаний, отчего у Чонхёна отвисла челюсть.
Он не ожидал такого решительного отказа.
Чонхён понимал, что уговорить его будет непросто, но не думал, что ему откажут вот так сразу, поэтому испытал настоящий шок.
— В-вы серьезно?
— Да. Путь предстоит долгий. К тому же мне привычнее одному. А тебе еще многому нужно научиться.
— Вы же говорили, что присмотрите за моими тренировками! — поспешно выкрикнул Чонхён.
Он заговорил так, будто обвинял его в нарушении данного слова.
— Это не повод брать тебя с собой. Я смогу заняться тобой и когда вернусь. Думаю, тебе и без меня времени не хватит, чтобы выполнить все задания, что я дал.
— Вы жестоки.
Чонхён понурился.
Судя по тону, Пан Ходжин не собирался менять свое решение.
— Сейчас для тебя очень важное время. Так что не забивай голову ерундой и сосредоточься на тренировках. Тебе еще предстоит пройти путь в девять тысяч ли.
— Но разве мне не нужно набираться опыта?
— Как-нибудь потом, — отрезал Пан Ходжин.
Для роста воина боевой опыт был жизненно необходим.
Не зря в Канхо бытовала поговорка: «Опасайся детей, стариков и женщин».
Даже если ты высший мастер, от случайного меча погибаешь так же, как и все.
— Тогда в следующий раз обязательно возьмите меня с собой!
— Не знаю, настанет ли когда-нибудь время для праздных прогулок.
— Что? О чем вы? Разве ваш спуск с горы — это не путешествие?
— Какое еще путешествие? Я иду по делам.
— По делам? Значит, вы нанимаетесь в охранное бюро?
Чонхён широко раскрыл глаза.
Слова Ходжина сильно расходились с тем, что он знал.
— Мне еще рано искать работу. Денег действительно нет, но в этот раз я ухожу по личным делам.
— Значит, не ради странствий и боевого опыта?
— Опыта у меня предостаточно.
— Да ладно вам, что вы такое говорите.
Чонхён покачал головой.
Он знал об уверенности Ходжина в своих силах, но, насколько ему было известно, для Пан Ходжина это был первый выход в Канхо.
Поэтому он никак не мог согласиться с тем, что у того достаточно опыта.
— Ты знаешь далеко не все.
— Но вы ведь впервые спускаетесь с горы.
— У каждого есть свои секреты, — многозначительно улыбнулся Пан Ходжин.
Он не мог сказать, что вернулся из прошлого, но намекнуть на это было можно.
В действительности Пан Ходжин был человеком, познавшим даже смерть.
— Кхм-кхм!
Пока он разбирался с Чонхёном, который с самого утра наводил суету своими разговорами, со стороны входа во внутренний двор послышалось покашливание.
В тот же миг во двор вошел мужчина средних лет в желтых одеждах воина, которых редко увидишь во внутренних покоях Шаолиня.
— Брат Пан?
— Ха-ха, приятно, что ты меня помнишь.
— Вы ведь часто заходили к нам, когда я был маленьким.
— Не столько заходил, сколько меня притаскивали. Я ведь приходил по работе.
Подтянутый мужчина лет тридцати пяти неловко улыбнулся.
Он и раньше знал об исключительном таланте Пан Ходжина, но тогда тот казался ему просто младшим братишкой.
Однако за несколько лет положение Пан Ходжина полностью изменилось.
Он не только превратился из мальчика в мужчину, но и его мастерство стало несопоставимо с прошлым.
— Это верно.
— Здравствуйте. Я — Чонхён, ученик второго поколения.
— Рад знакомству.
Чонхён, следивший за ситуацией, поспешно сложил ладони в приветствии.
Поняв, что перед ним светский ученик того же поколения, что и Ходжин, он первым поприветствовал гостя.
— Ой, я, пожалуй, пойду.
— Хорошо. Увидимся позже.
— Да. Приятной вам беседы.
Чонхён тактично удалился.
Понимая, что, останься он дольше, Пан Ходжин все равно его не возьмет, Чонхён ушел сам, руководствуясь принципом «шаг назад ради двух шагов вперед».
— Можем мы поговорить?
— Конечно. Предложить вам чаю?
— Нет, не стоит.
В отличие от Чан Пильсана, его отношения с Пан Ильсоком были неплохими.
Пусть они и не были близкими друзьями, но поддерживали доброе общение, поэтому Пан Ходжин с улыбкой предложил чай.
Однако, к его удивлению, Пан Ильсок отказался.
— Кажется, вы заняты.
— Не то чтобы занят, просто не хочу отнимать у тебя много времени. Ха-ха-ха.
— Надо же, как вы обо мне заботитесь.
— Слышал, ты спускаешься с горы. Хочешь где-нибудь обосноваться?
Осторожно спросил Пан Ильсок.
Зная характер Пан Ходжина, он сразу перешел к делу.
— Нет, ничего такого. Спускаюсь, чтобы уладить кое-какие личные дела.
— На какой срок планируешь уйти?
— Думаю, это займет от полугода до года. Может, и быстрее.
Ему предстоял путь в те самые «девять тысяч ли», так что полгода были даже слишком оптимистичным прогнозом.
Однако, если он приложит все усилия, то вполне мог успеть вернуться к этому времени.
К тому же он планировал в этот раз отточить Божественные шаги золотого света до состояния совершенства.
— Не хочешь поработать в нашем Охранном бюро Чхонрим? Мы обеспечим тебе достойную оплату.
— Благодарю за предложение, но мой график не позволит совмещать это с работой.
— Понимаю. Если вдруг передумаешь, дай знать. Или если понадобится помощь. Мы ведь все ученики Шаолиня. Должны помогать друг другу.
— Хорошо.
Несмотря на то, что Пан Ходжин отказал довольно резко, лицо Пан Ильсока оставалось спокойным.
Он уже слышал о том, что Ходжин отклонил множество предложений, поэтому особо и не надеялся.
Хотя, конечно, пришел сюда в надежде на удачу.
И для самого Пан Ильсока было лучше услышать четкий отказ, чем неопределенный ответ.
— Но все же, ради чего ты уходишь?
— Ради мира в Срединных Равнинах.
— Ха-ха-ха, а ты стал лучше шутить.
Услышав неожиданный ответ, Пан Ильсок усмехнулся.
Он не ожидал услышать подобные слова от Пан Ходжина.
Но Пан Ходжин был серьезен.
Возможно, от этой его поездки действительно зависело будущее всего Мурима.
— Ну и заодно опыта набраться.
— Опыт — это хорошо. Говорят, в молодости полезно и помучиться.
— А я считаю, что лучше обойтись без этого. Наверняка есть способы набраться опыта, не подвергая себя лишним страданиям.
— Все-таки ты мыслишь своеобразно.
Пан Ильсок пожал плечами.
Казалось, став взрослым, Ходжин ничуть не изменил своему характеру.
И в то же время Ильсок немного ему завидовал.
Тому, как открыто и уверенно он живет.
Силуэт Пан Ходжина промелькнул среди невысоких гор.
Спустившись с горы Суншань, он с самого начала держал путь именно сюда, имея конкретную цель.
Здесь было то, что он должен был получить.
— Я точно слышал, что его нашли именно здесь.
Пан Ходжин, прокладывая путь там, где не было даже троп, вскоре вышел к ущелью.
У этого места не было названия, но пейзаж в точности соответствовал описаниям.
Вот только того, что искал Пан Ходжин, нигде не было видно.
— Я и не думал, что найду его так легко.
Прошептал Пан Ходжин, глядя в кристально чистые воды горного потока.
Вода была настолько прозрачной, что дно просматривалось до мельчайших камешков, и от этого зрелища на душе становилось свежо.
Но он не мог вечно любоваться видами.
«Все равно тот никчемный парень их найдет, так что нет ничего зазорного в том, если я заберу их первым».
http://tl.rulate.ru/book/194921/20590430
Готово:
