— Хватит! Хватит! Проваливайте скорее!
Повернувшись, я вышел из сельского спортзала. Староста и его приспешники, провожая меня взглядом, хохотали, словно обезумев. «Трус!» — крикнул кто-то в воздух.
Не вступая в перепалку, я со всех ног бросился домой. По пути заметил дядю Вана с тётей Ван, выходивших из дома с провизией и направлявшихся к спортзалу.
— Дядя, тётя, не ходите в спортзал! Идите ко мне! — крикнул им несколько раз, прежде чем они услышали.
— Разве ты всё своё зерно не сдал? У тебя всё равно ничего нет, нам тоже придется голодать! — сказал дядя Ван.
— Пойдёмте ко мне, я всё подробно расскажу. Здесь слишком холодно! — я схватил дядю Вана за руку и потащил к себе.
Войдя в дом, я взглянул на термометр — плюс пять градусов. Ученик старого старшины лихорадочно подбрасывал дрова в котёл. Его личико пылало от жара. Похоже, мои прежние труды не пропали даром. Когда я впервые приехал в Дацинъаньлин, я ожидал, что ночью температура опустится до минус тридцати пяти градусов. При покупке дома я специально искал относительно новое строение. На средства, полученные при демобилизации, я закупил утеплитель и другие материалы.
Снаружи стены, после повторного оштукатуривания, я оклеил пенополиуретановыми плитами. Поверх них рабочие нанесли армирующую сетку, которая предотвращает отслоение утеплителя от стены.
Внутри дома я выбрал двойную систему утепления — пол с подогревом и паркет. Строители уложили под систему подогрева теплоизоляционный материал, который направляет тепло вверх, к полу. Затем залили трубы водяного отопления бетоном, выровняли поверхность и уложили готовый деревянный паркет. Три уровня защиты — это должно обеспечить комфортную зиму. Такой способ укладки мне очень понравился!
Практичность — вот главный принцип, которым я руководствуюсь!
Несколько раз мне снились сны, где я жил вместе с дядей Ваном и старым старшиной!
В снах я видел дни с температурой минус сорок пять градусов, ветер, обжигающий лицо, мелкие льдинки, ударявшиеся о пластиковую обшивку дома с «хлоп-хлоп» звуком. Ночами, просыпаясь от холода, я часто думал: даже укутанный в несколько слоёв шкур косули и толстых одеял, я всё равно ощущал холод от деревянного настила кровати. Едва я садился, как из соседней комнаты доносился шорох — не сомневался, это дядя Ван разжигает огонь.
Дядя Ван — прежний хозяин моего нового дома. Сейчас они живут в доме, который предназначался для свадьбы их сына. Неожиданно, меньше чем через год после свадьбы, сын с женой погибли в автокатастрофе на обратном пути в город. Он сам был ветераном Дацинъаньлина, и до наступления экстремальных холодов он всегда охранял лесопитомник позади дома. Его топор с березовой ручкой, отполированный до блеска, вероятно, был старше меня.
— Если проснулся, скорее подходи погреть руки, не морозь суставы, — прозвучал голос дяди Вана из соседней комнаты, немного хриплый от курения. Я, шлёпая в валенках с шерстью, подошёл и увидел, что чугунная печь уже раскалилась докрасна. В топку были подброшены несколько кусочков сосны, язык пламени облизывал стенки печи, освещая лицо дяди Вана тёплым светом. Он нанизывал на тонкую проволоку куски замёрзшего мяса косули и жарил их у печи. Кожица мяса уже подгорела, источая лёгкий аромат масла.
— Сегодня нужно сходить к роднику на задней горе, вчерашняя прорубь, наверное, уже замёрзла, придётся долбить снова, — дядя Ван отломил половину поджаренного мяса косули и протянул мне кусок. — И заодно поищем кролика, сделаем из шкурок кролика подстилку на ночь, чтобы меньше холода проникало. Я откусил мясо, горячее тепло потекло по горлу, и мои замёрзшие пальцы медленно обрели чувствительность. Дядя Ван всегда такой: первое, что он делал после пробуждения, — планировал дневные дела, никогда, как я в начале апокалипсиса, не застывал на месте, глядя на метель.
Собрав всё необходимое, мы облачились в самую тёплую зимнюю одежду — моя была снята с брошенной военной машины, у дяди Вана — старая, выцветшая военная шинель с пришитой к воротнику шкурой кролика — и, вооружившись топором и луком со стрелами, вышли на улицу. Холодный воздух, казалось, резал лицо при каждом шаге. Дядя Ван шёл впереди: «Иди по моим следам, внизу ловушки, не повреди ногу». Он двигался гораздо быстрее меня, но очень уверенно, будто прожил в лесу всю жизнь и уже знал расположение всех ловушек.
Добравшись до родника, мы увидели, что вчерашняя прорубь действительно покрылась тонкой коркой льда. Дядя Ван передал мне топор: «Подолби немного ты, я пойду соберу сухого хвороста». Я взмахнул топором, ледяная крошка брызнула мне на лицо, было холодно и больно. Не прошло и нескольких ударов, как руки устали. Когда дядя Ван вернулся с большой охапкой сухого хвороста, он увидел моё гримасничающее лицо и, усмехнувшись, взял топор: «Холодно, да? Привыкнешь со временем, здесь, на Северо-Востоке, будет ещё холоднее! Как ты здесь выживешь?» Он орудовал топором быстро и точно, и вскоре прорубь была снова расширена. Вода забила ключом, неся с собой прохладу. Дядя Ван наполнил ведро, а рядом выкопал небольшую ямку: «Оставлю на завтра, чтобы потом не тратить силы».
По дороге домой мы наткнулись на замёрзшую куропатку, лежавшую неподвижно в снегу. Дядя Ван наклонился, подобрал её и спрятал за пазуху: «Сварим суп вечером, твоей тёте для укрепления здоровья». Глядя на вздувшийся от куропатки карман дяди Вана, я вдруг вспомнил дни, когда перед катастрофой я выбирал куриные ножки в супермаркете, и глаза мои наполнились слезами. Дядя Ван, словно прочитав мои мысли, похлопал меня по плечу: «Не думай о прошлом. Сейчас хорошо, что есть горячий суп и крыша над головой, защищающая от ветра».
Когда мы вернулись, уже смеркалось. Дядя Ван разделал куропатку и положил её вариться в котёл, добавив горсть сушёных грибов — он нашёл их на прошлой неделе в сосновом лесу. Я же расстелил собранные сосновые иголки под кроватью. Они источали лёгкий аромат хвои, напоминая мягкое ложе, и шуршали под ногами. Суп на печи бурлил, аромат наполнил маленький домик, и метель за окном уже не казалась такой холодной.
Вечером мы сидели у печи, заедая горячий суп кукурузными лепёшками. Дядя Ван достал свою старую трубку, набил её сушёным табачным листом, поджёг у огня, сделал затяжку и медленно сказал: «Когда я был молод, мы с учителем однажды заблудились в лесу такой же зимой, даже холоднее. Мы продержались трое суток на одном костре и нескольких кусках сухарей». Слушая его рассказы о прошлом, глядя на пляшущее пламя в печи, я понял, что даже дни этого экстремального холода в апокалипсисе, кажется, не так уж невыносимы.
Перед сном дядя Ван уменьшил огонь в печи и поставил рядом ведро с горячей водой: «Если проснёшься ночью от холода, погрей ноги у ведра». Я лёг на кровать, устланную сосновыми иголками, укрылся шкурой косули и действительно почувствовал, что стало теплее. Ветер за окном всё ещё выл, но в маленьком домике, благодаря теплу от печи, аромату сосновых иголок и храпу дяди Вана — это был самый успокаивающий звук в этом апокалиптическом мире.
— Эргоу! Разве не говорили, что все должны сдавать зерно? Что происходит?
Я рассказал предысторию. «Он такой, с детства мстительный! Помню, когда я был ребёнком, один одноклассник случайно облил его водой, а вечером он наполнил пластиковый пакет экскрементами и вымазал ими лицо тому однокласснику».
— Дядя Ван, тётя Ван, потом возьмите это зерно и идите! Оцените обстановку! Не хочу, чтобы из-за меня вы пострадали!
Как только дядя Ван и тётя Ван отнесли зерно, староста, под тем же предлогом, что и у меня, приказал своим приспешникам выгнать их. Дядя Ван попытался сопротивляться, но староста беззастенчиво приказал своим людям избить дядю Вана, нанеся ему более десяти ударов. Тётя Ван, увидев, что дело плохо, схватила дядю Вана и убежала! Дядя Ван, убегая, ругался, проклиная все семь поколений его предков!
Вернувшись ко мне, мы впятером начали обсуждать дальнейшие действия.
Дядя Ван тогда сказал, что знает одно место, очень подходящее для укрытия.
http://tl.rulate.ru/book/192703/19784649
Готово:
